Emory Faded – Проект Re: Плененная скукой (страница 23)

— Что ИМЕННО ты больше НИКОГДА НЕ будешь делать?! — повторила она вопрос, вдалбливая в него таким образом, что хочет от него услышать.

— Не буфу… Не буфу… Я не буфу, прафда!!! — явно не понимая, что от него хотят, продолжал он молить, желая, чтобы всё это побыстрее закончилось.

— Достал! — рявкнула Мияко и вновь отпустила его голову, отчего он ударился головой об ванную, а из его затылка пошла кровь.

Но Мияку это совершенно не интересовало — она, совершенно не слушая его вой и мольбы о прекращении, накрыла его тряпкой и… включила воду. И всё это сопровождалось болезненными стонами Харуцугу.

«Если так продолжиться дальше — она может полностью сломать его. И если это произойдёт, он уже никогда не оправиться от этого случая,» — смотря на это, комментировал я про себя. — «Главное, чтобы она не перегнула, а остальное — меня не интересует. И я уверен, что она всё поняла и не перегнёт, даже если захочет. Так что можно дальше стоять и просто наблюдать.»

Тем временем, Харуцугу вовсю извивался на стуле, словно змея, что попалась в ловушку. Но, естественно, проку с этого было никакого и он просто продолжал натирать себе руки и ноги о стул и веревки, удерживающие его. И всё это сопровождалось звуками того, как он пытается вдохнуть или что-то прокричать, но в этот момент в него ещё больше попадает воды, отчего он пытается её выплюнуть, но снова получает очередную порцию.

Примерно через пятнадцать секунд Мияко выключила поток воды и сняла с лица Харуцугу тряпки. Понятное дело, что первое, что он начал делать — выплёвывать воду, но вместе с этим он продолжал плакать и пытался что-то сказать.

Мияко же, дав ему время на отплёвывание воды, в очередной раз взяла его за волосы и поднесла к своему лицу, снова повторив тот же самый вопрос:

— Что именно ты больше никогда не будешь делать?

Харуцугу же в этот момент весь дрожал, а его глаза метались с Мияко на меня и на всё другое в этой комнате, словно он был готов видеть, что угодно, но только не её лицо.

Мияко же, очевидно, заметив подобное, ещё сильнее потянула его за волосы, из-за чего из Харуцугу вышел ещё один истошный крик.

— Смотри мне в глаза! Будь хоть раз за свою жизнь мужиком.

И только после этого он поднял на неё глаза, пускай и было видно, что делать он этого всё так же не хотел. А может, после этого его желание не видеть её только усилилось. Но Мияко в этот момент это явно не волновало. Для неё было главным, что он внял её словам и посмотрел на неё.

— Отвечай на мой вопрос. Что именно ты больше никогда не будешь делать?

— Я-я-я… — он пытался понять, что от него хочет Мияко, но, похоже, так и не понимал этого, поэтому тянул время.

— Что ты? — раздражённо спросила Мияко, тоже понимая эту очевидную истину, но всё же давая ему время.

— Я… я-я… я бофе не буфу… бофе не буфу…

Для Мияко это стало последней каплей и она в очередной раз резко опустила его голову, отчего он ударился головой и застонал. Мияко же на это нисколько не обращала внимания и в это время накидывала на него тряпку, заодно включая воду.

И так длилось больше двенадцати минут…

Из раза в раз почти одно и тоже. За это время Харуцугу несколько раз вырубался, но вода почти сразу приводила его в чувства, и начинался очередной «раунд», во время которого он вовсю молил о пощаде. На деле же он этим лишь раздражал и без того не слишком спокойную сегодня Мияко, которая после каждой его ошибки начинала процесс «наказания». И либо это была вода, либо обычные удары в живот или грудь.

И всё это длилось, как я сказал ранее, больше двенадцати минут, пока он не сказал, то ли случайно угадав, то ли действительно поняв, то, что от него и хотела услышать Мияко.

— Я-я… я бофе не буфу трофать Афиру… прафа… — и увидев, что Мияко на это никак не реагирует, мандража продолжил: — И бофе никогда не буфу прояфлять к фам неуфагение, Мияфо-сама… прафда… больфе нифофда не буфу…

И всё это время он заливался слезами, которые, казалось, идут всё это время.

И услышав это… Мияко отпустила его волосы, отчего он в очередной за сегодня раз ударился головой об ванную. Но на этот раз было иначе — до этого Мияко вкладывала в этот удар силу, а сейчас просто отпустила. И осознавая эту простую истину на лице Харуцугу появилась улыбка. И при этом он всё ещё плакал и истекал кровью.

«Довольно странное зрелище.»

Но на самом деле он ещё рано радовался, ведь Мияко лишь взяла перерыв, и мы только подошли ко второй части, без которой всё происходящее почти полностью теряло бы смысл.

— Раз ты это, наконец-то, понял, то уже хорошо. Теперь слушаешь меня внимательно, не перебиваешь, не хнычешь, не хлюпаешь и никак не раздражаешь меня. А если будет хоть что-то из этого — мы начнём сначала, тебе ясно?

Он слушал каждое её слово очень внимательно, стараясь полностью вникнуть и понять суть, и это действительно было по нему видно. Но даже пускай это и так, но так быстро успокоиться, после всего произошедшего, попросту невозможно. Поэтому он всё равно продолжал хныкать и хлюпать, что явно сильно раздражало Мияко. Но, на удивление, она это стерпела. Видимо, понимая, что иначе он пока что не сможет.

— Сейчас мы тебя изобьём, а п…

— Зачем?! — перебил он её испугавшись, но после этого буквально стал меньше, поняв, что только что сделал.

И конечно же, Мияко не из тех, кто раскидывается словами…

Тряпка на лицо, вода и стоны — вот, что было в следующую минуту.

— Понял? — спросила Мияко, приподняв его голову.

Он в ответ судорожно закивал, и в это же время, что-то шепча. Скорее всего, извинения.

— Я не слышу!

— П-пофал! Пофал я, чефно…

«Уверен, будь у него развязаны руки, он бы ещё примирительно поднимал руки.»

— Теперь слушай. И если ещё хоть раз перебьешь, то, поверь, наказание последует куда хуже этого! — прошипела она ему в лицо. — Уяснил?

— Ф-фа… фа, — говорил он, попутно кивая головой.

— Так-то лучше, — выдохнула Мияко, ослабив хватку. — Сейчас мы тебя избиваем, ты отключаешься. После этого ты очнёшься уже либо в машине скорой помощи, либо сразу в больнице, в палате. Там тебя будут опрашивать родственники и, возможно, даже полиция. Скажешь, что из-за выговоров расстроился и пошёл гулять. Зашёл в какой-то район, и там на тебя напали. Лица нападавших ты не видел. Куда зашёл, и где тебя избивали — не помнишь. И вообще, ничего не помнишь и не знаешь, и хочешь, чтобы от тебя все отстали. О том, что произошло здесь, и вообще о том, что ты тут был — никому ни слова, а иначе — тебе же хуже будет, поверь. Если проговоришься или сделаешь что-то ни так, как я сказала — пострадаешь. Теперь тебе всё понятно?

После этих слов Харуцугу на несколько секунд задумался, после посмотрел на меня, на мою отрубленную руку, и только после этого посмотрел на Мияко и кивнул.

— Х-хорофо…

И услышав ответ, Мияко сразу же сильно ударила его об ванную. Этот удар был в разы сильнее прошлых, но при этом он был не настолько сильным, чтобы убить.

Глава 17

После удара Мияко Харуцугу сразу же потерял сознание.

— Ты не перегнула? — спросил я.

— А тебе всерьёз есть до этого дело? — спросила она, посмотрев на меня через своё плечо и не услышав ответа, сказала: — Я так и думала.

И после этих слов подошла к раковине и, включив воду, начала отмывать руки от крови из головы Харуцугу. На этот раз это длилось намного меньше времени, чем в прошлый раз, когда он плюнул ей в лицо. Примерно десяток секунд и она уже развернулась и направилась в сторону комнаты.

— Не иди за мной. Я за мешком, — раздражённо сказала она, даже не повернувшись.

«Мешок? Так она и его купила? Предусмотрительно.»

Мияко не соврала и, меньше, чем через минуту, вернулась в ванную с огромным мешком. Я же к этому моменту проверил полученные повреждения Харуцугу, и убедился, что они несерьёзные.

«Было бы слишком проблематично, если бы Мияко всё же перегнула и нанесла серьёзные повреждения. Всё-таки радует, что она вполне разумная, и понимает, когда можно давать волю эмоциям, а когда нет.»

Помимо мешка Мияко так же захватила с кухни ножик, которым сразу же и воспользовался, чтобы разрезать верёвки на Харуцугу и достать из под него стул. И если эти два действия были довольно простыми, то вот запихать его в мешок было проблематично.

Будь у меня вторая рука — было бы гораздо проще. К тому же, сильно мешало то, что он был в крови, и из ванной мы его не стали доставать именно по этой причине.

Мучались мы так минут десять с лишним, пока всё же не удалось его запихнуть в чёрный мешок полностью и закрыть его. Мешок, кстати говоря, водонепроницаемый. Так что кровь, что течёт из него, не будет капать из мешка, лишний раз доставляя проблемы.

И, к сожалению, на запихивание его в мешок проблемы не закончились.

После этого нам нужно было его как-то спустить вниз, и по наступлению темноты, оттащить от моего нового дома, дабы те, кто будут далее его тащить за деньги, не знали лишнюю информацию, которая может сыграть против меня.

Собственно говоря, его избиение мы тоже оставили до наступления темноты, чтобы побои были максимально свежие, и возможная медицинская экспертиза ничего не показала. И пускай вероятность того, что кто-то будет расследовать это дело — мала, ведь сам Харуцугу будет против этого, но даже так перестраховка не будет лишней.

Оттащив его на первый этаж, в кладовку, мы снова связали ему руки и ноги, не забыв засунуть тряпку в рот, на манер кляпа. И только после этого закрыли его пакет и вышли из кладовки, где сразу же выключили свет, направившись на второй этаж.