Эмма Скотт – Танец со Зверем. Грешник. Комплект из 2 книг (страница 7)

Рейган изумленно притих. Впервые отец заговорил с ним как с равным, без снисходительных нот в голосе.

– В старые времена, когда сезоны самхейна и раннего имболка были намного длиннее и суровее нынешних, на троне Альбы вот уже полвека сидел старый вождь по имени Конхобар. В детстве ему предсказали, что причиной его погибели станет его собственный сын. Потому старый вождь убивал всех мальчиков, что рожали ему жены и многочисленные любовницы. Много лет кровь ни в чем не повинных младенцев окропляла замок Ирстен. Так происходило до тех пор, пока одна из наложниц по имени Тара не спрятала своего сына и сразу после родов не сбежала с ним. Понимая, что Конхобар все же найдет ее, девушка решила обратиться за помощью к богам и пришла в священную рощу. Там в отчаянии Тара упала на колени у дуба, моля богов спасти ее новорожденного сына от жестокой смерти и покарать старого Конхобара за погубленные души убитых детей. Порезав руку, она пролила на снег свою кровь и стала ждать.

Внезапно свеча у трона погасла, и зал погрузился во мрак. Гверн не стал зажигать ее снова, продолжая историю в темноте:

– Но боги были не единственными, кто откликнулся тогда на зов Тары. Горячая кровь, что лилась на белый снег, привлекла и Фенрира, огромного волка, правителя этих лесов. Ослепленный голодом и человеческим ароматом, он накинулся на деву и растерзал ее на глазах у плачущего младенца. Спустя миг после ее смерти у дерева появился бог Езус.

– Отец, но почему Езус не спас деву? Он же самый всемогущий бог, – прошептал Рейган.

– Я не знаю, сын. Наверное, в те темные времена боги так долго не ступали на землю, что лишь человеческая жертва помогла им снова найти к нам дорогу.

– И что было дальше?

– Фенрир собирался растерзать и младенца, но Езус ему не позволил, взяв мальчика на руки. Согласно легенде, новорожденный сын Тары умирал от холода, поэтому бессмертный дал мальчику каплю собственной крови, и тот мгновенно согрелся. Волка же за нападение в святой роще Езус жестоко наказал: он схватил животное за горло и заживо содрал с него шкуру. Но хищник не умер, а превратился в человека.

– Он стал ликаном? Значит, это Езус их создал? – догадался Рейган.

– Да, – кивнул Гверн. – Кроме того, он создал из костей мертвой Тары ошейник и надел его на бывшего волка. Так он создал связь между ее сыном и ее убийцей.

– И что случилось потом?

– Даруя младенцу новую судьбу, Езус нарек его и новым именем. Отныне младенца стали звать Валлий.

– Валлий? Как наша кровь? – подскочил Рейган и задумчиво произнес: – Так он один из наших предков…

– Да. Благодаря ему в нас и по сей день течет капля крови богов. Именно поэтому наш трон такого цвета. Мы отдаем дань силе крови.

Мальчик задумался, переваривая в голове сказанное Гверном.

– Этот мальчик стал лордом, отец?

– Как пожелала Тара, Валлий и правда больше не знал ни бед, ни страха. Когда мальчику минуло четырнадцать лет, он действительно убил Конхобара и занял его место по праву рождения. Пророчество сбылось.

– А тот волк? Фенрир?

– Он и его потомки по сей день охраняют валлийскую кровь, тем самым стараясь искупить свой грех перед богами и Тарой. Та земля, где стоит сейчас поселение… говорят, именно ее обагрила кровь нашей прародительницы той роковой ночью. Именно поэтому они так привязаны к этому месту.

Он поднял глаза на сына:

– Через два дня я хочу повторить обряд Тары. Ее кровь, что до сих пор течет в наших жилах, поможет богам услышать мой зов. Я попрошу их спасти твоего брата.

Позабыв обо всем, Рейган схватил его за руку:

– Но, отец, Тара ведь умерла за свое желание! Боги никогда не помогают просто так, лишь жертва… Поэтому Олан сказал, что ты можешь погибнуть?

Гверн молча кивнул. Затем он опустил лицо в ладони и сгорбился. Впервые величественная фигура отца показалась Рейгану такой маленькой на фоне огромного зала и трона.

– Я не могу потерять Кайдена и готов принести любую жертву ради его спасения.

Рейган кивнул. Очень хотелось спросить, сделал бы отец то же самое и для него, но он не стал. В голове крепко засел совет Бренна не задавать вопросы, ответы на которые он не готов услышать.

– Иди в свои покои, – махнул рукой лорд.

– Да, отец, – поклонился Рейган.

Бренна, обычно стоявшего у дверей его спальни, сегодня не было. Рейган вспомнил его уход и нахмурился. Вопросов становилось все больше. Проворочавшись в постели несколько часов, он понял, что заснуть сегодня не получится. Разум буквально горел от размышлений и беспокойства за судьбы брата и отца. Поднявшись с кровати, Рейган накинул шерстяную рубаху и направился к своему любимому месту наблюдения у большого окна в коридоре. На улице светало, когда во дворе наконец показался Бренн. Он шел как-то странно, будто был пьян, а возле конюшни внезапно упал на землю. Рейган в испуге спрыгнул с подоконника и устремился на улицу.

Бренн лежал неподвижно, но, несомненно, был жив. Ногти на его руках потемнели и удлинились, а из приоткрытого рта виднелись клыки. Рейган уже видел такое – ликаны с юношеских лет умели частично превращаться в волков. В такой форме они становились намного быстрее, сильнее и агрессивнее людей. Но ведь Рейгану сейчас ничего не грозило, и защищать его было попросту не от чего. А значит, Бренн перевоплотился совсем по другой причине.

Глаза Рейгана расширились от осознания – его виллем покидал замок! Но зачем он нарушил закон? Побег был опасен и жестоко наказывался. Будучи вдали от валлийской крови, ликаны теряли разум и превращались в волков. Атти как-то упоминал, что, в отличие от осознанной трансформации, такое превращение становилось сущим наказанием: кожа горела огнем, кости ломались, а разум будто отрывали от тела. Если бы Бренн пробыл за стенами чуть дольше, то это непременно случилось бы и с ним.

Рейган встал на колени возле тела ликана, обдумывая свои действия. Он не мог никого позвать на помощь, ведь тогда все узнают о нарушении закона. Перед глазами вспыхнул образ повешенного Ниса. На глаза навернулись слезы, и Рейган непроизвольно схватился за плащ своего виллема.

– Это ты, вороненок… – прошептал Бренн, не открывая глаз, а потом со стоном перевернулся на спину.

Краем глаза Рейган уловил блеск возле его кармана и повернул голову. На земле лежало простое серебряное кольцо. Словно в забытьи Рейган протянул к нему руку и поднял. В тот же миг волосы встали дыбом от поразившей его силы. Где-то на стене громко каркнул ворон, предрекая свершение судьбы.

– Нет! – где-то на краю сознания услышал он крик Бренна.

Однако кольцо уже само плотно обхватило тонкий мальчишеский палец.

Глава 4

– Ауч! – разнесся по поляне возглас боли.

– Сиди тихо! – строго велела Иона, обрабатывая глубокий порез на предплечье мужчины перед ней.

Они сидели так вот уже десять минут. Несмотря на раны, незнакомец смог дойти до ручья и опустить в него пустой бурдюк, а затем с помощью холодной воды привести пострадавшую от его рук девушку в чувство. Он больше не нападал и не проявлял агрессию. После пробуждения Иона хотела убежать, но один взгляд на незнакомца заставил ее сжалиться: все его тело покрывали ссадины и порезы, он припадал на одну ногу и явно страдал от лихорадки. И много-много раз извинился за случившееся.

– Прости меня, – снова виновато произнес он, указывая на ее шею. – Не смог совладать с собой после… всего. И спасибо, что не ушла.

Иона поморщилась. Шею и в самом деле ужасно ломило, а грудь горела при каждом вздохе. Стараясь не обращать внимания на боль, она решила отвлечься беседой.

– Как тебя зовут? – спросила Иона, перевязывая рану.

– Вейлин, – ответил он, внимательно следя за ее ловкими пальцами.

– Сын волка? – удивилась она. – Вот это имя!

– Да, мой наставник решил, что оно мне подходит. Что бы это ни значило в его понимании.

После этих слов Вейлин нахмурился и провел свободной рукой по лицу, словно сбрасывая с себя тяжелые думы. Опустив глаза, Иона заметила еще одно украшение – квадратный медальон со сложным узором из вязи на мужской шее. Шнурок, на котором он висел, покрывало множество узелков. Подняв глаза, Вейлин встретил ее вопросительный взгляд.

– Он вчера умер. Мой наставник.

– Мне жаль. Надеюсь, его душа найдет покой, – проговорила она.

– Сомневаюсь, что он достоин Равнины Блаженства, – внезапно усмехнулся Вейлин и закатил глаза. Затем он снова с любопытством осмотрел целительницу: – Могу ли я узнать твое имя, дитя Диан Кехт? Чтобы знать, за чью помощь мне благодарить богов?

Под его лукавым взглядом Иона покраснела. Еще никто не называл ее дочерью бога целительства.

– Иона. Меня зовут Иона.

– И что же обозначает твое имя? – Он особенно выделил предпоследнее слово.

– Ничего особенного, – пожала она плечами. – Птица. Голубка.

– Тебе подходит.

Иона закончила работу и сложила принадлежности в свою холщовую сумку. Вейлин, слегка покачиваясь, встал вместе с ней. Иона поразилась его росту: она была высокой, но, стоя прямо, едва доставала ему до подбородка.

– Как ты сюда попал? Охотился? – Иона указала на свою находку: – Я наткнулась на сумку неподалеку. Наверное, это твоя?

Вейлин открыл рот, намереваясь ответить, но так и не произнес ни слова. Он наклонил голову, словно пытаясь что-то вспомнить, и нахмурил брови. Забрал из рук Ионы сумку, покопался в ней и вытащил на свет черную холщовую рубаху. Осмотрел ее и снова задумался. Наконец, словно признавая очевидное, он признал: