Эн Ворон – Иголки да булавки (страница 71)
— Да, и это уже много для носового платка. И кажется… — Марина пощупала пальцами туда и обратно, — там какая-то подложка. Еще более странно… только с двух из четырех сторон.
— Значит, все-таки платок, — торжествующе проговорил Платон, — а в первый раз я не понял. Вам нужно вытащить вставки, — заявил он, — лучше распороть и достать, а не отрезать.
— Прямо сейчас? — возмутилась Марина. — Здесь? Без инструментов?
— У меня есть перочинный нож.
Марина с сомнением посмотрела на то, что ей протягивали.
— Вы же профессионал, разве для вас это трудно? — подбодрил ее Платон.
Продолжая сомневаться, Марина села на кресло и взялась за работу. Хорошая строчка, закрепленная несколько раз, неохотно сдавалась, каждый стежок требовал персонального усилия.
— Поторопитесь, мне еще нужно вернуть его на место.
— Не говорите под руку, — огрызнулась Марина.
Она и так старалась, напряжение соруководителя передалось и ей, руки подрагивали, глаза слезились, от чего совсем несложная работа застревала на каждом движении. Видя, с каким трудом продвигается дело, Платон опустился рядом с Мариной на корточки, накрыл ее взволнованные пальцы своей уверенной рукой и проникновенно произнес:
— Не переживайте, все получится.
Банальные слова моральной поддержки слишком точно попали в цель, а теплый взгляд обычно ускользающих синих глаз, дополнил пробирающее впечатление. Марина спешно вздохнула, словно у нее вдруг перехватило дыхание, и уткнулась в работу, чтобы меньше думать и лучше бы вообще ничего не чувствовать.
«Он мой соперник! — напомнила себе Марина. — И еще не известно, во что меня втянул!»
Строптивые швы все же пали под остротой инструмента и профессионализмом швеи. Марина вытащила из подпоротого сгиба сначала одну тонкую полоску инородной ткани, затем — другую. Даже при беглом осмотре извлеченные кусочки относились к разным материалам и точно не были из батиста, как сам платок.
— Теперь вы мне хоть что-то объясните? — спросила Марина.
— Мне надо как можно быстрее вернуть платок, — заявил менеджер по оптимизации, ловко ускользая от ответа.
Он засунул платок в рот и сделал Марине знак идти к подъемному механизму.
По другую сторону от стены парочка наслаждалась приятным вечером и общением друг с другом. Корчук завлекала кавалера и обещала самое сладостное после положительного решения о переводе ее в Москву. Кара, с одной стороны, поддерживал эту идею, а с другой — не говорил ничего о конкретных шагах, зато тянулся к поцелуям и ласкам. Так что в увлекательной игре «кто кого» им было не до происходящего вокруг. Тем не менее, пробираться до самого пиджака, висящего на кресле, было слишком рискованно. Вместо этого Платон проник в парную и вложил платок в карман еще сохнущих брюк.
Марина ожидала возращения своего соруководителя, не сводя глаз с фильтровальной решетки. Едва там показались пальцы, Марина схватилась за подъемный механизм. Однако руки ее от непривычных усилий, переживаний и не вовремя вспотевших ладоней в какой-то момент соскользнули, и ползущий через щель получил ощутимый удар по спине. Это едва не погубило дело. Платон дернулся, вода всколыхнулась, а он застрял. Из-за неожиданности произошедшего воздуха внезапно быстро стало не хватать, Платон занервничал, а отдыхающая парочка могла бы наблюдать забавную картину, как чьи-то ноги дергаются на дне бассейна.
Разобравшись, в чем дело, Марина перехватила рычаг, снова потянула изо всех сил и подняла заслонку выше. Платон вырвался из плена и немедля всплыл.
— Вы меня чуть не утопили, — отплевываясь, заявил он.
— Извините.
— Где полоски из платка? — сразу перешел к делу Платон. — Успели рассмотреть? Что скажете?
Марина только собралась ответить, как раздался звуковой сигнал открытия двери картой-ключом, потом послышался стук и скрежет — это горничная завозила в комнату тележку с принадлежностями для уборки. За несколько коротких мгновений Платон сгреб свою одежду с дивана, подобрал туфли, схватил Марину за руку и утащил к шкафу. Соруководители едва успели забраться внутрь и прикрыть двери.
Будь пришедшая более внимательной и не думай о чем-то своем, она, несомненно, заметила бы незваных гостей. Рутинная работа по уборке давала мыслям горничной блуждать в дальних далях, поэтому ей достались только непонятные мокрые следы на полу.
— Ну что? — заглянула в комнату ее коллега. — Никого?
— Конечно, никого. Отмечено же, что никого, и надо провести уборку, — ответила первая горничная. — Ты уверена, что комнаты не перепутала? Если вломилась не туда и гость нажалуется, тебе влетит.
— Уверена! Тут была какая-то скандальная девица! Заявила, что они тут с мужиком отдыхают, и когда он выйдет из душа, мне попадет за то, что пришла! Хамка какая-то! Много о себе думает.
Те, кто прятались в шкафу, слышали весь разговор. Платон бросила на Марину быстрый взгляд, а у той порозовели щеки, но царящая внутри полутьма ее не выдала.
— Тогда надо было администратора звать, — произнесла первая горничная и взялась за швабру.
— Меня работой напрягли, не до того было, поэтому тебя сюда и направили. Так, точно никого нет? — вторая горничная осмотрелась по сторонам.
Только Платон через щель между дверцами видел, что происходит в комнате. В узких недрах укрытия Марина оказалась за спиной менеджера по оптимизации, зажатой в угол.
Находиться в такой опасной близости от обнаружения Марине еще не приходилось. Она так и не знала, зачем прячется, что будет, если их найдут, чем вообще грозит разоблачение ее участия в непонятной авантюре. Все, что ей оставалось, положиться на своего соруководителя, который, несомненно, был в курсе происходящего и прикрывал ее, готовый встретить разоблачителей грудью. Даже после двойного купания его стойкий парфюм никуда не исчез и теперь наполнял спертое пространство шкафа, затрудняя дыхание и трезвость мысли. Практически полностью обнаженное тело, разгоряченное и напряженное, испускало те флюиды, которые пробивали любую защиту разума, взывая напрямую к инстинктам. В первые мгновения совместного заточения Марина пыталась отодвинуться от Платона как можно дальше в угол, а потом ее потянуло, наоборот, приблизиться и даже прижаться.
«Что происходит?» — взволнованно спрашивала Марина сама себя, а мокрые волосы стоящего впереди соруководителя дразнили ее новыми нотками приятного запаха.
Вторая горничная ушла, а первая — подготовила инвентарь и принялась за уборку.
— Долго нам тут сидеть? — тихо спросила Марина у Платона, мечтая выбраться из укрытия, которое превратилось в пусть и сладостную, но все же пыточную камеру.
— Пока идет уборка. Полчаса.
— Подходящее время, чтобы все объяснить.
— А по-моему, сейчас лучше помолчать.
— Если продолжите увиливать, я закричу и заявлю, что вы меня сюда затащили и домогаетесь.
Платон резко обернулся к ней. Конечно, Марина угрожала не всерьез, но менеджер по оптимизации изменился в лице, всем своим видом показывая насколько он возмущен и даже оскорблен ее словами.
— Вот черт! — воскликнула горничная, чем заставила Платона отбросить иные мысли и прижаться глазом к щели между дверями. — Вот черт! Это кто сделал?! — работница обнаружила развороченную стену у бассейна и бросилась ее ощупывать, словно не веря своим глазам. — Та хамка?! Вот черт! И ее мужик?!
Бросив тележку с инвентарем в апартаментах, горничная кинулась, несомненно, за администратором.
Не теряя ни минуты, Платон выскочил из шкафа, выудил из пиджака ключ-карту и тоже кинулся к выходу из комнаты. Марина едва поспевала за ним. Очутившись в коридоре, Платон устремился к двери напротив, за ней оказалась служебная лестница. Спустившись на площадку между этажами, он принялся быстро одеваться. Марина, понимая всю напряженность ситуации, помогала, чем могла, держала и подавала вещи, застегивала многочисленные пуговицы. Из-за общей спешки сложными оказались даже самые простые манипуляции. Платон успел облачиться в рубашку и пиджак, набросить на шею галстук и начать натягивать брюки, пока Марина возилась с пуговицами сорочки, и тут снизу раздались шаги, кто-то поднимался.
Мгновенно среагировав, Платон толкнул свою помощницу в нишу и закрыл собой, не оставляя попыток натянуть брюки на мокрое белье.
— Это служебная лестница! — раздался строгий женский голос. — Посторонним здесь нельзя! Что вы вообще тут делаете?!
Платон хотел было повернуться к ненужному свидетелю и выдать что-нибудь легкомысленно-успокоительное, но молния на брюках застряла в самый ответственный момент и не желала застегиваться. Ширинка, несмотря на все усилия, оставалась вызывающей расстегнутой. Как тут вести оправдательные переговоры?
— Вы меня слышите? — строгая сотрудница клуба поднялась до площадки, где творилось подозрительное непотребство. — Здесь нельзя находиться! Если вы не уйдете, я позову охрану!
Зажатая в нише Марина осознала, что ее сердце еще никогда не колотилось в таком бешеном ритме. Тело горело, разум захлебывался, но почему-то был доволен происходящим! Сумасшедшее волнение даже зрачки заставило пульсировать. Платон, безуспешно сражаясь с молнией, на мгновение поднял на Марину глаза и пораженно замер. Ее губы алели — и совсем не от помады, волосы выбились из прически, создавая золотистый ореол, глаза искрились и затягивали вглубь, грудь беспокойно вздымалась — и инстинкт сразу подсказал, что так выглядит женщина, готовая сражаться на поле битвы — или страсти.