Emory Faded – Душелов. Том 6 (страница 5)

— Элизабет обязательно…

— Если бы она могла что-то сделать — сделала бы уже до этого, — оборвала она её на полуслове. — Но она не могла. И всё равно мы все вместе придумали и испробовали много чего, но ничто из этого мне так и не помогло…

— Даже если так, у тебя всё ещё есть твои родители. Пускай они ограничат вашу свободу и изрядно усложнят наши жизни, однако наверняка найдут способ помочь своей дочери.

— И как же? Даром каким-нибудь? Препаратом? Очевидно, что Элизабет обо всём этом уже размышляла, и раз от неё не было даже гипотезы, то это значит лишь одно — нет и шанса, что что-то из этого мне поможет.

— И всё же мы в любом случае испробуем всё возможное! Легко сказать, что шансов нет! Легко пасть духом и уйти в уныние, но ты только посмотри на них! — вновь кивнула она идущих перед ними детей. — Девочка вместо того, чтобы и дальше жить в ужасных условиях среди своих, решила рискнуть и отправиться с едва знакомыми ей людьми. А мальчик вместо того, чтобы остаться в привычной ему зоне комфорта, покинул её, отринув всю свою прошлую жизнь. И всё это ради того, чтобы они вырваться из своего личного ада и добиться желаемого! Так чем ты хуже⁈ Почему если им хватает не сдаваться и бороться за своё счастье, то тебе нет⁈ Ты ведь заслуживаешь счастья больше многих других! Так что, прошу, не сдавайся! Тем более, если уж быть откровенной, мы всё равно не дадим тебе этого сделать, — усмехнулась она в конце, смотря, как с лица Карэн сошла тревога и на замену ей пришла лёгкая, робкая улыбка.

— Угу… — слегка кивнула она, — хорошо!

Глава 4

С возобновления нашего путешествия прошло пять дней. И в целом, пока что оно проходит даже лучше, чем мы изначально планировали.

Аномалии нас практически не беспокоили и до этого, благодаря полученному от школы обширному количеству данных о них. К тому же теперь, помимо данных, мы все заимели кое-что, вероятно, куда более ценное в этом деле — чистый эмпирический опыт, который лишь в редких случаях можно чем-то полноценно заменить.

Как ни как, а с момента попадания в это место прошло уже более недели, так что, разумеется, за это время мы относительно успели адаптироваться к большинству аномалий и ныне они для нас более проблемами не являются.

Впрочем, так можно сказать и обо всём остальном. Например, о здешних природных условиях и, конечно же, о нападении демонов.

Если, только попав в это место, мы никак не могли привыкнуть к вечному, непрекращающемуся холоду, длинной ночи, короткому дню и постоянным нападениям демонов, то сейчас для нас это… не обыденность, разумеется, но и далеко не что-то неожиданное и пугающее. Просто то, что есть в нашей жизни, независимо от того, хотим мы этого или нет.

Причём, что очень крайне удобно, негативные эффекты обоих этих неприятных факторов мы практически полностью нивелировали одной единственной вещью — заполученной в доме зимней одеждой. И так как абсолютно вся она обработанной неизвестными химикатами, мы не только продолжаем путь в относительном тепле, но ещё и избегаем большинства стычек с демонами. В итоге, это крайне положительно сказывается на сохранение, как моральных, так и физических сил, позволяя нам с куда меньшим трудом продолжать путь.

Однако, конечно же, без проблем не обошлось. Хотя вернее будет сказать, без проблемы…

— Как он? — спросил я, когда Ева неторопливо нагнала и поравнялась со мной.

— До ужаса хочется сказать, что всё с ним уже нормально, но ты ведь один хер мне не поверишь и перепроверишь? — выгнув бровь, посмотрела она на меня. И не услышав от меня очевидного ответа, сказала: — Хреново всё с ним. Едва находиться в сознании, выглядит ещё хуже, чем пару часов назад, а о том, чтобы идти самому — теперь не идёт и речи. Мой вердикт: ему недолго осталось. День-два. Может, максимум три. Вряд ли больше. Короче, очевидно одно — такими темпами до Империи он в любом случае никак не дотянет.

Плохо. Но, говоря откровенно, ожидаемо.

Позавчерашняя метель была самой сильной из всех, что мы застали в этом месте: ужасная видимость, ограниченная буквально парой метров; гул в ушах, из-за которого не слышно даже того, кто находиться вплотную к тебе; неистовый поток ветра, так и норовящий снести с ног; и самое худшее — чудовищный мороз, пробирающий до самых костей.

Если я и Алиса кое-как могли терпеть это, продолжая идти вперёд, то даже Карэн и Еве приходилось трудно просто продолжать передвигать ноги вперёд, не отставая при этом от нас. Девочка же и мальчик, очевидно, ничего бы не смогли противопоставить таким погодным условиям. Но это если бы они были одни или вдвоём. В этом же случае у них были мы. И оказавшись на наших спинах, укрываясь за ними от метели, они смогли преодолеть её, продолжив путь вместе с нами.

И всё же столь просто это не закончилось — уже через полдня мальчик начал часто кашлять, становясь всё более вялым, словно постепенно теряя жизненные силы. Со временем же кашель лишь участился, помимо этого у него появилась температура и в один момент — он даже не смог продолжать идти сам, из-за чего Алисе пришлось водрузить его на себя и продолжать путь подобный образом уже на постоянно основе.

Да, к сожалению, последствия подобных ужасных условий дали о себе знать — не имея Дара подобно нам, он в конечном счёте заболел. Причём заболел очень сильно. И к сожалению, ни у кого из нас нет хоть сколько-то нормальных познаний в медицине, из-за чего мы при всём желании толком и помочь ему никак не можем.

Естественно, ещё до того, как предложили мальчику идти с нами, мы осознавали риск подобного исхода, однако, понадеявшись на хороший иммунитет мальчика, прожившего всю жизнь в таких условиях, всё же решили рискнуть. К сожалению, сколь бы хороший иммунитет у него не было — человеческое тело, лишённое Дара, крайне ограничено в своих возможностях. Тем более — столь юное.

— И что будем делать? — разорвав молчание, спросила Ева. — Ты же не планируешь то, о чём я думаю?

— Не знаю, мне нужно время, чтобы обдумать это.

Как я и сказал, заранее обдумав вероятность подобного исхода, мы продумывали различные варианты дальнейших действий. Тогда мы, к сожалению, ни к чему прийти не смогли, но после того, как у нас появилась карта, появился ещё кое-какой один вариант. К сожалению, крайне рискованный.

— Да о чём тут думать вообще⁈ С одной стороны риск для жизней двух самых дорогих тебе людей, а с другой стороны — этот пацан, которого ты знаешь меньше недели и которого даже, блять, мы не факт, что спасём, если пойдём на это! Так о чём тут думать вообще можно⁈

— Он спас нам жизни. Приютил. Не сказал ни слова о доставленных ему неудобствах.

— Да какие неудобства? Он только рад был нашей компании, потому что один от скуки с ума, нахуй, сходил уже наверняка. Так что, естественно, ему было плевать на какие-то там неудобства. Нет, не так. Он даже рад был такому стечению обстоятельств, и чхать он хотел на наши жизни и подобную ебень. Да и вообще — думаешь, он настолько глуп, что стал бы их высказывать пятерым незнакомым ему, взрослым людям с Дарами? Да так даже законченный идиот не стал бы поступать, потому что инстинкт самосохранения во всю кричал бы: «Заткнись, ебанат!».

— Перед прощанием дал карту.

— Ну…

— Неважно. Всего этого более чем достаточно, чтобы мы были у него в долгу.

— Ну ахуеть. И чо теперь? Когда уже почти выбрались из жопы и осталось совсем немного, давай все пойдём, да рискнём, нахуй, жизнями, ради — ЛИШЬ ВЕРОЯТНОГО — спасения пацана.

— Поэтому я и сказал, что мне надо подумать, — и стоило мне сказать, как в голове промелькнула мысль. — Нет. Даже не так.

— Ты о чём?

— До этого все мои решения были основаны на желании спасти Карэн с Алисой, и они, прекрасно зная это, следовали за мной, доверяя мне свои жизни. Но теперь ситуация иная. Вопрос не в их спасении, так что точно и не мне принимать единолично принимать это решение.

— Короче… голосование?

— Да. Это самый правильный способ принятия решения в данной ситуации.

— Струсил и решил скинуть ответственность?

— Нет. Сказал же, когда дело касается их защиты и спасения, — это одно, а когда чего-то другого — это иное.

— Так в чём разница, если во втором случае они тоже будут рисковать собой?

— В том, что это их выбор, нравится он мне или нет. Это неправильно, если они будут подобным куклам, напрочь лишённым собственного мнения.

— Что-то тебя это несильно волновало, когда ты заставил их сбежать, бросив своих друзей на смерть.

— Там был первый случай. Сражаться там или пытаться спасти их друзей — было сродни самоубийству.

— А… точно. Это то самое, известное всем «это другое». Как я сразу-то не поняла?.. — закатила она глаза. — Ладно, хуй с тобой. Так что… чьи голоса принимаются-то во внимания?..

— Мой, Алисы и Карэн.

— А мой, девочки и пацана? — и поняв, что спросила, усмехнулась: — Ха… о чём это я вообще? Прям типичная демократия… выбор и шансы на симпатизирующей тебе выбор, вроде как, есть, но на деле их, блять, ноль, потому что всё решено заранее.

— Ошибаешься.

— В каком это плане?

— Я за то, чтобы не рисковать.

На несколько мгновений Ева замолкла, продолжая рефлекторно идти молча, всматриваясь ошарашенным взглядом в меня.

— Что?..

— То, что слышала. Я против риска.

— То есть ты?..