Эн-Ли Тонигава – Ангел и ведунья (страница 2)
– Вот молодец, – похвалила Даша. – Значит, вы оба счастливы.
– Для этого много не надо, – усмехнулся ветерок. – Делай, что нравится, живи да радуйся.
– Согласна, – рассмеялась девушка.
Тут серебряный колокольчик над дверью запел звонкую песенку:
– Посетители к нам. Рады мы таким гостям.
– Ах! – улыбнулась хозяйка «Магазина Чудес». – Похоже, новые друзья пожаловали…
Она поспешила за прилавок.
– Да, – закивал солнечный зайчик, выглядывая в окно.
– Были бы чужие, – прошелестел ветерок. – Дзинь-Динь предостерегла бы.
– Всё так, – зазвенела Дзинь-Динь. – Я бы предупредила: – Этим путникам не верь. Запирай покрепче дверь.
– Ну, раз так, – сказала Даша. – Впускай скорей!
… Кто-то долго топтался на крылечке. Тихо переговаривался.
Спорили двое. Девушка с короткой стрижкой, решительно сдвинутыми бровями и пронзительным взглядом карих глаз – Катя Быстрова. И мужчина постарше. Полная её противоположность. Неторопливый, солидный, основательный, добродушный – Захар Матвеевич Усов.
У девушки – сумочка через плечо. В ней ручка, блокнот, диктофон, зеркальце, расчёска.
Спутник весь обвешан телеаппаратурой.
Гости ещё немного помешкали на крыльце. Катя убеждала настойчиво и требовательно. Захар Матвеевич возражал басом.
Вдруг девушка умолкла, решительно толкнула дверь и вошла. Оператор, продолжая доказывать свою правоту, последовал за коллегой.
4.
В «Магазине Чудес» их ждали…
– Пр-ривет честной компании! – поприветствовал гостей чуть хрипловатый, бодрый голос.
Журналистка и оператор удивленно замерли на пороге.
– Это Иннокентий шалит, – пояснила хозяйка. – Добро пожаловать!
– Здравствуйте, – Быстрова (хоть и напряжена немного) с любопытством осматривается. Затем переводит пытливый взгляд на новую знакомую.
«Хм, – подумала Катя. – Девчонка! Какая из неё ведунья?»
Журналистка не в духе. Причина не в работе, а в личном. Но это секрет!
Для всех? А вот и нет.
Даша Рекамье сразу понимает причину поведения гостьи, поэтому одаривает вошедших такой сердечной улыбкой, что даже хмурое настроение Кати Быстровой проясняется.
«Выглядит модно и современно, – продолжает наблюдение журналистка. – Лёгкая блузка, светлые брючки, туфли-балетки. Тёмно-русые локоны собраны в высокий хвост и перетянуты голубой атласной ленточкой. Взгляд ясный, лучистый. Скорее всего, студентка-первокурсница. Только вот какого вуза?»
– Добрый день, – Захар Матвеевич раскланивается. Сначала смотрит на хозяйку, а уж потом вокруг. Оператор понимает, что перед ним солнечный человечек, достойный быть запечатленным его кинокамерой.
«Очаровательница! – восхищается Усов. – Такое миловидное лицо с нежным румянцем. Чудные колдовские глаза, в которых внимательность, понимание и неудержимое озорство. А цвет глаз нежно-зелёный! Так и заставляет восхищенно замирать сердце. А эти длинные пушистые ресницы! Такие тёмные и густые. И улыбка – открытая, сердечная».
Проходит минута, вторая, третья…
Журналистка искоса поглядывает на коллегу: «Тоже мне дамский угодник. О работе надо думать, а не красавицей любоваться!»
Катя многозначительно покашливает:
– Кхм-хм.
– Какой любопытный интерьер, – опомнившись, говорит Захар Матвеевич первое, что пришло в голову.
– Мы вам звонили, – коллега придирчиво оглядывает всё вокруг. – Договаривались об интервью…
Хозяйка жестом приглашает гостей расположиться в плетёных креслах за круглым столом.
А тем временем чуть хрипловатый задорный голосок продолжает развлечение:
– Хэллоу, бонжур, гутен таг, ола, здоровеньки були, шалом.
Оператор высоко вскидывает брови:
– Это кто там такой полиглот?
Катя тоже недоумевает, но виду не показывает.
А невидимка продолжает удивлять:
– Проходите, р-располагайтесь, будьте, как дома.
– Ах ты, озорник, – грозит пальчиком Даша. Но не строго, а ласково. – А ну-ка, Иннокентий, вылезай!
Катя заинтригована:
– И где ж этот невидимка Иннокентий?
5.
Усов всё не налюбуется на хозяйку.
– Был бы поэтом, стихи бы слагал и ей посвящал, – бормочет под нос оператор.
Быстрова качает головой и хмыкает:
– Тоже мне романтик.
Ей очень хочется толкнуть оператора локтем, чтобы вернуть с небес на землю.
– Начнём интервью, – с места в карьер предлагает Катя. Слова эти обращены к оператору. Тот спохватывается, вскакивает и принимается умело и скоро настраивать аппаратуру.
Журналистка с удобством устраивается в одном из плетёных кресел. Хозяйка располагается в другом.
Быстрова раскрывает сумку. Там блокнот, ручка. Катя любит делать заметки во время интервью. Разделит лист пополам. Тут факты. А здесь ощущения.
Гостья ещё раз цепким взглядом обводит место съёмок.
«Может получиться интересный сюжет, – решает она. – Во всяком случае, визуально».
Катя пристально смотрит на хозяйку. Новая знакомая ей нравится. Но не в правилах Кати сразу проникаться симпатией и доверием к окружающим. Она ищет подвох. Но здесь, похоже: «что вижу, о том пою». Так всегда шутит Захар Матвеевич.
«Хотя, – вспоминает вдруг журналистка. – Где загадочный Иннокентий? Помощник он что ли? Или младший брат…»
И тут Катя замечает улыбку в глазах новой знакомой. Гостье кажется, что Даша угадала её мысли. В зелёных глазах явственно читается ответ на вопрос: «Ага. Брат. Младший!»
«Однако, – ловит себя на мысли Быстрова. – Тут надо быть внимательнее. Неужели Даша телепат? Или это я сказочница? Спокойно. В нашем деле важны факты. Одни лишь факты. Это Захар Матвеевич может наслаждаться моментом. Мне надо сосредоточиться, чтобы найти сенсацию! Впрочем, это интервью само по себе событие…»
И тут, словно по мановению волшебной палочки, перед гостями предстаёт загадочный шутник.
– Да это же волнистый попугайчик! – ахает Катя.
У птички зелёненькая спинка, животик, крылышки и хвост. А голова – лимонно-жёлтая. По голове и шее полоски. А основание клюва – ярко-синее.