Эмма Стил – Секунда между нами (страница 57)
Она встает и берется за пальто, висящее на спинке кресла.
– Да, Робби, – отвечает она как можно тверже. – Я ухожу.
– Ну, отлично, – слышит она вслед, отходя от стола. По щекам покатились слезы. – Ты просто уходишь. Снова.
Дженн исчезает за дверью.
Невероятно. После всего, что ей пришлось пережить из-за него, после того как он целовался с Лив в ресторане, у него язык повернулся сказать ей такое?!
Почему до него никак не дойдет, что он кусок дерьма?
Безответственный, самовлюбленный эгоист.
Он должен бежать за ней, просить прощения за все, и особенно за то, что он был таким козлом. Но он ничего этого не делает – просто сидит где сидел с растерянным видом.
Я мчусь от барной стойки к выходу и выскакиваю на тротуар. Тут темно и полно народу. Оглядываюсь по сторонам – она идет вниз по улице, сворачивает на Королевскую Милю – и несусь за ней со всех ног. Она расстроена и совсем одна. Даже если она не видит меня, даже если я не могу с ней говорить, я должен быть рядом.
Пробегаю мимо газетных киосков и пабов, в лицо дует холодный ветер. Свернув на Милю, сканирую взглядом мощеную площадь. Бары, собор, памятник. Куда она подевалась?
Только что была здесь.
Я потерял ее.
Бреду по улице, размышляя о том, куда она могла пойти и что у нее на уме. И почему я до сих пор нахожусь в этом воспоминании, если ее уже нет поблизости?
Наконец подхожу к памятнику и сажусь на каменную ступеньку у постамента. Ветер пробирает до костей, но мне плевать. Разглядываю уютные, освещенные бары. За окнами вырисовываются фигуры посетителей, очертания парочки, склонившейся друг к другу для поцелуя.
Мы обожали Королевскую Милю. Одно из наших любимых мест. У нас было несколько таких мест в городе: где мы смеялись, спорили, целовались… занимались сексом. И эти места начали преследовать меня после того, как она уехала из Эдинбурга. На протяжении нескольких недель я старался их избегать. Но воспоминания намертво пристали к брусчатке, к кафе, где мы однажды прятались от дождя, к бару за углом, куда мы заходили выпить…
Наверное, со всем этим невозможно расстаться.
Вспоминаю о том, что случилось после того, как Дженн ушла из ресторана. Я вернулся к Марти в тот момент, когда Хилари в ярости умчалась в направлении туалетов. Марти, бледный и напряженный, спросил, как у нас с Дженн все прошло. Я был полностью раздавлен произошедшим. Взял себе еще одну кружку и сказал, что Дженн не желает со мной общаться. Марти довольно долго молчал, а потом сказал очень странную вещь:
– Знаешь, я всегда вам завидовал.
Я ничего не мог понять. У Марти была отличная работа, шикарная квартира. Идеальные отношения с Хилари. Когда я спросил, что он имеет в виду, он объяснил: увидев нас на рождественской вечеринке много лет назад, он сразу почувствовал эту безумную страсть между нами. И добавил: не всем дано такое испытать. «А у вас с Хилари разве не так?» – спросил я, и он грустно улыбнулся. Сказал, что любит ее всем сердцем, но у нас с Дженн была какая-то «магия» и я сильно пожалею, если хотя бы не попытаюсь все исправить.
На мгновение в моей душе затеплилась надежда, но она быстро угасла. Я не видел выхода из этой ситуации. Я чувствовал себя униженным, и гордость не позволяла мне бегать за Дженн.
– Кретин, – бормочу я себе под нос, сидя под памятником.
Вдруг слышу чей-то громкий вздох.
– Робби?
О боже.
Ее голос.
– Дженн? – говорю я, не веря собственным ушам.
– Я не хочу тебя видеть, ясно?
Ее сдавленный голос доносится с другой стороны памятника. Слова звучат глухо, будто она плачет.
Я не понимаю, что происходит.
Она со мной разговаривает.
И это нисколько ее не пугает.
Дерьмо.
Как же я раньше не догадался? Все это время она могла меня слышать. Но не видеть. И теперь она думает, что я – это тот Робби, из прошлого. Она думает, что он побежал за ней.
Сердце бешено колотится в груди.
– Дженн, – повторяю я.
Она не отвечает.
– Я просто хотел узнать, как ты, – быстро добавляю я.
Молчание. С той стороны доносится шмыганье и какое-то шуршание.
– Все нормально, – наконец отвечает она. – Спасибо, что спросил.
Слава демонам. Я говорю с ней! О боже, как же мне хочется обнять ее, утешить. Но я знаю, что должен сделать, – и как можно быстрее.
– Дженн, – говорю я и делаю глубокий вдох. Выдох. – Почему ты уехала из Эдинбурга?
– Робби, я же сказала: не могу об этом говорить.
– Но я должен знать, Дженн. Я сейчас не могу все объяснить, но это очень важно. И я точно знаю, что ты уехала не только из-за Лив.
Я слышу, как она глубоко вздыхает.
– Откуда ты…
– Неважно. Прости меня за Лив. И за все, что тебе пришлось пережить из-за меня. Но я никогда ее не любил, я люблю
Мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
Наступает долгая пауза. На мгновение я даже подумал, что она ушла. Снова.
– Ладно, давай поговорим, – произносит она наконец.
– Я сейчас подойду к тебе.
– Оставайся там, – поспешно говорю я. – Так тоже хорошо.
– Нет, – отвечает она, и я слышу стук ботинок по брусчатке.
Она выходит из тени, лицо заплаканное, но в глазах зажегся какой-то огонек – огонек надежды…
Это невыносимо.
Я снова причиняю ей боль, в который раз.
Но мне остается только наблюдать, другого выбора нет. Она оглядывается по сторонам в поисках мужчины, с которым только что разговаривала. Ее губы чуть приоткрыты, она в недоумении хлопает ресницами.
– Робби?
«Я здесь, Дженн!» – хочется мне закричать. Быстро подхожу к ней.
Я так близко, что могу коснуться ее, смахнуть последнюю слезинку с ее щеки.
Но этого делать нельзя.