Эмма Стил – Секунда между нами (страница 51)
Дженн никак не свыкнется с мыслью, что всего через пару дней она возвращается в Эдинбург. И может прийти к Хилари на праздник, будто она и не уезжала. Но ведь она уезжала. И как прежде уже не будет, хотя они разговаривали несколько раз по телефону, когда Дженн была в стране Оз. Дженн тогда держалась отстраненно, хотя и понимала, что Хилари это сбивает с толку.
Дженн быстро печатает ответ: конечно, она приедет, уж это-то она не пропустит. Ей и так было неловко из-за того, что она не участвовала в подготовке к свадьбе. Все-таки она подружка невесты.
– А вот и я, милая, – говорит мама. В руках у нее две хлипкие на вид чашки с блюдцами. Ее разноцветный шарф развевается на ветру, щеки порозовели после прогулки.
Устроившись за столиком, они несколько минут мирно сидят в тишине, пьют чай и разглядывают гавань. Дженн снова задается вопросом, что же мама хотела с ней обсудить. Она уже собирается заговорить об этом, но в конце концов приходит к выводу, что торопиться не стоит, – такое ощущение у нее возникло еще вчера вечером. К тому же она отлично знает: вытягивать из человека правду бесполезно, это ни к чему хорошему не приведет.
Пусть все произойдет в свое время, когда они обе будут готовы.
– Итак, – заговорила мама, – что запланируем на среду?
Дженн пожимает плечами и улыбается:
– Да не нужно ничего планировать. Ведь это просто еще один день рождения.
– Ничего подобного, – улыбаясь, отвечает мама. – Это твое тридцатилетие.
Тридцать
Зеленая печурка. Стол, заваленный всякой всячиной. Серый свет из окон. Аромат кофе и выпечки. Я снова на кухне у Мэриан. Дженн сидит на диване и читает. Мама над чем-то колдует в углу кухни.
После вынужденной прогулки в Сент-Айвс мне чуть полегчало, ярость немного утихла, и это хорошо. Все-таки моя мама была права: свежий воздух – бальзам для души. Когда я был ребенком, мы часто гуляли на природе. Собирали малину и ежевику, а когда возвращались домой, пекли пироги с оставшимися ягодами, которые я не успевал съесть.
Так странно сейчас вспоминать о таких обыденных вещах, которые, скорее всего, утеряны безвозвратно. На самом деле я никогда не ценил эти простые мимолетные радости, которые разделяешь с любимыми людьми.
На кухне что-то гремит, и Мэриан с гордостью идет через кухню, держа на вытянутых руках монструозное сооружение, отдаленно напоминающее многоярусный торт. Он опасно кренится, и лиловая глазурь стекает на поднос.
17 октября.
Как же я, дурень, не заметил, что уже октябрь? Я мысленно возвращаюсь к недавним воспоминаниям: ночи всё темнее, а куртки всё толще.
Сердце в груди заколотилось. Получается, между Дарлинг-Харбором и домом ее матери прошел целый месяц, а мне ничего об этом не известно.
Не знаю почему, но этот прыжок во времени сильно меня беспокоит.
Чем она занималась весь этот месяц?
Я сглатываю ком в горле. Хорошо, если так. По крайней мере, она была счастлива.
Дженн переворачивает страницу, и я внимательно наблюдаю за ней: взгляд сфокусирован на тексте, она рассеянно грызет ноготь. Слегка щурится, когда свет из окна попадает ей в глаза.
Усевшись рядом с ней, я думаю о том, где в это время находится «другой» Робби. Я был тогда в Эдинбурге. Помню, как проснулся в каком-то странном возбуждении с мыслью о том, стоит ли ее поздравить или нет. Ждет ли она этого?
В конце концов гордость взяла верх. И я решил, что если бы она хотела со мной связаться, то уже давно написала бы или позвонила. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, как это было жалко, по-детски. Почему я не мог быть выше этого? Неужели так сложно было отправить простое «С днем рождения»?
На столе звонит ее телефон. Дженн резко поднимает голову и вскакивает. Смотрит на экран, улыбается и берет трубку.
– Привет, Дункан, – говорит она.
Ну конечно.
Я чувствую боль в груди.
– О, спасибо. У тебя там, наверное, уже поздно… Да-да, все хорошо. Я еще побуду у мамы пару дней.
Она выходит из комнаты, продолжая разговаривать, но звук пропадает. Ее губы шевелятся, но я ничего не слышу.
Этот разговор, как и все остальное, что касается ее и Дункана, остается только между ними.
Стук в дверь.
– Наверное, Фрэнк пришел, – кричит Мэриан, прерывая тишину.
Дженн поднимает глаза и прощается с Дунканом, – это уже слышно. Мэриан торопливо шагает к входной двери и отпирает замки. Наконец, после нескольких вздохов и чертыханий, она открывает дверь. На пороге стоит мужчина. Маленького роста, но опрятный и подтянутый. С умными глазами и рыжими волосами, как у Мэриан. Я едва сдерживаю смех.
– Привет-привет, – говорит он, нежно обнимая и целуя Мэриан. – А ты, наверное, Дженн? – Он поворачивается к ней, широко улыбаясь. – Поздравляю с днем рождения. – Фрэнк целует Дженн в обе щеки и вручает серебристый пакетик. – Надеюсь, тебе понравится, – продолжает он. – Я посоветовался с дочкой насчет подарка, и она сказала, что свечи – беспроигрышный вариант.
– О, большое спасибо, – отвечает Дженн с искренним удивлением. – Это так мило.
Мэриан смотрит на него с обожанием, и я замечаю, как по лицу Дженн пробегает тень грусти. Наверное, ей очень тяжело видеть, что ее мама теперь с каким-то новым человеком, будто и не было тех счастливых лет, которые они провели вместе, одной семьей.
Но я помню фотографии ее родителей и могу сказать, что здесь ничего и близко не напоминает те взгляды, которыми смотрели друг на друга Мэриан и отец Дженн. Вряд ли Мэриан об этом забыла. Но зато она обрела в своей жизни нечто иное, нечто прочное и настоящее. И даже если это не та великая любовь, которую она испытывала к отцу Дженн, но все-таки любовь, пусть и другая. И эти отношения определенно делают Мэриан счастливой. Я не могу не думать о том, похоже ли это на чувства Дункана и Дженн? И насколько было бы лучше для нее – и уж точно менее травматично, – если бы в ее жизни снова появилась любовь такого типа.
– Ну что, – говорит мама после небольшой паузы, – давайте есть торт?
Через пару минут они сидят за столом, в центре которого высится версия Пизанской башни со свечами на вершине, что весьма пожароопасно. Приятно, конечно, что Мэриан так старалась, но повар из нее и вправду никакой. Хотя Дженн, похоже, рада, а все остальное неважно. Если бы мы сейчас были вместе, я бы точно нажрался как свинья и все испортил.
Так гораздо лучше.
Мэриан и Фрэнк вразнобой исполняют «С днем рождения тебя», и я тихонько подпеваю, чтобы никого не напугать. В конце песни Мэриан смотрит на Дженн и через стол негромко произносит:
– Загадай желание.
Дженн наклоняется и задувает все свечи до одной.
Соленый ветер овевает лицо. Холодные солнечные лучи слепят глаза, и Дженн на мгновение зажмуривается. Мама неподалеку прочесывает пляж в поисках ракушек, и время от времени слышно, как они со стуком падают в ее ведерко.
Дженн понимает, что рано или поздно ей придется сказать правду, но сегодня, в день рождения, хочется насладиться моментом, каждой крупицей радости, которую она только может получить. Начиная от маминой героической попытки испечь торт, прекрасного морского пейзажа, который она для нее нарисовала, и заканчивая этим восхитительным пляжем в уединенной бухте Корнуолла, все идеально.
Почти идеально.
Она снова проверяет телефон, и в животе все скручивается в узел. От Робби по-прежнему ничего. А она была почти уверена, что он позвонит или напишет ей в этот день – в день ее тридцатилетия. После стольких лет, которые они провели вместе. После всего, что они пережили вдвоем.
Вспоминает ли он о ней хоть иногда? С Лив они расстались, – Хилари упоминала, что летом у них все окончательно разладилось.
Дженн трясет головой. Почему она вообще об этом думает? Ведь он предал ее, подвел в тот самый момент, когда она больше всего в нем нуждалась. Она должна оставить все это позади. Бессмысленно зацикливаться на нем.
– Дженни! – кричит мама.
Дженн оборачивается и улыбается маленькой фигурке в отдалении. Мама подзывает ее к себе, и Дженн направляется к ней через пустынный пляж.
Что-то на песке заставляет ее остановиться.
Записка.
По спине пробегают мурашки.
Сад ее мамы. Солнце скрылось за тяжелыми облаками, Мэриан копается в клумбе, сидя на корточках, на ней куртка, которая ей явно велика. Куртка Фрэнка? Дженн сидит за садовым столиком и читает очередную потрепанную книжицу. Я начинаю понимать, что воспоминания из ее прошлого закончились на том моменте, когда мы познакомились. И две временны́е линии слились в одну.
Теперь время движется только вперед.
И у нас осталась всего пара недель до того, как мы окажемся в машине.
Но что еще я могу сделать? Я понятия не имею, что у нее за тайна и как ее разгадать.
Дженн переворачивает страницу, и из книги на стол что-то вываливается. Что-то квадратное, розовое. Нахмурив брови, она берет это в руки, потом ахает и подносит ладонь ко рту.