Эн-Ли Тонигава – АГМИЛ. Тысяча и одна Тайна: Молодильное яблоко (страница 5)

— Иногда не сразу угадаешь, что скрывается за яркой упаковкой, — ответил отец.

— Да, — согласилась тётя. — Если бы злодеи были, как в сказках, герои одолели б их на раз.

— А как не ошибиться? — не отставала я. — Вдруг подружишься, а он притворщик.

— Хм, — задумался отец. — Всё приходит с опытом. Поначалу можно не разглядеть истину. Но, если присмотреться, прислушаться, поразмыслить, понаблюдать.

— Злодеи дружить не умеют, — хмыкнула мама. — Они лгут, хитрят, всех используют.

— Это как? — уточнила я.

— Притворяются, — пояснила тётя. — Действуют силой. Подкупают. Манипулируют. Играют на слабостях.

— Играют? — я задумалась.

— Носят маски, — вздохнул отец. — Скрывают свои намерения.

Я кивнула. Со злодеями было понятно.

С друзьями ещё предстояло разобраться подробнее. Ведь лучшие друзья — моя семья. С ними интересно, хоть бывают они дома всё реже.

В шесть лет не задумываешься, насколько заняты родители. Зачем столько времени проводят в АГМИЛе? Какая увлекательная, но невероятно опасная у них служба. И всё же любимые родственники находили время не только на общение, прогулки, приключения. Как и все ребятишки, я задавала тысячи вопросов. И родня старалась не просто отвечать, а учить меня рассуждать самостоятельно. Искать ответы. А слова подкреплять делами.

4.

… Дом наш оставался крепостью. Там я была счастлива. Но внешний мир постепенно оказывал влияние даже на мою семью. А тут ещё на улицу выходить не хотелось — небезопасно! Поэтому я сидела дома, читала сказки, в которых добро всегда побеждает. Родителям никак не удавалось уговорить меня отправиться на прогулку.

— Не пойду, — упрямилась я. — Там грустно.

— Ну и что, — уговаривал отец. — Не всегда же веселиться. Можно иногда и помолчать вместе.

— Играть нельзя, — напоминала я. — Прыгать тоже. Громко петь запрещено.

— Она права, — многозначительно произнесла мама. — Ты же знаешь, что детей, которые не выполняют правил поведения в общественном месте, могут отобрать у родителей.

— Не пойду в мэрский интернат, — хныкала я.

— Не пойдёшь, — соглашался отец. — Поступишь в школу-пансион для магически одарённых детей в параллельном измерении. Это будет нашей семейной тайной. Договорились?

Я просияла. Родители обещание выполнили. Скрепя сердце, оправили меня подальше.

…В детстве время летит незаметно. Не успела я оглянуться, позади начальная школа. Освоение теоретической магии, практика в ней помогли мне расставить приоритеты. Позволили понять, в чём специализироваться дальше.

В городе я появляюсь редко. Ведь не только учусь, но и живу теперь в другом измерении. На каникулах мы с родителями путешествуем в другие миры. Через пространственные и временные тоннели! Домой заскакиваем редко.

На бульвар меня больше не тянет. Да и не только меня! Город похож на отлаженный механизм. А пульт управления хранится у мэра. Все понимают это. Теперь всё, на что упал взгляд или чего коснулся городской голова, в нашем городе называется «мэрским».

Смирные, молчаливые, покорные горожане теперь действуют согласно распоряжениям из мэрии. Табличками, знаками, указателями снабдили не только доски объявлений, но и стены домов, остановки, витрины магазинов, фонарные столбы.

… За три с половиной года многое изменилось. Не только жители, город, но и погода. Наступила пора с долгими холодными ливнями, глубокими лужами, грязными тротуарами, непроглядными туманами, свирепыми ветрами.

— Унылое безвременье, — вздыхали одни.

— Колдун он что ли? — вопрошали другие.

— Аура у него чернее ночи, — утверждали третьи.

— Словно и не было нашего города, — удивлялись четвёртые.

— Другой город.

— Не наша жизнь.

— И как такое возможно?

Попытки что-то исправить ни к чему не приводили. Бунтовщики пропадали внезапно. Никто не знал, куда девались несогласные с мэрской политикой. Хотя многие подозревали.

А тут ещё, чтобы народ бесцельно не бродил по улицам, ввели новые правила и запреты. Увеселительные мероприятия запретили. Ярмарку Мастеров больше не проводили. Театр закрыли. Цирк уехал на гастроли и не вернулся. Мэру не нравился смех без причины.

5.

Когда я приезжала в город дорог на каникулы, мне становилось грустно и страшно. Гости теперь появлялись редко — забегали ненадолго по вечерам, да при этом с оглядкой. Ведь днём всякие сборища запретили.

Поздно вечером, когда родители думали, что я сплю, вся их скопившаяся за день усталость и раздражение рвалось наружу.

— Как можно было доверить город негодяю? — с горечью восклицал отец. — Представляешь, мне прислали распоряжение незамедлительно прибыть в Королевскую Резиденцию для несения службы и выполнения особо секретных поручений мэра! Я отказал. Мэрский посыльный та-а-к на меня посмотрел.

Родители помолчали немного. Отказов мэр не принимал. Наказание следовало сразу. Как гром среди ясного неба! Отец наказания не боялся. Он волновался за нас.

— Может быть, стоило принять предложение? — произнесла мама.

— Как ты можешь, Марта! — повысил голос отец. — Принять? Смириться? Притвориться? В ТРК, где я работал радиоведущим, сменилось руководство. Теперь городские СМИ подают одностороннюю, непроверенную, лживую информацию, формируя общественное мнение, как нужно Нуширову.

— Что ж поделать, когда решают амбиции, власть, связи, грубая сила, — пожала плечами мама. — Можно осторожно всё разведать. Тогда и решение принимать легче.

— Какие решения, если добрые поступки считают притворством, — простонал отец. — Встречают по одёжке, а не по уму. А неприглядную правду заменила красивая ложь. Знаешь, как его называют за глаза — Великий Манипулятор! Представляешь? Манипулятор и великий.

… Разногласия между родителями возникали постоянно. Отец принял решение доискаться до правды. Мама настаивала, говоря, что большинство терпят, а не сражаются. Отец не уступал:

— Почему никто не поинтересовался: откуда прибыл нынешний городской голова и чем занимался до того, как стать мэром?

— Слишком быстро и ловко этот господин всех окрутил, — соглашались окружающие.

— Не зря сказано — Великий Манипулятор!

— Интересно, это его дар? Врождённый или приобретённый, — размышляли друзья и коллеги родителей.

— И что подпитывает силы мэра?

— Злость, отчаяние, страх и слёзы тех, кого использует он и унижает, — отвечала младшая сестра мамы. — Понятно теперь, зачем ему город?

— Не смейте в это лезть! — предостерегала мама.

Но папа всё равно полез. И нашёл. На следующий день, когда его силой отвезли в мэрию, он вернулся, но в каком состоянии! Что произошло в тот день, так никто и не узнал.

«Может быть, не зря мама предупреждала отца быть осторожным? — терзалась я, возвращаясь с каникул в другое измерение. — Надо было послушать её?»

6.

До сих пор живёт во мне то щемящее чувство, когда однажды отец обнял меня и сказал:

— Иногда наступает время прощаний. И в природе, и в жизни. Осень. Улетают птицы. Прячутся букашки, мотыльки, паучки. Облетают листья…

— Убегают листья, — поправила я. — Убегают из города. Возвращаются в лето.

Отец вздохнул и согласился:

— Убегают листья в лето.

Листьям не нужны билеты.

Да и поезд им не нужен.

Ветер листья в вальсе кружит.

Я просияла:

— Класс получилось!