Эндрю Фукуда – Добыча (страница 2)

– Ты не хочешь его найти? – спрашивает она. – Разве тебе совсем неинтересно, куда он мог деться?

Я застываю. Честно говоря, я мало о чем думал, кроме этого.

На ее лицо падают блики лунного света, отраженного от воды.

– Ответь, Джин, – шепчет она, глядя мне в глаза.

Я молчу, ее слова –ты не знал его так, как мы, – все еще звучат у меня в голове. Сколько я мог бы ей рассказать. Сказать, что человека, которого они знали как Ученого, я звал Отцом. Что я жил с ним, играл с ним, говорил с ним, изучал город с ним, слушал его истории. Знал, что, когда он спит, его суровое лицо расслабляется и сквозь суровые черты проглядывает маленький мальчик; тогда он тихо похрапывал, а его огромная грудная клетка поднималась и опускалась. Что я провел с ним больше времени, чем они, и что мы были куда ближе. Что он любил меня, и любовь отца и сына связывает куда сильнее, чем что бы то ни было.

Вместо этого я просто тру палочки друг о друга.

– Как тебе должно быть тяжело, Джин, – тихо говорит она.

Я молча сажусь поудобнее.

– Твои секреты, – шепчет она, – съедят тебя изнутри. – С этими словами она встает и идет к остальным.

Через несколько часов дождь прекращается. Солнечный свет падает на нас сквозь разрыв в облаках, и ребята кричат от радости. Джейкоб говорит, что теперь все в порядке: у нас есть и скорость, и солнце.

– Утритесь, охотники! – дерзко кричит он.

Остальные геперы со смехом поддерживают его.

– Утритесь! – смеются они.

Но я не могу разделить их веселье. Каждый новый дюйм между нами и охотниками означает еще один дюйм между Пепельным Июнем и мной.

Последние дни я видел ее в самых неожиданных вещах, например в фигурах облаков. Или в силуэтах гор на востоке, которые становятся все ближе, с каждой секундой, с каждой новой волной, которую мы преодолеваем. Я чувствую, что петля на ее шее затягивается все туже. Меня гложет вина. Она пожертвовала собой ради меня, оставшись одна в Институте геперов. Она пытается держаться там в ожидании помощи. Помощи, которую я не смог оказать. Думаю, она уже поняла, что я не вернусь. Что я ее подвел.

Ребята продолжают кричать, их легкомыслие становится практически видимым, блестящим на солнце. Теперь они кричат об Ученом и о Земле Обетованной.

Я слышу звук шагов, кто-то бежит ко мне. Это Бен.

– Иди к нам на палубу, Джин, – он широко мне улыбается, – там намного теплее.

Я отвечаю, что мне лучше не выходить на солнце.

– Ну же, давай, – он тянет меня за руки, но я отталкиваю его.

– Я не могу, я не привык к солнцу. У меня кожа сгорит, она не такая темная, как у геп… – я успеваю замолчать, когда уже слишком поздно.

Бен мрачнеет и возвращается на яркий свет, а я остаюсь один в темной и сырой каюте.

Все больше солнечных лучей пронзает облака и падает на землю, и земля раскрывается им навстречу, расцвечиваясь сочными цветами – зеленью лугов и темной синью реки.

До вечера я слышу их голоса сквозь щели. Мы все в одной лодке, но мне кажется, что они очень далеко. Солнечный свет льется на нас, и, хотя мое тело он сейчас не обжигает, совесть болит еще сильнее.

Время к вечеру. Они раскинулись на палубе, как греющиеся на солнце собаки, и дремлют. Они устали и голодны, впалые животы урчат даже во сне. Подошла моя вахта у руля. Я впитываю звуки волн, бьющихся о дерево лодки, – ритмичный глухой звук, который меня неожиданно успокаивает.

От легкого покачивания меня клонит в сон. Эпаф не спит, я вижу, как он склонился над тетрадью и рисует что-то, полностью погрузившись в свое занятие. Не в силах справиться с любопытством, я заглядываю ему через плечо. Он рисует Сисси: она стоит на скале у водопада, подняв изящную руку и глядя вперед, на бесконечный горизонт. Водопад сверкает, как если бы в его водах катились тысячи рубинов и алмазов. На Сисси шелковое платье без рукавов, грудь у нее больше, а талия тоньше, чем на самом деле. Кто-то стоит позади нее. Спустя мгновение я понимаю, кто это: это Эпаф, но на рисунке его руки бугрятся мощными мускулами, на мощном теле блестит лунный свет. Одну руку он положил на талию Сисси, а другой с подчеркнутой нежностью касается ее бедра. Сисси закинула руку назад и запустила пальцы в его волнистые волосы.

– Ну и воображение у тебя, – говорю я.

– Что! – он захлопывает альбом. – Ты, маленькая скотина.

– В чем дело? – сонно моргая, бормочет Сисси.

– Успокойся, – говорю я. – Когда закончишь с этим своим… рисунком, помоги мне у руля. Течение усилилось.

Я иду обратно и поворачиваю рулевой шест, пока лодка не выправляется. Из каюты доносится грубый голос Эпафа.

Через несколько минут мне на помощь приходит Дэвид, не Эпаф.

– Ого, – смотрит он на реку, хватая второй шест, – а мы быстро плывем.

Эпаф спорит с Сисси на корме. Он стоит, растопырив руки, пытаясь удержать равновесие. Сисси отрицательно качает головой, показывая на небо, где все еще висят тучи, пусть и пронизанные солнцем. Эпаф, оживленно жестикулируя, приближается к ней. Они продолжают спорить, но река так шумит, что я не могу разобрать ни слова. Подхожу ближе.

– …Река, – доносится до меня.

– О чем вы спорите?

Эпаф сердито смотрит на меня:

– Ни о чем.

Я поворачиваюсь к Сисси:

– Так что с рекой?

– Она мокрая, – огрызается Эпаф. – А теперь можешь пойти заняться своими делами.

– Вы хотите пристать к берегу, – обращаюсь я к Сисси, – поохотиться.

Сисси молчит, стиснув зубы, и смотрит на воду.

– Послушайте меня, – говорю я. – Это ошибка. Не надо этого делать.

– Твоего мнения никто не спрашивал. – Эпаф встает между мной и Сисси.

– Сойти на берег будет ошибкой, Сисси, – я обхожу Эпафа. Даже со спины видно, насколько он раздражен. – Разве прошлая ночь ничему нас не научила? Они…

– Я сказал, занимайся своими делами. Какое из слов тебе непонятно? Иди приготовь канаты. Нам надо будет привязать лодку, когда мы причалим.

– С ума сошел? Они собираются нас съесть…

– Круто. Сам додумался? – Эпаф резко поворачивается ко мне, в его взгляде явно читается неприязнь.

– Да послушай ты! Они могут все еще за нами следить…

– Нет. Не могут, – говорит Эпаф. – Ты что, вообще ничего о них не знаешь? Удивительно как плохо ты в них разбираешься, учитывая, где всю жизнь прожил. Сюрприз, мальчик, на солнце они сгорают. И кстати – еще один сюрприз, – солнце как раз сейчас светит.

– Его недостаточно. Они умные, они умеют импровизировать, у них есть технологии и цель. Ты зря их недооцениваешь. Очень зря.

– Единственное, что есть на берегу, это еда, – рявкает Эпаф, – там куча всякого зверья, как в зоопарке. Я видел уже трех луговых собачек. Все, теперь мы с Сисси без тебя решим, что делать.

– Эпаф, – качает головой Сисси. – Я не знаю. Может, это и вправду слишком опасно.

По его лицу видно, что он обижен.

– Но, Сисси… я не понимаю. Ты же только что согласилась пойти охотиться. – Он явно сбит с толку и не верит своим ушам. – Ты же знаешь, как мы голодны. Подумай о Бене…

– Да, конечно. Но давай решим все спокойно.

– Нет, Сисси, ты же только что согласилась со мной. Сказала, что надо пристать к берегу и поохотиться.

– Я просто стараюсь сохранять осторожность.

– Это из-за него, – Эпаф тычет пальцем в мою сторону. – Из-за того, что он боится приставать к берегу.

– Хватит.

– Это из-за него?

– Эпаф! Я не говорю, что нам вообще не надо приставать к берегу. Давай подождем, пока небо очистится, чтобы солнце как следует обожгло землю. Если нам надо подождать до завтра, мы подождем. От голода за один день мы не умрем, а если неосторожно выйдем на берег – вполне можем.

Эпаф поворачивается к ней спиной, буквально дымясь от гнева:

– Почему ты так быстро соглашаешься с ним? Поверить не могу, что ты на его стороне.