Энди Эндрюс – Смотритель хрупкого мира. Как плыть по течению и всегда оказываться там, где нужно (страница 2)

Да, иметь общее ви́дение важно. Но каждая картина состоит из крошечных, практически незаметных штрихов кисти и движений человеческой руки. Игнорировать это – глупо.

Одно из таких величайших в истории произведений искусства сейчас находится в парижском Лувре. Когда Леонардо да Винчи работал над картиной «Мона Лиза», он решил использовать самую маленькую кисть из всех, какие у него были. Нажим, с которым он водил ею по холсту, был таким нежным, а движения столь изящными, что сегодня даже под микроскопом невозможно различить отдельные мазки кисти. Однако они все же наносились – бережно, по одному за раз, под чутким руководством мастера.

Зачем была нужна такая скрупулезность? Затем, что да Винчи создавал шедевр.

Созданием чего занимаетесь вы? На что или на кого вы обращаете пристальное внимание, когда выстраиваете свою судьбу? Как бы ни повернулась жизнь вашей семьи, что бы ни случилось с вашим бизнесом, организацией или командой, вне зависимости от того, выйдет у вас катастрофа или произведение искусства, – все это будет создано маленькими мазками кисти. По одному за раз.

Так что пришла пора париться по мелочам.

Я серьезно.

Примечание автора

Боже, вы все еще здесь! Это хороший знак. Наверное. В смысле, книга открыта, и она все еще у вас в руках. Значит, введение не заставило вас вышвырнуть ее в ближайшее окно, словно тарелку фрисби. А это означает, что мы с вами похожи. Когда доходит до вступительных речей и прологов, я редко удостаиваю их вниманием.

Однако, как и вы прямо сейчас, я читаю примечание автора. Всегда. Я думаю, этот раздел часто содержит незначительные моменты. Автор хотел донести их до читателя, но забыл вставить в основной текст работы. Или, может быть, это то, что он узнал уже после написания книги.

Я всегда считал, что решение включить заметку автора в книгу – все равно что возвращаться в офис для разговора с приятелем на обеде. Когда вы хотели что-то сказать, но вспомнили об этом только сейчас. Этот раздел – своего рода желтый стикер с напоминанием, которое пишут для друга в последний момент. Верите вы или нет, но большинство писателей воображают, как вы читаете их книги. О да, мы думаем: «Вам точно понравится эта часть!» А когда рукопись завершена, автор чувствует связь, о которой вы совершенно не догадываетесь. Странно, правда?

Вы поселитесь у меня в голове, когда я закончу книгу. Прозвучит неожиданно, но я уже скучаю по вам. Тоскую по мыслям о том, какую формулировку того или иного отрывка вы бы предпочли. Иногда даже немного переживаю за вас. Мысленно перебираю главы и задаюсь вопросами: поймет ли он это? Окажется ли эта отсылка понятной ей? Этот абзац слишком резкий? Захочется ли им прочесть это своим детям?

Несколько месяцев спустя издатель вышлет мне рукопись на утверждение, и я подумаю: «Стоит добавить примечание автора!»

– Почему?

– Потому что есть некоторые вещи, которые мне бы хотелось объяснить, – отвечу я.

Или вот так:

– У меня есть детали, о которых я хочу предупредить читателей прежде, чем они приступят к тексту.

Представители книжного мира согласятся, что писатель имеет полное право оставить сообщение читателю, если есть желание. Оно потому и зовется примечанием автора. С этим издатель очень редко спорит. Покуда у меня есть настроение на такие откровения, разрешите мне выйти за рамки литературного этикета. Выражу это в саркастичном замечании, что это единственная глава, из-за содержания которой мне точно не придется препираться с редактором.

Вступления и предисловия тому доказательство. Издатели очень настаивают на их написании, если книга ориентируется на жанр нон-фикшен. Я могу понять их причины. Художественная литература завлекает читателя историей. Действие стартует немедленно и позволяет роману буквально крикнуть со своих страниц: «Не смей откладывать меня в сторону!» Но начать научно-популярное произведение с заказного убийства или взрывов не просто. Поэтому у нас есть введение. Издатель надеется объяснить не слишком интересную тему так, чтобы увлечь читателя.

Как по мне, вступительное слово кажется чертовски странным.

– Ты уже написал введение? – спросит редактор.

– К чему оно вообще нужно?! – задумается большинство авторов. – И что мне прикажете писать? Я должен рассказать им подробнее о том, что они собираются прочесть? Они вообще-то уже купили книгу. Так пусть читают! Вы хотите, чтобы я сказал другими словами то, что уже написал? Зачем? Я прояснил это настолько ясно, насколько мог, и все это уже есть в книге. Хотите, чтобы я сочинил отрывок «так себе» прежде, чем они засядут за чтение основного текста? И захотят ли они после этого вообще ознакомиться со следующими страницами?

Всем писателям хочется быть на хорошем счету у издателей. Поэтому мы старательно делаем то, что они просят. При этом еще и улыбаемся. Очень редко они видят, как мы закатываем глаза… до тех пор, пока не получаем очередное замечание сразу по завершении работы над введением.

– Тебе не кажется, что эта книга так и молит о предисловии? – обязательно спросят они. – Ты сам найдешь того, кто напишет вступление, или доверишь нам подобрать знаменитость для этой задачи?

Дальше – больше. Придется спросить:

– И каких слов вы ждете от знаменитости? «Ух ты, какая классная книга! Прочтите ее скорей!»?

В очередной раз замечу: читатель уже приобрел книгу. Он собирается ее прочесть и наверняка это сделает. А вдруг мы просто остудим его пыл вступительными речами?

Вот черт.

Думаю, именно поэтому я пропустил столько предисловий в свое время. Я прошел мимо сотни введений и вступительных слов. Они обычно ужас какие скучные. Если вдруг это читают мои друзья-авторы, то я не про ваши книги. Лично я не знаю ни одного писателя с занудными примечаниями.

Если вы хотите дополнить основной текст готового произведения – особенно до того, как оно начнется, – вот о чем я прошу. Пожалуйста, не наводите на меня тоску. Я предпочту застрелиться, чем читать нудятину. Дайте мне информацию. Развлеките, рассмешите, научите чему-то, разозлите. Просто будьте интересными.

Вот в чем главная задача моего примечания – вкратце показать вам стиль моего текста. А редактор сможет избежать того, что моя бабушка называла истерикой.

Стиль этой книги, дорогой читатель, – разговоры на заднем дворе за чаем со льдом. Иногда я буду слишком углубляться. Временами буду дерзок. А в следующий миг окажусь в ступоре. Местами могу выдумать собственные слова, оставлю некоторые предложения незаконченными. А может, сделаю одну главу раза в два больше или меньше предыдущей. Но скучно вам точно не будет.

Тоска – это величайший предвестник самообмана в современном мире. Огромное количество «не-читающих» в XXI веке этому реальный пример. Слишком многие считают, что не любят читать. Они ошибаются. Им нравится этот процесс, но им просто кажется, что это не так.

Я общался со многими людьми с ярлыком «человека, который не любит читать». Спустя несколько минут разговора каждый из них признавался, что он или она ошибались. Интересно, не правда ли?

С неизменной улыбкой я говорю им:

– Ой, да бросьте. Я в такое даже не поверю.

Я рассмеюсь и оглянусь на секунду с таким видом, будто нас снимает скрытая камера. А потом подозрительно сощурюсь.

– Серьезно? Вы хотите сказать, что никогда не читали ничего, что бы вас рассмешило? Или растрогало до слез? А может, вызвало другие сильные эмоции?

Делаю паузу лишь на мгновение и продолжаю:

– Нет, ну правда? В смысле, серьезно? Будете стоять здесь, смотреть мне в глаза и говорить, что никогда не прочли того, о чем бы думали до конца дней? Или того, о чем бы болтали с рядом сидящим человеком? Поговорите со мной здесь. Нам нужен контакт с реальностью.

Я закатываю глаза. Мы оба смеемся.

– Просто ответьте на вопрос. Вот сейчас, с каменным лицом, вы можете честно сказать мне, что вам не выдался шанс прочесть электронное письмо, которое вышибало вас из колеи? Или сообщение, настолько невероятное и великолепное, что вы тут же пересылали его всем своим друзьям?

К этому моменту даже самым стойким и пуленепробиваемым приходится признаться хотя бы в одном из тех пунктов, что я упомянул. В тот же миг на меня будто находит озарение, которое помогает мне совершить нокаутирующий удар. На моем лице появляется такое выражение, будто все начинает обретать смысл.

– У-у-у… Я понимаю, о чем речь. На самом деле вы терпеть не можете скучные и неинтересные книги. Невероятно! Боже, да ведь и я тоже!

Я усмехаюсь и не отвожу взгляда от собеседников. Естественно, в ответ я получаю улыбку. Они знают, что угодили в ловушку.

– Вам известно, что я писатель, – говорю я заговорщическим тоном. – Но это не значит, что я призываю вас читать мои опусы. Хочу сказать лишь одно: чтобы достичь того, что для вас так желанно, нужно прочесть чьи угодно книги. Просто найдите того, кто не доводит вас до зевания от скуки.

Затем мы смеемся. Вместе. А заканчивается диалог словами из моих уст:

– Знаете что? Я не против нудного чтива. Мне противна скука как таковая. Даже если речь идет о совсем коротком периоде времени. Вам стоит попробовать мой личный рецепт по избавлению от нее. Не раз бывало, что я просто вырываю парочку страниц из книги, которую читаю, и прячу их в карман. И вспоминаю о них в очереди в супермаркете, в туалете, в ожидании жены или одного из моих мальчиков – ибо я терпеть не могу ждать и скучать в это время. Я вытаскиваю листы из кармана и помаленьку впитываю эти отрывки.