Эмми Лейбурн – Небо в огне (страница 8)

Я понесся в темные, грязные ряды прочь от наших глупых, торговых убежищ.

Мне нужен план.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. АЛЕКС

53–42 МИЛИ

Все лицо Нико покрылось волдырями. Я полагаю из-за того, что во время его борьбы с Джози маска сдвинулась в сторону.

Я догадываюсь, что и во рту у него тоже волдыри. Или на его легких.

Нико порылся в пластиковой коробке для хранения лекарств и нашел бутылку детского "Бенадрила".

Он сорвал пломбу и глотнул прямо из бутылки.

— Не могу сесть за руль, — прохрипел он. — Мы отдохнем. Десять минут.

Он повалился на сидение и наклонил голову, пытаясь дышать.

— Можем мы снять маски? — спросил Макс.

— НЕТ! — заорали мы с Сахалией одновременно.

— Только людям с третьей группой крови можно снимать маски, — сообщила Сахалия.

— Это еще кто? — спросил Батист.

— Ты, я и Алекс, — ответила Сахалия, закатывая глаза.

Пожав плечами, я стянул маску.

В воздухе был какой-то привкус. Тугой привкус.

Но это гораздо легче сказать, чем увидеть и, в определенном смысле, чем представить, так как вы не должны слышать свое страшное дыхание прямо в своих ушах.

Батист робко снял свою маску. Макс и Улисс вместе пробормотали о несправедливости.

— Что нам теперь делать? — спросила Сахалия, уперев руки в бока.

— Полагаю, просто ждать, — сказал я. — Нико, скажи нам, когда сможешь ехать, ладно?

Голова Нико запрокинулась на спинку сиденья.

Я подошел к нему и положил руку ему на плечо.

— Нико? Нико! — позвал я.

А потом я услышал его храп.

— Ох, великолепно! — произнесла недовольно Сахалия.

— Нико, нам пора отправляться, — сказал я. — Нико, проснись.

Нико приподнялся и в замешательстве посмотрел вокруг.

— Просто дайте мне поспать нескольких минут, — пробормотал он. — Я так устал.

Он не спал... ладно, больше чем 24 часа, может быть, все 36 часов. Но тем не менее.

Ожидание было убийственным. Мы дали ему добрых десять минут.

— Ладно, Нико. Пора вставать! — потряс его я.

— Я могу сесть за руль, — проговорила Сахалия.

— Что? Нет, ты не можешь!

— Мой отчим все время давал мне водить машину, — настаивала она.

— Это ужасная идея. Это автобус. Большой школьный автобус.

— Я могу управлять автобусом, — закричала Сахалия.

— Пусти ее за руль, — пробормотал Нико. И снова заснул.

Ну, ладно, Сахалия вела автобус не так уж ужасно. Она ехала, возможно, немного быстрее, чем Нико, но мне плевать. Джози была в «отключке». Дети — в шоке, а Нико пришлось погрузить себя в небытие с помощью "Бенадрила" — чем быстрее мы доберемся до МАД, тем лучше.

Мы проезжали мимо рейсового автобуса, выгоревшего дотла, когда впереди заметили замаскированную шатающуюся фигуру.

Сахалия затормозила, но зацепила парня. Его голова треснулась о бок автобуса, а затем человек пропал.

Сахалия слишком резко рванула руль вправо, и мы внезапно накренились вниз по насыпи.

Ландшафт рядом с шоссе был довольно скудный — не много деревьев или растительности. Холмы с каким-то унылым кустарником, которые, я предполагаю, и затормозили автобус.

Это не авария, просто замедление до остановки. К тому же Сахалия, в основном, тоже давила на тормоз.

Малыши заплакали.

Нико пошел, шатаясь, оттуда, где сидел.

— Что случилось? — крикнул он.

— Сахалия съехала с дороги, — сказал я. Затем, когда она посмотреть на меня убийственным взглядом, я добавил: — Случайно.

— Ладно, — произнес Нико. Казалось, он довольно неустойчиво держится на ногах.

Он кашлянул, и на внутренней стороне его маски появилась кровь.

Он оглядел территорию вокруг. Она казалась довольно пустынной.

— По-моему, мы в полной безопасности!

Я кивнул. Я понимал, что он имеет в виду.

Нико подразумевал, что мы в полной безопасности, чтобы вздремнуть.

— Мы голодные, — пожаловался мне Макс.

Они говорили это и раньше, но это было, когда мы думали, что прибудем в Денвер через несколько часов. Теперь это выглядело так, словно мы остаемся здесь на ночь.

— Так поешьте, — сказал я ему. — Еда вон там.

Я указал на открытый ящик, наполненный едой.

Почему детям нужна моя помощь, чтобы открыть пакет с походной смесью из сухофруктов и орехов?

— Вы, ребята, должны заботиться о себе сами! Я не отвечаю за вас, — проговорил я.

Он начал плакать.

Я вздохнул и протянул Максу руку.

— Прости, — сказал я.

Я думал, что он пожмет ее, но вместо этого он приблизился ко мне, и тут я понял: он дает мне себя обнять.

Трудно оказывается, во всех этих коконах. Но я посчитал, что от этого он почувствовал себя лучше.