Эмма Стил – Секунда между нами (страница 11)

– Я тоже тебя люблю, – отвечает она и прижимается к нему.

Три недели спустя

Снова свет, тепло. На этот раз я в саду. В дальней стороне сада высокие деревья, перед ними аккуратно подстриженный широкий газон. Я играл здесь, когда был ребенком. Это мой дом. Розовое небо над головой, в воздухе витает стойкий аромат барбекю.

Звон столовых приборов. Я осматриваюсь.

Это моя семья. Родители, мы с Дженн, мои сестры и малыш Струан. Макса почему-то нет.

– Было очень вкусно, любовь моя, – говорит мама отцу через стол. – Ты превзошел сам себя.

Ее светло-каштановые волосы аккуратно спадают на плечи, а мятного цвета рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами открывает треугольник кожи, порозовевшей после дня, проведенного на улице. Все оживленно разговаривают, в приглушенном свете поблескивают пустые бутылки из-под Dom Pérignon.

Это тот самый ужин, который состоялся вскоре после того, как мы с Дженн вернулись из Испании. Кажется, в августе.

Но почему Дженн запомнила эту сцену?

Я начинаю понимать, что воспоминания, к которым мы возвращаемся, связаны с какими-то особенными, важными событиями: наша первая встреча, ее первое Рождество без отца, наш первый отпуск в Барселоне. Очень много первого.

Когда я дотронулся до ее руки в соборе, она вздрогнула – это совершенно точно. Может, она и не слышала, как я ее звал, но определенно почувствовала мое прикосновение. Не знаю, как именно, но, кажется, я начинаю влиять на ее воспоминания все сильнее.

Что еще я могу сделать? Схватить бутылку шампанского? Черт, я бы сейчас не отказался пропустить бокальчик. Это было бы очень кстати. Подхожу к столу, пытаюсь схватить бутылку, но она не двигается с места, стоит точно приклеенная. Или у меня просто нет сил. Пробую взять бокал – у мамы, у Фай, наконец, у Дженн, но все тщетно.

Ничего не получается.

– Дерьмо, – говорю я, отходя от стола.

Никто даже не поворачивает головы.

Никто меня не слышит.

Я ничего не понимаю.

– Знаешь, пап, – слышу голос своего второго «я» и резко поднимаю глаза, – есть новая отличная техника приготовления мяса на гриле. Хочешь, я тебе как-нибудь покажу?

– Ух ты, – смеется Фай на другом конце стола, – а я и забыла, что у нас в семье есть собственный Джейми Оливер[8].

Черт их всех дери. Вечно одно и то же, даже в воспоминаниях. Никто в этой семье не воспринимает меня всерьез.

Папа делает глоток вина, глядя на меня из прошлого. Его лицо чуть порозовело от солнца, а в глазах, под копной волос цвета соли с перцем, читается скука.

– Звучит заманчиво, попробуем в другой раз.

Как и следовало ожидать, он переключается на Фай:

– Значит, Макс всю неделю на конференции в Нью-Йорке?

– Ага, – отвечает Фай и отхлебывает из своего бокала. – Семь полных дней и ночей. Конференция, похоже, солидная.

– Это прекрасная возможность для него. А как у тебя сейчас с работой, Кирсти? – спрашивает отец, переключаясь на своего второго любимчика. – Есть какие-то шансы стать младшим специалистом?

– Официально нет, – улыбается Кирсти, и уголки ее глаз приподнимаются, как у мамы. – Но обещали, что в конце года все получится.

– Умничка, – кивает папа. – Mackenzie Brown очень повезло, что ты у них работаешь. До сих пор помню, как я у них стажировался. Отличные ребята. Отличная компания.

О боже. Все настолько плохо, насколько я помню. В чем его проблема? Он все еще воспринимает меня как ребенка, хотя я уже взрослый человек. На тот момент я уже несколько лет работал поваром в ресторане. И это не какое-то дурацкое хобби.

Дженн слегка сжимает под столом ногу Робби.

– Черт! Можно мне хоть на пару минут забыть о работе? – ворчит Фай, глядя в телефон. Экран сердито вспыхивает в ответ.

– Тише. Твой сын может услышать, – обрывает ее мама, кивком показывая на Струана. Но тот лишь расплывается в улыбке.

– Ой, он слышал и кое-что похуже.

– Ради бога, Фай, разве это нормально?! Ведь ты психолог, в конце концов, – говорит мама, вставая из-за стола.

Фай качает головой, делая очередной глоток вина.

– А мы тут недавно как раз смотрели передачу про психологию. Помнишь, милый? – обращается мама к отцу. Классическое отступление.

Папа смеется.

– Ну, если это можно так назвать, – говорит он.

Мама с надеждой поворачивается к Фай:

– А ты смотрела?

Фай утомленно закатывает глаза:

– Как она называлась?

– Название не помню, но там было что-то про необъяснимый человеческий опыт. Феномены и всякое такое.

– Что-то типа паранормального дерьма? – подает голос Робби.

– Следи за языком, – раздраженно говорит Джилл.

– Мам, это никакая не психология, – продолжает Робби. – Это просто чушь собачья.

Я нервно сглатываю.

Ничего-то я тогда не понимал.

– Между прочим, это называется «аномальная психология», – встревает Фай, усаживая Струана себе на колени. Она протирает его испачканную мордашку влажной салфеткой. Он извивается, отчаянно пытаясь выбраться.

– А что это такое? – спрашивает Дженн, подаваясь вперед.

Я совсем забыл, что Дженн с Фай постоянно обсуждают психологию. «Просто интересно, почему люди поступают так, а не иначе», – сказала однажды Дженн, прочитав книгу, которую дала ей Фай. Дженн долгие годы изучала человеческий организм, но этих знаний ей всегда было недостаточно.

И это одна из тех черт, которые мне нравятся в ней больше всего.

– Ну, если в общем, аномальная психология изучает разные необъяснимые явления, – начинает Фай, и в ее обычно серьезных синих глазах загорается искорка. – Такие явления называют паранормальными. Их пытаются объяснить с точки зрения психологии и физики.

– Вернее, опровергнуть, – усмехается Робби.

Фай пожимает плечами:

– Не обязательно.

– Ты имеешь в виду экстрасенсорику? – спрашивает Дженн.

– Ну да. Внетелесные, околосмертные переживания, все в таком роде. На самом деле такие вещи не редкость и не связаны с чем-то паранормальным. В одном авторитетном медицинском журнале была статья, в которой утверждалось, что наше самовосприятие складывается не только из физических ощущений. Оно может быть вообще с ними не связано.

Волосы на моих руках встают дыбом.

Что она сказала?

– Ладно, заканчивай уже, доктор Фрейд, – поддразнивает ее Робби. Он берет стопку тарелок и встает из-за стола.

– Я просто отвечаю на вопрос Дженн, – парирует Фай, и я чувствую, что разговор окончен.

Черт. В словах Фай было что-то важное – это могло бы объяснить, почему я оказался в такой ситуации.

Нужно больше информации.

– Я отнесу, – обращается Дженн к Робби и тоже встает, предлагая ему сесть.