Эн Ворон – Иголки да булавки (страница 51)

— По-моему, это подошвы, — заметил специалист сектора снабжения.

— Какая разница, — отмахнулась Журавская, — все равно рисунок. Мы никогда не использовали подкладку с рисунком.

Марина внимательнее вчиталась в характеристики самого подходящего варианта.

— Плотность и состав очень хорошие для такой цены. Странно.

— Если странно, лучше не брать, — заявила Тюрина. — Этот поставщик уже показал себя хитрым и ненадежным.

— Давайте так, — обратилась Марина к специалисту сектора снабжения, — привезите нам образцы этого серого материала с подошвами, голубого с надписями и бежевого со смайликами. Будем выбирать из них.

После обеда запрошенные варианты попали на комиссионный обзор мастеров обоих цехов и Марины. Ткань проверили на соответствие описанию, на совпадение цветового тона, на плотность, на сжатие, на сопротивление растяжению и на состав, состоялся даже небольшой тест на восприятие стирки и тепловой обработки. В результате образец серой ткани признали самым подходящим.

— Очень хорошая плотность, и состав не подвел, — повторила свой вывод Марина. — Интересно, почему цена не как у остальных?

— Может, прошлогодние остатки, — предположила Журавская.

Так договоренность на обмен было достигнута, на следующий же день рулоны предыдущей ткани забрали, а новые привезли в количестве тех же пяти штук.

— Проверяйте все внимательно, — напутствовала кладовщика и закройщиц Марина, — чтобы качество у всех рулонов было одинаковое, длина соответствовала документации, цвет чтобы нигде не отличался. Если что-то будет не так, сразу сообщайте. Поставщик ненадежный, реагировать придется быстро.

Работа в закройном цехе опять закипела. Из новой подкладочной ткани сделали полный настил, и раскройным комплекс поехал уверенно выполнять свою работу. Материал резался хорошо, мастер проверила кромки разреза и осталась довольна. Она решила, что на этот счет можно успокоиться и заняться заполнением отчетов по расходованию ткани. Однако не успела Журавская уйти в свой кабинет, как ее перехватил менеджер по оптимизации.

— Нашего системного администратора не видели? — Платону пришлось повысить голос в шумном цехе.

— Нет, к нам сегодня не заходил.

— Никак не могу его найти, в кабинете нет, телефон там же оставил, — поделился менеджер по оптимизации.

— Может, в швейном? Его туда часто зовут.

— Там я был, но его там нет, — задумчиво проговорил менеджер по оптимизации и уже собрался уходить, но тут его взгляд упал на раскройный стол. Лицо у Платона вытянулось. — Что это? — ткнул он пальцем в настеленную ткань.

— Детали подкладки режем из ткани, которую доставили на обмен, — удивилась его реакции Журавская.

— Кто разрешил? — сдерживая недовольство, процедил сквозь зубы Платон. — Кто это выбрал? Кто согласовал?

— Марина Всеволодовна, — совсем растерялась мастер цеха. — Но это же хороший материал. Лучший из того, что было на выбор. Качество очень хорошее.

— А рисунок?

— Подошвы? Или следы. И что? — продолжала не понимать Журавская.

— Почему со мной не согласовали?

На этот возмущенный вопрос мастер цеха ответить ничего не смогла.

— Остановите раскрой немедленно, — приказал менеджер по оптимизации. — Это какой рулон?

— Первый.

— Снимайте ткань, ее вы использовать не будете.

Платон схватился за телефон:

— Марина Всеволодовна, вы у себя? Мне нужно с вами срочно поговорить. Лучше у меня. Или если хотите, в кабинете директора. Да, сейчас.

Недоумевая, что могло вдруг произойти, Марина заглянула к менеджеру по оптимизации.

— Вы видели рисунок на новой ткани? — сразу бросил ей Платон, мгновенно оторвавшись от компьютера. — И действительно его согласовали?

— Да, рисунок нейтральный, унисекс, не яркий. Конечно, раньше мы не использовали ткани с рисунками, но это вынужденное решение, — спокойно объяснила Марина, не понимая, что так не нравится соруководителю.

— Видимо, вы невнимательно читали ту документацию, что вам вручили вместе с доверенностью. Я понимаю, почему остальные не в курсе, там гриф «только для служебного пользования», но вы-то должны были изучить.

— Что же я пропустила? — с нотками вызова в голосе спросила Марина.

— Напоминаю в очередной раз, у нас совместное предприятие, наши партнеры мусульмане, у них есть определенные традиции, которые мы должны уважать и соблюдать. В том пакете документов, который передали вам как соруководителю, кроме прочего есть перечень рисунков, которые мы не должны использовать в своих изделиях по этическим соображениям. Изображения подошвы входят в число запрещенных, потому что у мусульман подошва считается грязной и нечестивой, то есть изображать ее некультурно, неуважительно. Вы же не хотели проявить неуважение к нашим партнерам и нашим возможным покупателям?

— Нет, не хотела, — держала маску спокойного профессионализма Марина.

— И надеюсь, это не было некой местью Кара и его соплеменникам за то, что он докучал вам на приеме.

— Конечно, нет! — вспыхнула Марина, и Платон удовлетворенно кивнул, словно именно этой реакции и добивался.

— Я внимательнее прочту, — холодно произнесла Марина, быстро взяв себя в руки.

Разумеется, она понимала, что допустила серьезную оплошность, но слишком явно показывать признание вины невыносимому оппоненту она не собиралась.

— Раскрой я остановил, но рулон уже начат, значит, ни вернуть, ни обменять не удастся, придется списывать. И придется договариваться об обмене остального. Перешлите мне образцы. Я сам все просмотрю.

— Это моя зона ответственности, — напомнила Марина.

— И вы не справились, а мне теперь принимать срочные меры. Перешлите мне образцы, — повторил Платон и отвернулся к монитору.

— Но я все равно должна увидеть то, что вы выберете, и согласовать, — настаивала Марина, которой совсем не нравилось, как бесцеремонно вмешиваются в производственный процесс, которым она руководит.

— Хорошо. Присылайте образцы, не затягивайте.

Эта комичная история быстро разлетелась по всей организации, кто-то поддерживал Марину, оправдывая их общее незнание мусульманской культуры, а кто-то был на стороне менеджера по оптимизации, потому что к работе надо относиться серьезно.

Подкладочную ткань выбрали голубую с надписями, не забыв их перевести, чтобы опять не попасть впросак.

— Все к лучшему, — философски произнесла Марина и забрала ткань, списанную в отходы.

— Первый готов, — торжественно сообщила Марине заместитель и указала на надетую на манекен куртку.

На первый взгляд, та не отличалась от стандартной продукции их подразделения, но только на первый взгляд. Сердце у Марины радостно забилось: ее детище, наконец, обрело осязаемую форму.

— Посмотрим, — протянула она, сняла изделие с манекена, разложила на столе и принялась тщательно разглядывать, ощупывать и проверять работу всех частей.

Марина не собиралась искать недочеты, в качестве пошива она не сомневалась, ей хотелось рассмотреть, как куртка выглядит целиком, вживую, а не только в воображении или на мониторе компьютера. Результатом Марина осталась довольна.

— Молодцы, девочки! — похвалила она свой коллектив.

— И я тоже девочка? — удивилась закройщик.

— Извините, Антонина Ивановна, — спохватилась Марина. — Молодцы девочки и вы.

— Да я не была против. Когда еще меня к девочкам приравняют. Приятно даже.

Сотрудницы конструкторского отдела рассмеялись, но чем радостнее выглядели они, гордясь похвалой и своей работой, тем горше было Марине знать, что двоих из них настигнет увольнение.

«Я должна сохранить всех!» — в очередной раз напомнила себе Марина и позвонила системному администратору:

— Ты у себя?

— Нет, в швейном цехе, оверлок забарахлил, пытаюсь разобраться.

— Ты там надолго? Мне нужно с тобой поговорить, и без свидетелей.

— Ух, как звучит! — восхитился Денис. — Меня потом еще завхоз просила кран в туалете на первом этаже посмотреть. Подтекает и гудит.

— Ты прямо нарасхват.

— Вам хороший хозяйственник нужен, чтобы с любой поломкой мог справиться. Я, к сожалению, не все умею.

— Пока ты будешь откликаться на все вызовы, никто не появится. Конечно, я обсужу проблему с нашим столичным менеджером. Но вернемся к моему делу. Заскочи к себе минут на пять, я тоже подойду, кое-что обговорим.