Emory Faded – Душелов. Том 6 (страница 43)

— Ты спятила! — схватил Итан её за руку, сжав крепко.

— Всё ещё не веришь мне? Может, тогда это заставит тебя поверить?

С этими словами в другой её руке что-то блеснуло, она ей замахнулась, а после… я не заметил, как оказался в полёте, наблюдая за своим телом.

Сначала никто ничего не понял.

Всей их реакцией было всего лишь шокированное наблюдение за тем, как тело парня обессиленно заваливается на спинку дивана, заливая его струёй крови, исходящей из шеи, а другая часть шеи вместе с головой в этот момент медленно, словно в замедленной съёмке, падала на пол.

— А-а-а!.. — завопила Гвен, упав на колени и схватившись за голову. — А-А-А-А-А-А-А!!!

Итан же стоял, как вкопанный. Он не мог поверить в то, что это реальность. В то, что это произошло на самом деле. Ведь не может же быть так, чтобы тот, кто ему как родной сын, погиб прямо на его глазах, а он ничего и не сделал, чтобы этого предотвратить? Он же важная персона — тот, кому с рождения было уготована быть особенным среди особенных.

Так что это просто невозможно. Такого не может быть…

— А-А-А-А-А-А-А!!! А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! А-А-А-А-А-А-А!!! — согнувшись, Гвен продолжала душераздирающе завывать, пока из её глаз лились ручьи слёз.

— Я ведь сказала — это всего лишь мерзкий демон. Но раз он вам так важен — смотрите, сейчас он вос… — не договорила Роуз.

Дело в том, что пока внимание всех троих было сконцентрировано на трупе парня, в комнате был ещё кое-кто. И этот «кто-то» пережил увиденное ближе к сердцу сильнее, чем кто-либо другой. Настолько, что даже не заметил, как в миг изменился до неузнаваемости…

— Тварь, — ледяным тоном проговорила Карэн, отпустив обезглавленное голыми руками тело Роуз, что с грохотом упало на пол.

Рефлекторно обернувшись, Итан и Гвен ужаснулись, ведь увидели не свою дочь, Карэн, а… одержимую. Она выглядела точно так же, как и прежде, за исключением некоторых моментов, что были очень важны…

Из головы у неё, завиваясь и уходя назад, торчат рога; за спиной у неё, прорвавшись через одежду, находятся большие, перепончатые крылья; откуда-то из-под юбки торчит уточнённый хвост с концом, напоминающим наконечник стрелы; а завершающей каплей являются глаза, что черны, словно уголь.

— Папа… — неторопливо посмотрела она не него, — мама… — столь же неторопливо перевела она взгляд на неё, — не волнуйтесь. Видите, — показала она им оторванную голову Роуз в своей руке, — всё кончено. Я убила эту мерзкую тварь, — мило улыбнулась она, бесцеремонно отпустив голову.

— Карэн… ты?..

— Не волнуйтесь. Со мной всё хорошо. Я чувствую себя сейчас… — вдохнула она полной грудью, — отлично. Я так себя никогда раньше не чувствовала. Это непередаваемые словами ощущение… невиданное раннее блаженство.

Услышав звуки, доносящиеся со стороны парня, она перевела взгляд на него. Его тело в этот момент будто бы забилось в предсмертных судорогах, пока из шеи начали выползать мерзкие, красные отростки. С каждым мгновением они всё множились и росли всё больше напоминая подобие очень странных, длинных и жирных червей, что постепенно вылезали наружу, извиваясь и пачкая кровью всё вокруг, словно развлекаясь.

Но присмотревшись повнимательнее, Карэн заметила, что они как-будто бы что-то старательно ищут. И что именно — ей было очевидно.

— О, мой бедный Мика… — с заботливой и нежной улыбкой на лице, неспешным шагом она прошла к нему и, наклонившись, невероятно нежно, без какого-либо отвращения, подобрала его голову, прижав к груди. — Тебе так не повезло с твоими идиотами-родителями. Но ничего… это нестрашно, ведь твоя настоящая семья — это мы. Плевать на всех остальных, мы будем любить тебя всегда-всегда-всегда, до самой смерти, и никогда не предадим. Никогда не сделаем больно… — нежно уложила она голову на его шею, и «черви» в ту же секунду сплели её воедино, как будто бы ничего и не было. — Ради тебя, я пойду на всё, что угодно. Потому что… люблю тебя больше всего на свете! — нежно провела большим пальцем по его щеке, в мгновение ока потеряв всё «одержимое» и став выглядеть, как раньше.

В голове каша. Шея болезненно ноет. Глаза понемногу начали открываться.

— Как себя чувствуешь? — донёсся хорошо знакомый голос.

— Карэн?.. — с трудом прозрев, увидел перед собой наклонившуюся ко мне Карэн.

— А кто же ещё, — мило улыбнулась она.

— Почему ты?.. — остановился я, осмотревшись по сторонам.

Руки Карэн в крови. Её одежда в районе груди тоже. Гвен сидит на пол на коленях вся в слезах, находясь явно на грани эмоционально срыва. Итан стоит рядом с ней, будучи шокированным и полностью растерянным. Я весь покрыт кровью. Диван, на котором я сижу, и пол рядом со мной — тоже.

Начинаю вспоминать произошедшее, поворачивая голову левее.

— Ма… ма?.. — произвольно произношу я, глядя на её труп с оторванной головой, лежащей рядом. — Мама?.. — рефлекторно касаюсь собственной ноющей шеи в то время, как по щекам вновь начинают стекать слёзы. — Нет. нет… нет!.. Нет! НЕТ!!!

— Мика…

— НЕТ!!! НЕТ!!! НЕТ!!! — вскакиваю с места, выбегаю в коридор и, открыв входную дверь, вылетаю из дом.

Глава 32

Кто-то стучится в дверь. Очень упорно — повторяя из раза в раз с минимальным промежутком времени и вкладывая в удары всё больше силы.

Осознавая, что просто так это точно не закончится, девушка поднялась с кровати и с полным равнодушием прошла к двери, открыв ту, даже не посмотрев на дисплей, на котором в реальном времени воспроизводиться запись с камеры видеонаблюдения, установленной над входной дверью.

— Ты не знаешь, когда нужно сдаться, да? — первое что спросила Ева, открыв дверь. Лишь после этого, осмотрев с ног до головы парня, следом спросила: — Что произошло?

Он весь в крови, но если на коже кровь засохла, то у его одежды состояние хуже — кровь на ней ещё не высохла до конца, отчего она ещё частично мокрая и с неё стекают редкие капли крови, оставляя подобие кровавого следа. К тому же, что не менее странно, — он босой. Ну и что ещё сразу бросается в глаза — его качает из стороны в сторону, а его взгляд затуманен. Иначе говоря… он пьян. И пьян очень сильно. Таким она его никогда и близко не видела.

Однако он, не обращая ни на это, ни на её вопрос никакого внимания, спросил в ответ:

— Выпьешь? — приподнял он белый пакет, отчего содержимое внутри звонко зазвенело.

— Это просьба или приказ? — выгнула она бровь.

Шатаясь, чуть не врезавшись в неё, парень прошёл внутрь.

— Ясно… — захлопнула она за ним дверь.

— Где кухня?

— Прямо до конца и направо.

Он побрёл туда, а девушке, посмотрев на кровавый след, оставляемый им, ничего не оставалось, кроме как пойти следом за ним, надеясь, что она не влипнет из-за этого в очередные неприятности. Зайдя на кухню, парень присел за стол и, достав из пакета три бутылки явно дорого виски, выставил их на стол.

— Как узнал, где я? — спросила она, пройдя и присев за противоположную часть стола.

— По списанию с карты… там написался отель…

— Но не написался номер.

— Спросил его на ресепшене…

— Так ты в таком виде прошёл ко мне?

— А какая разница? Я же чёртов аристократ… — взялся за бутылку.

— Ты — чёртов идиот… — перехватила у него бутылку, что вот-вот бы выпала из его хватки и разбилась.

— Налей… — положил голову на руку.

Девушка, посчитав, что спорить с ним сейчас бесполезно, молча поставила бутылку обратно на стол, встала и пройдя к кухонному гарнитуру, открыла один из шкафчиков, взяв оттуда два стакана для виски. Поставив их на стол, разлила в них виски. Парень, взяв стакан, несколькими глотками опустошил его, сморщившись. Девушка, подняв свой стакан, сделала аккуратный глоток, немного сморщилась и поставила стакан обратно.

— Чо не пьёшь?.. — отойдя и заметив, спросил.

— Ненавижу крепкое пойло.

— Да? А я думал, тебе оно нравится.

— Плохо думал. Подумай ещё.

— Ха… А Виолетта его, кажется, обожает…

— По ней видно.

— Как всегда прямо в лоб и грубо… ей было бы обидно услышать такое…

— Думаю, ей было бы насрать на моё мнение.

— Может быть… Наливай…

Вздохнув, девушка взяла бутылку, вновь налив ему в стакан виски. И лишь поставив бутылку обратно, спросила:

— Ты нахрена ко мне припёрся? Что у тебя произошло? Алиса или Элизабет минетик по первому требованию не оформили?

— Ха-ха… какая же ты всё-таки сука…

— Уж какая есть. Так нахуй ты припёрся к этой суке?