Эмма Стил – Секунда между нами (страница 35)

И страстно его целует.

Боже правый. Дженн, спотыкаясь, отступает от двери, прерывисто дыша. У нее подкашиваются ноги, и она хватается за металлический кухонный остров, чтобы не упасть.

Тошнота подкатывает к горлу.

Все вдруг будто перевернулось с ног на голову. Стало каким-то неправильным, ненормальным. Этого просто не могло случиться.

Но случилось.

Момент упущен. Они ее не замечают, а она не может вынести такого унижения. Только не теперь.

Не после письма.

Она должна бежать отсюда, бежать от него.

Ноги словно сами собой несут ее через всю кухню к двери. Она бесшумно открывает ее и вдруг чувствует, как кто-то тихонько дергает ее за куртку. Она автоматически опускает руку и оборачивается.

Но на кухне никого нет.

Она взглянула на дверь в зал, и ей стало дурно от одной мысли, что́ там сейчас может происходить. Но она не желает ничего знать и, крепко зажмурившись на секунду, выходит на улицу.

В ночной холод.

Паспорт, кошелек, телефон. Она мысленно перебирает пункты, прежде чем выйти из квартиры. Сердце бешено колотится. Она не совсем уверена, что́ побросала в сумку. Понятия не имеет, какие вещи нужно взять с собой, учитывая, что она даже не представляет, куда направляется. Ясно только одно: ее не должно быть здесь, когда Робби вернется. Сейчас, после всего увиденного, она не может рассказать ему правду.

Сейчас нужно уходить.

Бросить все.

Осталась только одна вещь, которую она должна сделать. Схватив письмо со столика, она идет с ним в гостиную и комкает возле камина. В нем еще остались тлеющие угольки, и она вспоминает, как в самом начале отношений они впервые разожгли камин. Робби тогда все лицо перепачкал углем и пытался вытереть его об нее, пока они не завалились на камин в вихре черной пыли и поцелуев.

Когда-то они были идеальной парой.

Она берет зажигалку, лежащую возле ковша с углем, и, держа письмо перед собой, пытается разжечь огонь.

Мелькает тень.

Какое-то движение рядом с ней, – что-то выбивает письмо из ее рук. Что это было? Она в смятении оглядывается по сторонам, и горячие слезы начинают струиться по ее лицу.

Взяв себя в руки, она снова пытается разжечь огонь, и на этот раз все получается. Она подносит зажигалку к краешку письма и наблюдает, как оно сначала чернеет, потом становится оранжевым и наконец превращается в обугленные лепестки, покрытые белым пеплом. Двигаясь от краев, огонь пожирает слова, сжигая все дотла. Дженн бросает остатки бумаги через решетку к догорающим углям.

Я в черном такси. На улице темно, огни фонарей и дома проносятся мимо, Дженн сидит на пассажирском кресле, держа на коленях рюкзак, который брала с собой, когда мы отправлялись на природу. И крепко прижимает к себе свою сумку. В серой куртке на молнии она кажется очень бледной, взгляд неподвижно устремлен вперед. Но выглядит она решительно. Куда мы едем?

Письмо. Я закрываю лицо руками. Это письмо было совсем рядом, в пределах досягаемости. Возможно, это был ключ к ее спасению, и она сожгла его. Проклятье.

Такси набирает скорость, но я успеваю разглядеть зеленую табличку. Аэропорт. Я не знаю, куда она собралась, – наверное, и сама не знает, – но на этот раз я еду вместе с ней.

Двадцать

Грязь под ногами. Воздух горячий и влажный. Черт, тут обрыв! Я стою на самом краю какой-то тропы. Внизу открывается красноватая скалистая долина, необычные, как в джунглях, деревья. Я отскакиваю назад. Вокруг горы, облачное небо надо мной. Бывал ли я здесь когда-нибудь? Слышу какой-то лязгающий звук. Кто-то идет. Дженн. На ней синий водонепроницаемый жилет, шорты и походные ботинки. Она тяжело дышит, волосы влажные, она медленно проходит мимо меня. Одна.

Мое сердце готово выпрыгнуть из груди, мысли путаются.

Позади нас небольшая группа людей поднимается на гору. Я шагаю вслед за Дженн, чтобы не потерять ее из виду. Где мы вообще находимся?

Сначала она отправилась в Южную Америку. Так мне сказала Хилари после ее исчезновения.

Да, в этом месте определенно есть что-то знакомое, и это что-то пытается проникнуть в мое сознание. Духота, пахнет дождем – почти как в тропиках. За спиной Дженн парень с бейджем на шее. Наверное, гид. Мы, случайно, не в Мачу-Пикчу? Думаю, так и есть. Тропа инков. Да, я был здесь раньше.

Стараюсь идти за ней след в след, сосредоточив на ней все свое внимание. Ее ноги двигаются быстро, грязь отлетает от ботинок. Сезон дождей здесь продолжается до февраля, насколько я помню. В это время походы не организуют, как и несколько месяцев после, потому что в горах слишком сыро, и тропа в основном пустует. Мачу-Пикчу был частью плана, который Марти составил, когда мы отправились путешествовать летом после школы.

Похоже, сейчас март. Прошла пара недель с того момента, как Дженн уехала.

Лив. Ресторан. Поцелуй. Эта сцена снова возникла у меня перед глазами.

Вот дерьмо.

Дженн все неправильно поняла. На самом деле все было не так.

– Что ты делаешь? – сказал я, отшатнувшись от Лив.

Мы просто говорили о том, что сегодня в ресторане была полная посадка и как здорово, что дело наконец пошло. Я предложил ей выпить после работы и отпраздновать наш успех. Не более того.

– Да брось, Робби, – сказала Лив. – Только не говори, что между нами совсем ничего нет.

– Лив, – проговорил я, мотая головой, – слушай, прости, если я ввел тебя в заблуждение, но я с Дженн.

Лив вздохнула. Полумрак ресторана не скрывал ее раздражения.

– Но ты ее даже не видишь.

Я нахмурился:

– Я вижу ее постоянно.

– Ладно, продолжай убеждать себя в этом.

Она стояла там в черной рубашке, волосы аккуратно зачесаны назад, красивый макияж. Это все ради меня? Я чувствовал себя раздраженным и польщенным одновременно. И я запаниковал.

– Просто иди домой, Лив, хорошо? – сказал я, потирая лоб. – Я сейчас не в состоянии. И мне нужно тут прибраться.

Лив покачала головой, будто не веря моим словам:

– Ладно, как скажешь.

Когда она ушла, я стал думать о том, как мне поступить. Надо ли рассказать обо всем Дженн? Я решил, что не стоит. Ей незачем об этом знать. Она бы только расстроилась, вот и все. Ну в самом деле.

Однако домой я пошел не сразу. У меня было какое-то странное, подавленное состояние. Я помнил, что сообщение Дженн в моем телефоне до сих пор остается без ответа, но поцелуй Лив выбил меня из колеи. Поэтому я решил поступить так, как и планировал с самого начала: отправился в бар за углом и выпил одну пинту, вторую, третью, а потом еще и еще, пока мой разум не затуманился настолько, чтобы забыть обо всем случившемся. Кое-как добравшись до дома, я завалился на кровать в комнате для гостей, чтобы Дженн спокойно выспалась после смены.

Помню, как тихо было в квартире на следующее утро. И это показалось мне странным, ведь я был уверен, что у Дженн в тот день выходной. Кажется, она предлагала сегодня утром прогуляться по Пентленду. Я пошел на кухню – пусто. Я ждал, что она вот-вот появится с кучей белья для стирки в руках, попросит меня включить чайник, заварить чай или еще что-нибудь.

– Дженн, – позвал я ее наконец, выйдя в коридор. Тишина.

Я отправился в нашу спальню и увидел, что кровать не застелена. Это совсем на нее не похоже. Вернулся в гостиную, кажется начиная немного беспокоиться. А может, на тот момент я еще не волновался, – просто мне нравилось потом так думать. Но у меня появилось какое-то смутное ощущение отсутствия Дженн.

И только потом я нашел на столе маленькую записку, которую она написала от руки своим мелким аккуратным почерком. Взяв записку в руки, я заметил, что некоторые буквы написаны размашисто, неровно – будто Дженн торопилась.

«Дорогой Робби (уже от одного этого обращения у меня скрутило живот), мне нужно на какое-то время уехать из Эдинбурга. Прости. Дженн».

Ни «с любовью», ни «целую», никаких чертовых объяснений. На долю секунды у меня в голове пронеслась мысль, что Дженн узнала о поцелуе с Лив, но она исчезла так же быстро, как и появилась. В ресторане мы были абсолютно одни, а Лив не такая идиотка, чтобы рассказать обо всем Дженн. Нет, она не могла об этом узнать. Но в таком случае что, черт возьми, происходит?

Сейчас, наблюдая за тем, как Дженн месит эту раскисшую тропу в Андах, я понимаю: она все знала.

А точнее – все видела.

Мне стало дурно.

Ведь это Лив меня поцеловала, а не я ее. Это не моя вина. Я знаю, что был далеко не идеальным, и вижу это: я зашел в тупик, тогда как Дженн пыталась двигаться вперед. Но разве я не заслужил чего-то большего, чем эта маленькая записка? Ведь мы столько лет были вместе.

Во мне поднимается гнев. Всего этого дерьма можно было избежать, если бы она просто поговорила со мной.

И мы не оказались бы в такой ситуации.

Позади меня какая-то возня, – мимо проходит гид. По виду он примерно нашего возраста, темноволосый, бородатый, в красной шапке. На его бейдже надпись: «Рауль», рядом его выгоревшее фото. Он поравнялся с Дженн:

– Señorita, ты уже третий день подряд мчишься впереди всех. Может, сбавишь обороты?

Дженн резко поднимает на него взгляд, как будто он сказал нечто из ряда вон.