Эмма Стил – Секунда между нами (страница 19)

Я снова в машине. Руки на руле. Нога на педали газа.

Ура, я вернулся!

Теперь нужно просто съехать на другую полосу.

Пытаюсь надавить ногой на газ – но она будто застыла.

Пытаюсь пошевелить руками – они неподвижны.

Дерьмо.

Почему я не могу двигаться?

Время остановилось.

Как в книге Фай. Краем глаза замечаю, что Дженн по-прежнему смотрит на грузовик, который несется прямо на нас. Теперь он еще ближе. Я знаю это.

Надо посмотреть ей в лицо. Она должна увидеть меня. Тогда она поймет, что происходит, очнется, и мы сможем отъехать. Нужно заговорить с ней. Я представляю, как кричу, ору во все горло, кручу руль до упора, поворачиваюсь к ней и говорю, чтобы она прекратила думать, будто мы погибнем, ведь мы только что вернулись.

Точнее, она вернулась.

Но ничего не происходит. В воздухе продолжают летать частички пыли, сердце все так же бешено колотится, я не могу мыслить ясно.

В голове всплывает картинка, мой любимый момент: мы с Дженн лежим рядышком на траве в парке Мидоуз, смотрим на пушистые облачка в весеннем небе, наблюдаем за птицами, которые поднимаются высоко вверх, а потом появляются прямо над нами. Я вдыхаю аромат свежескошенной травы, воздух как будто наполнен прекрасными перспективами. Я поворачиваюсь к ней, вглядываюсь в ее лицо без грамма макияжа, смотрю на ее коротко стриженные волосы и удивляюсь тому, как сильно я люблю ее после стольких лет, проведенных вместе. Всплывают и другие картинки: вот мы в Пентленде – попали в сильную грозу и смеемся до колик; вот заблудились, когда колесили на машине по северу, где не было связи, так что нам пришлось без конца слушать лучшие песни The Beach Boys[15]; вот один из многочисленных ужинов с друзьями, а вот ночи, которые мы проводили только вдвоем; вот ее лицо, которое я видел каждое утро, и еще, и еще…

Почему ты ушла?

Когда я вглядываюсь в яркое пятно света, приближающееся к нам, мое сознание озаряется другим светом. Я как будто уже видел этот свет несколько мгновений назад, но в какой-то другой реальности.

Зеленый.

Дженн в машине рядом со мной. Она смотрит на светофор и произносит эти слова. Я помню, что в ее голосе прозвучали нотки паники, она сильно нервничала. В ее сумке звонит телефон, она достает его. Глубокий вдох.

Я должна тебе кое-что сказать.

Двенадцать

Открываю глаза, сердце бешено колотится. Темно.

Я еще в машине?

Постепенно тусклый свет заполняет пространство. Диван. На нем человек.

Мэриан.

Вот дерьмо!

Все еще воспоминания.

Она сидит одна, время от времени на ее лицо падает свет от экрана телевизора. На ней домашний халат, голова откинута на выцветшую подушку. На столике пустая пачка из-под чипсов, нетронутая чашка чая. Периодически из телевизора слышится сдержанный смех, но она не улыбается. И выглядит такой измученной. Это не похоже на их дом. Сквозь эркерные окна пробивается свет уличных фонарей – кажется, мы в квартире. Видимо, они переехали.

Я должна тебе кое-что сказать.

О боже.

Машина. Воспоминания Дженн.

Нет, нет! Нужно вернуться в машину. Она хотела мне что-то сказать прежде, чем все случилось, – сейчас я вспомнил. Сердце бухает в груди. Я не могу дышать.

Робби, успокойся.

Вдох, выдох.

Просто думай.

Она собиралась что-то сказать, потом на нас летел грузовик, а потом мы вернулись в ее воспоминания. И теперь они не прекращаются.

Мои мысли путаются.

Постой-ка.

А если Дженн до сих пор пытается мне что-то сказать? Что-то важное. Может, все это делает не она, а ее подсознание? Оно затягивает меня в ее мир, показывает ее жизнь, заставляет наблюдать, пока я не догадаюсь, о чем она хотела мне рассказать.

Потому что она думает, будто скоро умрет.

У нее есть какая-то тайна.

Может, поэтому я не могу сдвинуть машину с места? Фай говорила, что люди выносят из околосмертного опыта какое-то особое знание. Что, если это правда?

И чтобы Дженн очнулась, я должен раскрыть ее тайну.

Это может быть рискованно, но у меня нет другого выбора. И если я прав, то смогу предотвратить катастрофу.

Я смогу предотвратить это.

Но грузовик приблизился уже почти вплотную. У нас мало времени.

Черт!

Какой-то шум. В комнату входит Дженн. Она изменилась. Не только потому, что выросла, – ей лет шестнадцать, а потому, что она совсем на себя не похожа. На лице толстый слой макияжа, волосы выпрямлены, на ней черное платье на бретельках. Я по пальцам одной руки могу сосчитать, сколько раз Дженн надевала что-то, кроме джинсов или легинсов, и в основном это были какие-то официальные мероприятия типа рубиновой свадьбы моих родителей или помолвки Марти.

Позади нее появляется кто-то еще – блондинка, тоже сильно накрашенная. Это Лора, из парка аттракционов. Взгляд у нее осоловелый, она слегка пошатывается. Тяжелый сладкий аромат духов вперемешку с кислым запахом алкоголя наполняет воздух. Я знал таких девчонок в своей школе, они выглядели намного старше своих лет и рано начали шляться по барам и встречаться со взрослыми парнями. Но почему Дженн общается с ней? Где Кэти?

Дженн глубоко вдыхает.

– Мама, – произносит она. Мэриан поворачивается. – Мы пойдем гулять, хорошо?

Слышу знакомые заботливые нотки в ее голосе, и на душе у меня теплеет. Хотя внешне она выглядит совсем иначе, но это все та же Дженн, даже в такой альтернативной версии. Настоящая Дженн.

Мэриан приподнимается и смотрит на девочек. Сначала она кажется растерянной, как будто не знает, что делать. Но потом все же спрашивает:

– И куда вы пойдете?

– На вечеринку, – быстро отвечает Дженн. – Но если тебе нехорошо, я могу остаться.

Могу поклясться, что в ее взгляде – мольба, словно она хочет, чтобы мама остановила ее. Именно так сделал бы папа.

Лора икает, прикрывая рот рукой.

Давай, Мэриан, скажи что-нибудь.

Разумеется, она остановит их, куда бы они ни собирались.

Но она просто кивает:

– Все нормально.

– Ладно, – говорит Дженн. – Если захочешь поесть, ужин на плите, жареные овощи. И я включила горячую воду в ванной.

Мэриан слабо улыбается:

– Спасибо, моя хорошая.

– Ну, до свиданья, миссис Кларк, – говорит Лора и подталкивает Дженн к выходу, шепча ей что-то на ухо.

Мэриан опять откидывается на подушку и продолжает смотреть в телевизор с тем же безучастным лицом. В тот момент я был страшно зол на нее. Она никогда не поддерживала Дженн, когда та отчаянно нуждалась в этом. Никогда не пыталась понять собственную дочь.

Без каких-либо прелюдий комната начинает меркнуть, будто я теряю сознание. Сколько же всего Дженн не рассказывала мне.