Emory Faded – Душелов. Том 4 (страница 7)

Буквально разрываясь изнутри от боли из-за испытываемых чувств, девушка, рефлекторно управляя машиной на максимально разрешённой скорости, направлялась туда, где ей должно было стать хоть немного лучше. И это место, разумеется, — это её родной дом.

Дорого до него от дома этого парня занимала всего десяток минут, но для девушки в этот момент эти минуты казались словно целыми часами. А всё потому, что все её мысли кружили вокруг произошедшего, а так же последствий этого.

— «Что он теперь об этом подумает⁈ Что я просто так из-за ничего сбежала при виде его⁈ Стоп. А он вообще помнит что-нибудь о произошедшем⁈ Если помнит… а если нет?.. А-а-а-а!!! Ну почему я убежала, вообще ни черта не узнав!!!»

И лишь через некоторое время, остановившись у своего дома и выйдя из машины, даже не задумываясь о парковке той, — ведь за неё это сделают слуги, — она начала чувствовать себя чуть лучше, понемногу отвлекаясь от столь резко накативших на неё чувств.

Но продлилось это облегчение совсем недолго.

Стоило ей войти домой и пройтись по коридору мимо кухню, как её тут же окликнули:

— Карэн, что-то случилось? — спросила Гвен, оторвавшись от приготовления ужина.

Конечно, девушка могла бы это проигнорировать и молча уйти в свою комнату, как изначально того и планировала. Вот только… она прекрасно знала, что с её мамой лучше подобное не проворачивать. Ведь та, может и сделает вид, будто приняла этот момент спокойно, но на деле после этого будет ещё долгое время пытаться разузнать, что же случилось, тем самым не давая ей спокойно жить.

По этой же причине просто ответить — «нет», — было так же не вариантом. Поскольку с учётом её морального и физического состояния даже посторонний человек понял бы, что это очевиднейшее враньё, что уж говорить о её родной матери, которая умудряется замечать и куда меньшие мелочи?

А потому, не имея адекватной альтернативы, она сказала как есть:

— Эди проснулся… — и тихо проговорив это, чуть ли не прошептав, — даже не взглянув на реакцию мамы, — убежала к себе в комнату, по пути туда чуть не сбив с ног брата.

Однако даже не обратив на это внимание, — не говоря уже о извинениях, — она продолжила свой путь, вскоре наконец оказавшись у себя, где, заперевшись, и прыгнула в кровать, укутавшись в одеяле и обнимая подушку.

— Ну почему?.. — проговорила она, смотря на свою никак не прекращающую дрожать от страха руку. — Почему всё вышло именно так?..

— Так он, наконец, проснулся? — спросил блондин с изумрудными глазами, зайдя на кухню.

— Подслушивать нехорошо, — поучительно произнесла его мама.

— Будто бы у неё всё на лице не было написано.

На это ей ответить было уже нечего. А потому она спокойно, словно ничего такого и не произошло, вернулся к приготовлению ужина. Всё же, как ни крути, а что бы не произошло — еда в этом доме всегда должно быть готова. Даже если её в итоге никто не съест и в конце концов её придётся выкинуть.

Иначе просто и быть не может: раз эта женщина та единственная, кто является хозяйкой в этом доме, значит и вся ответственно за дом лежит исключительно на ней. Именно поэтому сейчас, несмотря на резко охватившие её чувства, она продолжила в привычным ей ритме заниматься кулинарией, словно только что и не произошло то, чего она так сильно ждала все эти четыре месяца.

— Мы не поедем к нему? — спросил парень, усевшись за стол.

— Это решать Итану.

— Мам, — несколько надавил он, намекая, что та имеет сильный вес в этом вопросе.

Приостановившись в нарезание куска телятины и негромком вздохнув, она всё же ответила, не поворачиваясь:

— Нет.

— Но почему? Разве ты не хочешь его увидеть? Когда ты последний раз видела его в сознании? Почти полгода назад?

— Конечно же, я хочу увидеть его. Однако так нельзя.

— Но мы не можем вечно делать вид, будто бы сердимся на него.

— Не можем, — согласилась она с его словами. — Как и не можем сделать вид, словно ничего не произошло. Потому что в этом случае он так и не усвоит урок.

— Да какой урок, мам? Он же и так всё прекрасно сам понимает. Просто это противоречит его мировоззрение. И мы все прекрасно понимаем, что оно у него вряд ли изменится. По крайней мере, в ближайшее время, пока он наконец не убедиться, что сам чего-то стоит. Вместо этого всё это время он будет пытается поладить с нами иными путями, как это было с Карэн. Так какой в этом смысл, если за это же самое время он только новые проблемы на себя навлечёт, а нас даже рядом не будет?

— Ты так говоришь, будто бы уже знаешь о каких-то новых проблемах, — неожиданно для парня ответила ему мама. — Это же никак не связанно с последними изменениями в твоих приоритетах?

— Нет, — моментально, уверенно заявил он, тем самым не подавая и толики сомнений в своих словах.

Тем не менее, конечно же, этого оказалось мало. Практически на любого другого человека это бы несомненно сработало. Но, увы, это не касается этой женщины, что отлично знает всех своих детей.

Разумеется, сказать, что он точно соврал ей, она не могла. Однако сомнений в правдивости этих его слов у неё было уж очень много: начиная от некоторых странностей, вроде того, что четыре месяца назад он отложил учёбу в сторону, вместо этого занявшись плотным изучением устройств, которые делает их род, и заканчивая тем, что сейчас он столь серьёзно, словно максимально показательно, ответил ей, хотя обычно делает так только лишь на публике, а не в кругу семьи. К тому же ещё и интуиции во всю кричала о том, что что-то здесь не так.

Однако поднимать эту тему, прекрасно зная, что честно ответа всё равно не получит, она не стала, решив сделать вид, будто бы ничего не заметила, после чего вернулась к изначальной теме.

— Как бы то ни было, я в любом случае больше не хочу видеть, как мой ребёнок страдает и при этом совершенно не думает о том, чтобы обратиться к своей семье за помощью.

— Значит, хочешь идти до конца, чтобы привить ему это? Даже если он из-за этого будет лишний раз мучаться?

Услышав эти слова, женщина замерла, перестав нарезать мясо.

Так, в полной и гнетущей тишине, из-за которой словно само время начало течь медленнее, прошло несколько секунд.

— И в кого ты таким языкастым вырос?.. — выдохнув и слегка улыбнувшись, тем самым признавая поражение, спросила женщина.

— Это значит, что оставим всё позади?

— С отцом сам будешь обговаривать это.

— Э-э-э?.. А может…

— Нет.

— Вот же ж…

— С ней всё в порядке, — прочитав только что пришедшее ей на телефон сообщение, произнесла блондинка, вновь взявшись за кухонный нож.

— Будто бы она могла ответить иначе… — прокомментировал это парень, стоящий рядом с ней и почему-то с интересом наблюдающий, как она готовит им ужин.

— А как по мне, она крайне прямолинейна.

И она на самом деле так думала насчёт неё. И в неком роде она ей в этом даже откровенно завидовала — благодаря статусу и талантам эта девушка, в отличии от неё, всегда могла говорить, что думает, не зависимо от того, как на это отреагирует общество. Естественно, в крайне разумных пределах, ограниченных нормами аристократии, но это положение всё равно куда лучше, чем у неё.

— Ну в большинстве своём — так и есть. Только вот это не касается того, когда это нечто-то столь важное для неё.

— Вот как? Буду знать, — произнесла она, начав нарезать зелень.

Особо такой информации она даже не удивилась. Скорее, даже наоборот — это было вполне ожидаемо. Зачастую такие вот, казалось бы, открытые люди специально говорят обо всём угодно, лишь бы это не затрагивало действительно важные для них тем, как-либо реагировать на которые в присутствие других они не хотят.

— Хочешь сказать, совсем не заметила этого в ней за всё это время?

— А ты что, думаешь, мы с ней вот так сразу взяли и подружились? — приподняла она брови, вопросительно посмотрев на него.

Она только сейчас заметила, как была подана эта часть их истории, из-за чего ту можно было неправильно интерпретировать. Прямо как ту часть с ней и её «болезнью», которую она бы хотела вовсе стереть из памяти всех тут присутствующих. Причём в том числе — и из своей собственной.

— Ну… с Элизабет же так и было, как я понял?..

— Ты уже тут ошибся в корне, — выдохнув, отвернулась она от него, вернувшись к нарезке зелени. — Мы с Элизабет никакие не друзья. У такого человека, как она, попросту не может быть друзей и близких людей.

Да, это звучит крайне жёстко.

И разумеется, она говорит это, прекрасно осознавая, что Элизабет, сидящая в гостиной, прекрасно слышит их разговор. Но в данном случае, по её мнению, тут совершенно нечего скрывать.

— А ты, я смотрю, её невзлюбила даже больше, чем я себе изначально представлял…

Ей даже стало интересно, как он представлял их постепенное знакомство. В совершенно другой обстановке и с постепенным выяснением ей отношений и взаимодействий между этими двумя. Наверняка бы парню в этом случае было бы даже куда труднее, чем сейчас. В любом случае…

— Так наверняка и есть. Но в данном случае дело не в этом. Это было не оскорбление, а сухая констатация факта, лишённая каких-либо эмоций — в том числе отрицательных. Она просто такой человек. Вернее, как я поняла, она просто решила стать таким человеком.

— И тебе это не нравится…

— Нет, мне на это плевать. И было бы плевать, если бы я с ней не была вынуждена постоянно контактировать из-за кое-кого, — укоризненно посмотрела она на него.