Эммануэль Ласт – Причиняя Любовь (страница 24)

Вино мгновенно пропитало свитер и Рита вскочила со стола, промакивая безнадежно испорченную одежду салфеткой. Мама Оли тоже встала и вполне искренне попыталась загладить недоразумение. Но Рита оказалась проворнее.

— Да, ничего страшного, кашемировый кардиган, конечно, не спасти, но мне так-то нечего стыдиться.

И, перехватив свитер у горла, Рита стянула его через шею, оставшись в одном шелковом топе цвета горячего шоколада с глубокой кулиской на груди. Поджарая, загорелая, словно выточенная из бронзы, он закинула одежду на спинку стула и села на место, расправив плечи так, чтобы подчеркнуть явно сделанную грудь.

Неловкость за столом накалилась до предела и отец Руслана, который сидел к Рите ближе всего, прокашлялся и предложил мужчинам выйти на перекур. Когда за столом остались только девочки, Оля предложила Рите что-то из своего гардероба, но та отказалась.

— У вас замечательная семья… как бы я хотела и себе такую.

— А что же вы Рита одиноки? Напомните, сколько вам лет? — спросила мама Руслана.

— Мы с Олей ровесницы, учились в одном классе.

— Ну, не хочу показаться старомодной, но уже пора. Женский век короток, к сожалению.

— Успею еще, — Рита улыбнулась и подмигнула Оле так, что у нее мурашки по спине побежали.

— Я бы не была так уверена, — вступила в разговор Лариса и встала. — Мирону пора спать, я попрошу няню, чтобы она его уложила.

— А я тогда поставлю чай, мама испекла замечательный торт.

— Наполеон по бабушкиному рецепту, — похвалилась свекровь, которую Оля называла мамой, и встала, чтобы помочь ей на кухне.

А Рита осталась и какое-то время наблюдала, как нянька уговаривала Мирона (что за имя Оля выбрала ее сыну?! Оно же совсем не сочеталось с отчеством — Мирон Русланович, это же уму не постижимо!) пойти наверх, спать.

И представляла, каково это, быть матерью.

И женой.

О, она, конечно, добилась всего, чего желала ее душа. Сеть фитнес клубов приносила доход, о котором Рита когда-то могла только мечтать, но личная жизнь не клеилась.

С Колей любви не случилось — пока она занималась развитием бизнеса, он обрюхатил какую-то девицу и был насильно женат. Они периодически встречались для обоюдного поднятия настроения, но последнее время жалобы на ребенка и жену стали бесили Риту больше и она подумывала совсем с ним порвать.

Атамана, который, как выяснилось, пять лет назад бежал от правосудия в Европу, Рита даже не вспоминала. Только благодарила Ангела Хранителя за то, что отвел беду.

Она сидела за столом, вежливо кивая и поддакивая матери Руслана, а сама представляла себя на Олином месте. План рождался сам собой, как логичное продолжение развития кривой ее жизни.

У нее есть ребенок.

И препятствия на пути его возвращения. И есть отец этого ребенка, который, как и любой мужчина, не мог остаться равнодушным к ее формам.

Так почему бы не совместить приятное с полезным и не восстановить справедливость, которая была нарушена пять лет назад?

Глава 22

В садике день рождения Мирона пришелся на новогодний утренник, поэтому Оля не стала сильно заморачиваться — купила каждому ребенку по небольшому презенту и оставила сына на час дольше.

Когда он запрыгнул на нее, широко расставив руки и ноги, довольный и взъерошенный, Оля засмеялась и поцеловала сына в макушку.

— Собирайся, чертенок!

— Я не чертёнок! Лиза сказала, что я сладкий, как конфетка!

— Когда это она успела понять, что ты сладкий?

— Когда поцеловала меня! — гордо заявил Мирон, открыв шкафчик.

Сын был до ужаса принципиальным в вопросах гардероба, всегда сам выбирал, в чем пойдет и критиковал, когда Оля пыталась навязать ему свой вкус.

Весь в отца! Эта мысль и радовала, и мучила.

Рита звонила каждый день, напрашивалась в гости и Оля не знала, как от нее отделаться. Юрист заверил, что нет ни единого шанса, что она сможет забрать Мирона назад, так как нигде нет упоминания о том, что она вообще была беременна.

Но сам договор — разве это не улика? И персонал клиники. Теперь у Риты были деньги и она запросто могла перекупить акушерку. Но Павел Гаврилович стоял на своем — судебные издержки разорят даже такую состоятельную даму, как Маргарита. А у него везде связи и они узнают сразу, если она попытается проконсультироваться по этому вопросу.

Оля верила семейному юристу, но душа все равно была не на месте.

— А в мою молодость девочки сами мальчиков не целовали.

— А Лиза поцеловала! И я женюсь на ней, как дядя Коля на Кате! Мам, ты купишь нам торт? Как у дяди Коли, да? Чтобы три… нет, пять! — он растопырил ладошку. — Этажей, да?

— Да, — Оля засмеялась, наблюдая за тем, как ее самостоятельный мальчик одевался и мечтал о свадьбе.

— Я готов! — Оля помогла застегнуть молнию на куртке и взяв сына за руку, пошла к лестнице, ведущей из группы на первый этаж просторного холла.

Спустившись на пару ступеней, Мирон вдруг потянул ее на себя да так, что Оля чуть не упала.

— Мирон! Кто балуется на лестнице!

Рассердилась она, но сын только сильнее завалился вперед и маленькая ладошка обмякла в ее руке. Голова Мирона запрокинулась, следом закатились глаза, обнажив белки, и Оля с ужасом поняла, что ее ребенок потерял сознание.

Она закричала, бросая сумку и цепляясь свободной рукой в отворот куртки, вытягивая его назад, на площадку. Срывая шапку и расстегивая молнию на куртке, как назло застрявшую посередине. Стягивая дрожащими руками ненавистный воротник с шеи и крича, громко:

— Помогите! Кто-нибудь, вызовите скорую! Мирон, господи, что с тобой?!

Прибежала воспитательница и группа любопытных детей высыпала в холл следом за ней, но Оля не видела никого, трясла сына за плечи и плакала.

Мирон дышал, но как-то неправильно.

Натужно, с надрывом выталкивая воздух из легких. Спустя минуту к ним присоединилась заведующая. Оценив обстановку, она загнала воспитательницу с детьми обратно в группу и открыла окно, впуская в помещение свежий воздух.

Единственная, кто не потерял самообладание, когда прибыла медицинская бригада, она насильно оттащила Олю от Мирона, чтобы та не мешала оказывать первую помощь. На лицо мальчика легла маска для вентиляции легких и его погрузили на носилки.

Олю словно парализовало — медленно, очень медленно Мирона несли к машине скорой помощи, потом, включив сигнальные огни, куда-то долго везли, а она сидела рядом, боясь выпустить его ладонь из своей.

Словно только ее поддержка могла спасти от неизвестности.

Уже в больнице под капельницей, Мирон пришел в себя, но доктор велел дать мальчику снотворное и оставил до утра. Отвел Олю в своей кабинет и засыпал вопросами — про роды, про развитие, про аллергию. Он спрашивал, он вспоминала и так по кругу одно и тоже, пока, наконец, обессиленная и заплаканная, Оля не прекратила расспросы:

— Что с моим ребенком?

— Главное, он будет жить. Резкий скачок давления повлек потерю сознания. Сейчас он стабилен, но нам нужно установить причину. Вы уверены, что у него нет аллергии?

— Нет, я бы знала… он здоровый, может, перевозбудился? Я не знаю, это на него непохоже…

Зазвонил телефон и Оля встала, отрывисто отвечая:

— Руслан, Господи! Где ты был!? Почему недоступен?! Мы в больнице, Мирон потерял сознание, — чувствуя, что опять срывается в истерику, Оля заплакала и дальше разобрать ее монолог не было никакой возможности.

Приняв предложенный доктором стакан воды, она вернулась в палату и стала ждать мужа. Он приехал через полчаса и не один.

— Что случилось? — спросила она, подходя ближе.

— А ты что здесь делаешь?

— Оля, успокойся, милая, иди сюда, — Руслан перебил ее и притянул ближе. — Ляля, что с Мироном?

— Что она здесь делает? — не унималась Оля.

— Я не знаю, да разве это важно? Что с нашим сыном!

— Оль, я же фитнес тренер, у меня массаж после тренировки… считай, случайно с Русом столкнулись в фойе.

То, что она назвала ее мужа сокращенным именем, резануло слух, и Оля вцепилась в Руслана:

— Я не знаю! Врачи ничего не говорят, он потерял сознание. Мы были на лестнице, понимаешь. Я сначала подумала, что он балуется — тянет меня на себя, а он…. — Оля спрятала лицо на груди мужа и расплакалась.

— Ну, тише, милая, все будет хорошо… я сейчас пойду и сам поговорю с врачом, хорошо? Я скоро вернусь.