Эммануэль Ласт – Соло на двоих (страница 29)
Она смутилась.
— Нет, да я не буду, правда. Не надо было тратиться.
— Надо!
Они отошли в сторону, и Матвей протянул Марте воду.
— Закрой глаза.
— Зачем?
— Ну, надо, закрой.
Она послушалась. Матвей зашуршал упаковкой и сказал:
— Открывай рот, но не глаза!
Марте вдруг стало очень смешно, и она согнулась пополам, прикрывая лицо рукой:
— Ну, давай. У тебя же нет аллергии на орехи?
— Нет.
И языка коснулся шоколад. Растекся сладостью по небу, прилип нугой к зубам и захрустел соленым арахисом, так что Марте захотелось подольше подержать этот вкус во рту. Насладиться им в полной мере.
— Ну, как?
— М-м-м, — промычала она и открыла глаза. — Что это было?
— Потом скажу. Ты пей и закрывай глаза, будем следующую пробовать.
Матвей вслепую дал попробовать Марте все купленные шоколадки, а потом спросил, какая понравилась больше.
— С кокосом.
Довольный ответом, он забрал у нее бутылку с водой и сделал глоток, затем выкинул пустую обертку и протянул Марте оставшиеся шоколадки.
— Это хорошо, я больше с орехами люблю.
— Мне не надо, зачем?
Она смутилась, но Матвей настоял.
— Дома доешь.
Марта не стала спорить, сунула шоколадки в сумку, и, пока они переходили дорогу, думала, куда их спрятать, чтобы мама не нашла.
Когда до арки ее дома оставалось совсем ничего, Матвей вдруг заметил:
— Теперь понятно, почему у тебя такая тонкая талия, — он вытянул вперед пальцы. — Что я могу ее двумя руками обхватить, не напрягаясь.
Марта смутилась и опустила глаза. Они оба подумали об одном, но никто так и не решился продолжить.
— До завтра, — наконец, прервал молчание Матвей, и она благодарно кивнула.
— Увидимся.
Марта пожала протянутую им ладонь, и Матвей хитро улыбнулся, а потом привлек ее к себе, обнимая.
— Ты скрипку забыла, — пробурчал он Марте в макушку, и она окончательно растерялась.
— Спасибо.
Марта забрала инструмент и поспешила к арке, но у самого пролета обернулась и поняла, что Матвей все это время смотрел ей вслед. И то, что раньше внутри Марты жило спокойно и тихо, вдруг подало голос, ожило и затараторило невнятно.
Отрывки слов, наброски воспоминаний, нечеткий рисунок настоящего и робкие мазки будущего — сердце шептало: “А вдруг, а вдруг, а вдруг?”
И желудок сжимался, а легкие, наоборот, раскрывались, заполняя собой освободившееся пространство, и Марта понимала, что наполнял их не только воздух, но и радость. Радость, от которой хотелось бежать вперед, распахнув руки, и кричать, подпрыгивать, кружиться на месте — да просто жить!
Часы на руке запищали и Марта, не глядя, выключила их.
Момент был упущен и побежать не получилось, а на тротуаре остался лишь ее мысленный, эфемерный след. Марта завернула в арку, и сердце вернулось к прежнему объему, потеснило легкие, которые никак не желали выталкивать из себя радость и возвращаться на место, и от чего-то стало тошно.
А потом начались экзамены, и все переживания ушли на второй план. Ночью Марте приснилось, что она перепутала даты, и на математичку пришла со скрипкой, а на русский — с калькулятором. И ее не пустили. Оставили без аттестата о среднем образовании, и она не смогла поступить в музыкальную академию.
Марта проснулась в холодном поту и дважды перепроверила расписание: все было в порядке. И теперь она сидела в чужой школе за чужой партой и пыталась выжать максимум из того, на что была способна.
Отпущенное на решение задач время пролетело незаметно. Марта сдала контрольный листок и, довольная, вышла из класса. Улица встретила ее беспорядочно разбросанным тополиным пухом, теплом и ярким солнцем. Она достала из кармана телефон и написала:
— Я сдала)
Матвей ответил только через полчаса:
— Я тоже. Гоу отметим?
Они встретились у парка, и в его руках Марту уже ждал стаканчик с шоколадным мороженым.
— Спасибо.
Они зашли в парк и заняли первую свободную лавочку.
— Как Аська?
— Нормально, в саду.
— Я бы сейчас тоже не отказалась.
Матвей посмотрел на Марту с удивлением.
— Что, есть кашу и спать днем?
Она кивнула, улыбаясь.
— Ну, да. Там свое, особенное настроение, — Марта мечтательно улыбнулась. — А что мама, все еще тебя контролирует?
— Нет, — Матвей рассмеялся. — И слава Богу! Есения опять пишет.
— Красивое имя.
— А твоих как зовут?
— Илона и Родион.
Матвей прыснул.
— Серьезно?
— Ага, на их фоне Марта звучит простовато, да?
— Неа, — Матвей посерьезнел — Мне нравится.
Она вновь почувствовала, как ее распирает изнутри от удовольствия, и, чтобы Матвей не заметил улыбки на лице, откусила мороженое. Кусок оказался большим, и Марта засопела, пытаясь с ним справиться.
— Не хочу сегодня идти на репетицию, — Матвей откинулся на спинку лавочки. — Давай прогуляем?
— Ты что! Светлана Анатольевна сказала, что никаких пропусков без уважительной причины!
— А чем “не хочу” не уважительная?