Эн Ларго – Вкус страсти (страница 12)

В зале та же оглушительная тишина, лишь звук стали от моего тренажера побуждает еще сильнее натянуться и без того уже расшатанные нервы.

Что‑то не так, однозначно, не так! Вернувшись в комнату и приняв душ, пытаюсь уснуть, но эти чертовы мысли сводят с ума. Уже под утро, подняв голову с подушки, первым делом бегу искать Леонору. Не хочу оставаться в стороне ни сейчас, и никогда больше. Я должна получить доступ к своей силе!

Постучав в дверь, еще какое‑то время прислушиваюсь, но так и не дождавшись ответа, дергаю ручку и заглядываю внутрь – кабинет оказывается пуст. Набравшись храбрости, ступаю внутрь, как можно тише прикрывая за собой дверь.

Интерьер практически идентичен кабинету Ментиса. Тяжелые шторы заслоняют окно, оставив лишь небольшую полоску света, струящегося внутрь через пыльное стекло и освещающего массивный стол перед ним. Два таких же непримечательных потертых стула стоят по бокам от него. Слева что‑то вроде деревянного стеллажа растянулось во всю стену. Сверху – открытые полки, но ни книг, ни иного декора на них нет, если не считать несколько запылившихся тетрадей и странного вида фигурок. Нижняя же его часть сплошь состоит из небольших дверок с отверстиями для ключа.

Дергаю за торчащие круглые ручки, они не поддаются, поэтому я встаю, отряхивая ладони от осевшей пыли. Справа от входа замечаю еще одну дверь, довольно броскую для здешних стен. Ее ярко‑красный оттенок, подобно губам Леоноры, так и притягивает своей загадочностью на фоне оливковой краски на стенах. Но та также оказывается запертой.

– Что‑то ищешь? – раздается позади шипящий голос.

Подпрыгнув от неожиданности, я резко разворачиваюсь. В проеме стоит демоница, сверкая змеиными глазами, которые светятся в полумраке помещения, словно жидкое золото.

– Простите, дверь была открыта.

– А ты везде суешь свой нос, где незаперто? – Леонора проходит к столу, поочередно проверяя содержимое в ящиках.

– Нет, я… – пытаюсь оправдаться, но она и слова не дает вставить, отмахнувшись рукой.

– Ну, что ж, начнем!

Демоница присаживается рядом со столом, поправив при этом сочно зеленую юбку, и внимательно смотрит на меня, словно в ожидании чего‑то. Откашлявшись, подхожу ближе.

– Что мне нужно делать?

– Для начала расскажи все с самого начала, как он проявился, – и, откинувшись на стуле, она устремляет свой взгляд в сторону окна.

Опустившись напротив Леоноры, вспоминаю день, когда впервые встретила Даниэля. Падшего, который пытался завладеть душой одной из одаренных, но в итоге сам оказался в моей власти. Все дальнейшие события, что происходили, и несколько людей, чьи души я забрала. Низшего демона, ставшего жертвой моего дара, и как потом всех, которых удерживала внутри себя, подобно сосуду, выпустила в одночасье.

Леонора внимательно слушает, ни разу не перебив, но ее брови все больше сводятся к переносице к концу рассказа, и я замолкаю, ожидая вердикт.

– Ты же в курсе, что одаренные могут лишь видеть нити жизни и обрывать их, если это касается демонов, но никак не держать в себе? – изрекает она после продолжительной паузы.

– Я догадывалась об этом.

– Кто‑то еще знает? – уточняет Леонора.

– Трикс.

– Хорошо, не стоит распространяться по этому поводу. Людям достаточно угрозы и среди демонов, боюсь в твоем лице, они могут воспринять ее неправильно. А теперь давай начинать.

Встав, демоница подходит ко мне сзади, кладя руки на спинку стула.

– Закрой глаза и попробуй сосредоточиться на том, что вокруг тебя. Звуки, запахи, стук собственного сердца. Сила, которая вибрирует внутри.

Пытаюсь сделать, как она говорит, и отчасти получается уловить все звуки, доносящиеся с улицы и за стенами кабинета. Мое сердце отбивает спокойный ритм, но сила так и продолжает молчать, не пульсирует, не бьется в попытке прорваться.

– Что я делаю не так? – злость на саму себя струится по венам, обдавая жаром тело.

– Не знаю, Лои. Я лишь проводник. В моей власти видеть нити и ауры, но не более того.

– Какая сейчас моя? – спрашиваю, обернувшись к Леоноре.

– В тебе все еще есть дар. Его энергия ощутима, но он слаб или закрыт, не знаю.

– Тогда еще раз.

Отвернувшись, вновь пытаюсь воззвать к своей силе. Снова и снова, однако, сдаюсь, как только головная боль становится невыносимой, молотками забивая гвозди в мой череп.

От множества неудачных попыток кровеносные сосуды на глазах полопались, являя собой довольно жуткое зрелище, но услышав звук садящегося вертолета, вскакиваю с места и мчусь вниз.

Когда я оказываюсь на месте, вокруг уже собрались военные и медики, вытаскивая кого‑то. Мне ничего не удается разглядеть, поэтому приходится пробивать дорогу локтями. Оказавшись в относительной близости, вижу Сидни, лежащую на носилках. Одаренная без сознания, вся ее одежда потемнела, пропитавшись огромным количеством пролитой крови.

– Сид, – закричав, бросаюсь вперед, но меня перехватывает какой‑то мужчина в форме, так и не дав достигнуть цели. С разворота бью его в челюсть, стараясь вырваться из цепкой хватки.

– Не надо, пропустите ее, – твердый голос Трикса слышится где‑то поблизости среди всеобщего гула.

– Сидни, – оказавшись у носилок, я опускаю свою ладонь на ледяную щеку, но она никак не реагирует на прикосновение.

– Лои, Сид потеряла много крови. В данный момент ей нужна помощь, пойдем, – Трикс хватает меня за плечи, оттаскивая в сторону.

– Но… Что с ней произошло?

Поворачиваюсь к тренеру, только сейчас заметив, что все его лицо в синяках и ссадинах, а одежда сплошь в алых и черных пятнах.

– Напал демон. Они стали умнее, теперь передвигаются стаей и затаиваются в темных углах. Раньше такого не было.

– С ней все будет в порядке? – спрашиваю срывающимся голосом, а слезы заливают мое лицо.

Трикс кивает и обращает взгляд на медиков, которые уносят одаренную. Сильная рука сжимает плечо, и я стремительно разворачиваюсь на месте, готовая дать отпор, однако только вздох облегчения срывается с моих губ.

– Господи, Рэй!

– В порядке, куколка, – говорит одаренная, оказавшись рядом.

– Как я этому рада!

И пока она не успела сбежать, стискиваю в крепких объятьях.

– Нам надо принять душ и отдохнуть немного, – устало произносит Трикс.

– Да, конечно, я буду у Сид.

Отпустив Рэй, бегу в медицинское крыло. Та же милая девушка на входе просит меня подождать в коридоре, из‑за чего приходится слоняться по этажу, пока не выйдет врач. Вымотавшись, падаю на скамейку, расположенную вдоль окна, в ожидании приговора. Как назло, настенные часы тикают своими стрелками, давя на нервную систему, а я отбиваю подошвами их ритм.

Вскакиваю, когда мужчина в белом халате показывается из ее палаты.

– Что? Что с Сидни?

– Успокойтесь, девушка! Теперь ее здоровью ничего не угрожает. Мы зашили рану на руке, хотя она и сама уже начала исцеляться. Однако, сейчас ей нужен покой, приходите вечером.

Отчеканив, наверное, тысячную подобную речь в своей жизни, он уходит, оставив меня одну. И пока никто не обращает никакого внимания на застывшую в коридоре девушку, я тихонько прокрадываюсь в палату.

Сид, похоже, спит или еще находится без сознания. Ее лицо отмыли, отчего синяки стали заметнее на светлой коже. Правая рука перебинтована чистой повязкой, на которой уже видны проступающие красные пятна. Из второй торчит катетер, подсоединенный к капельнице. Но в целом, она действительно выглядит живой, что подтверждают мониторы, транслирующие температуру тела, кровяное давление и частоту сердечных сокращений с характерным писком. Пододвигаю стул к ее кровати и, примостившись рядом, наблюдаю, как грудь Сидни медленно поднимается и опускается в умиротворенном дыхании.

– Что вы тут делаете? Нет, вы посмотрите на эту наглую особу! Уже второй раз нахожу ее у пациентки!

Резко просыпаюсь от писклявого голоса, который что‑то недовольно выговаривает. Подняв взгляд, встречаюсь с серыми глазами подруги.

– Привет, как ты? – не удостоив вниманием медсестру, хватаю Сид за здоровую руку.

Та, в свою очередь, улыбаясь, показывает на медработника, что проверяет капельницы и сверяет показания приборов, делая какие‑то пометки в своем журнале.

– Все в порядке! Мне уже лучше, и она мне вовсе не помешала, – говорит Сидни, пытаясь унять поток ругательств, который и не думает прекращаться.

– Немыслимо, какое нахальство! Я доложу начальству, – продолжает причитать медсестра, покидая палату.

Скривив рожицу, показываю язык в спину исчезающей в проеме мегеры, как слышу звонкий смех подруги.

– Что? – поворачиваюсь я к ней.

– Ты неисправима!

– Ага, знаю. А теперь подвинься, я не чувствую всю заднюю часть, она просто онемела!

Сидни освобождает мне немного места, насколько позволяют габариты больничной койки.

– Как ты? – повторяю свой вопрос, прильнув к ее голове.