Эмма Скотт – Обещание сердца (страница 18)

Когда концерт закончился, я поднялся с места, намереваясь спуститься к Шарлотте. Однако все зрители тоже подскочили на ноги, наполняя зал громом аплодисментов. Ощутив, как сжалось сердце, я приложил руку к груди.

«Наслаждайся, детка. Это все для тебя».

Я должен был позволить ей пережить этот момент триумфа. Она вполне могла разозлиться на меня или расстроиться, и своим внезапным появлением я только испорчу ей вечер. Поэтому я решил выйти на улицу и немного подышать воздухом, чтобы собраться с силами. А когда толпа поредеет, я вернусь и найду Шарлотту.

Вечер выдался прохладным, но не слишком холодным. Я прислонился к стене, чувствуя, как ветерок приятно овевает разгоряченную кожу. Внезапно раздался голос, который я безумно желал услышать последние полтора месяца.

– Ной!

Прямо передо мной – на расстоянии вытянутой руки – возникла Шарлотта.

– Привет, детка.

Она судорожно вздохнула, и сердце в моей груди замерло в ожидании.

– Я сейчас наброшусь на тебя, – предупредила она.

– Боже, да, – выдохнул я.

Шарлотта врезалась в меня всем телом, и я оторвал ее от земли, подхватив на руки и крепко прижав к себе. Я вдохнул ее аромат. Господи, моя Шарлотта. Я тысячу раз представлял себе этот момент и все равно оказался не готов к нахлынувшим на меня чувствам. Как же сладко обнимать ее и слышать тихие, полные боли всхлипы!

Она совсем не изменилась. Осталась столь же прекрасной, как и в моих воспоминаниях. Я ощущал ее красоту ладонями, чувствовал в неистовом биении сердца, колотящегося в унисон с моим.

Я немного ослабил объятия и поставил Шарлотту на землю, а потом принялся целовать ее глаза, нос, мокрые от слез щеки и дышать ею. Наши губы встретились, и поцелуй отозвался в каждой клеточке моего тела. Я вложил в него всего себя, надеясь только на то, что боль разлуки и все трудности путешествия не нахлынут на меня в самый неподходящий момент. Нет, я чувствовал лишь чистую радость.

И любовь. Прежде всего любовь.

– Боже, детка, – прерывисто выдохнул я, уткнувшись ей в щеку.

– Знаю, – тихо согласилась она. – Я все знаю…

Мы долго стояли там, в объятиях друг друга, пока из консерватории не начали выходить зрители. Мимо нас засновали люди, и мы наконец-то вернулись в реальный мир. И ощутили совсем другую потребность, пробужденную близостью тел.

Мы отправились в отель, расположенный в квартале отсюда. Маленький и пропахший стариной. С собственной историей. Хотя нам хватило бы и чего-нибудь попроще.

– Платить тебе, – заявила Шарлотта на ресепшене. – У меня с собой ничего нет. Я боялась, что ты снова исчезнешь, и помчалась за тобой, спрыгнув со сцены.

– Ты спрыгнула со сцены?

Я не стал дожидаться ее ответа и бросил на стойку кредитную карточку, после чего снова заключил Шарлотту в объятия. Я жадно поцеловал ее, исследуя языком каждый уголок ее рта, желая прямо сейчас попробовать ее на вкус. Я безумно скучал по ней. Мое тело тоже истосковалось по ее ласкам.

Мы поднялись на один пролет по скрипучей лестнице, открыли ключом дверь, и для меня осталась лишь Шарлотта. Ее кожа, волосы, прижатое ко мне тело, запах… все это принадлежало мне.

Она обхватила меня руками за шею и притянула к себе ближе, чтобы поцеловать. В тот миг, когда наши губы встретились, я едва не свалился с ног – настолько страстное желание охватило все мое тело. Я застонал и с таким отчаянием впился в рот Шарлотты, что вполне мог поранить ее зубами, однако сейчас ей явно не хотелось нежностей. Она отвечала столь же яростно, и я буквально чувствовал бушующую в ней страсть.

– Подожди, постой, – выдохнул я, едва Шарлотта потянулась к ремню на брюках. – Тебе может не понравиться, когда я расскажу, где был и что делал, – пояснил я вперемешку с поцелуями. Какой божественный вкус и запах! – Возможно, ты разозлишься. И возненавидишь меня.

– Ты кого-то убил? – спросила она, стягивая с меня пиджак.

– Нет, – ответил я и снова прижался к ее губам, не в силах сдержать стон. Господи, ее руки были повсюду.

Шарлотта рванула жилет на мне, отчего пуговицы посыпались на пол.

– Ты изменил мне? – Она спрашивала в шутку, но сама мысль об этом была подобна удару кулаком в живот.

– Нет, черт возьми.

– Тогда я не стану упускать возможность.

Шарлотта снова притянула меня ближе. Касаясь ее губ, наслаждаясь ее поцелуями, я чувствовал, что она улыбается.

– Может, лучше не торопиться? – предложил я. Я едва ли мог связно мыслить, ощущая ее прикосновения, но мне все равно хотелось доставить ей удовольствие. – Шарлотта, я люблю тебя… И безумно хочу. Скажи, что все в порядке.

– Я тоже хочу тебя. И жажду стать твоей, – выдохнула она. – Все хорошо. Просто отлично. – Шарлотта вдруг резко замерла и тихо вскрикнула: – О нет… боже, у нас ведь не…

– В левом кармане пиджака, – подсказал я.

Она с явным облегчением рассмеялась.

– Шутишь?

– Ну что сказать? Я чертов бойскаут.

Шарлотта на мгновение отстранилась, чтобы достать презерватив из пиджака, а затем мы продолжили с того места, на котором остановились. Я прижал ее к стене небольшого гостиничного номера и обрушил шквал жадных, исступленных поцелуев.

Господи, я до сих пор не мог поверить, что все это реально. Я так долго страдал от разлуки с ней, а сейчас Шарлотта сама тянулась ко мне, желая подарить свой особый поцелуй. Моих губ коснулось ее горячее сладостное дыхание, а потом ее приоткрытые губы. Она скользнула языком мне в рот и тут же отступила. Я сжал ее бедра и притянул ближе к себе. Склонил голову, желая продолжения, но Шарлотта немного отодвинулась, а после нежно прикусила мою нижнюю губу, пососала ее и облизала кончиком языка.

Этот гребаный поцелуй лишил меня остатков разума.

Мне хотелось разорвать платье прямо на Шарлотте, но у нее не было другой одежды. Поэтому я просто задрал подол и, просунув под него руку, скользнул ладонью по ее обнаженной коже. А вот стрингам так не повезло. Я разорвал тонкую полоску материи у нее на бедре и громко застонал, коснувшись пальцами ее плоти.

– Да, – выдохнула Шарлотта, уткнувшись мне в шею, после чего натянула на меня презерватив. – Пожалуйста, Ной…

Я приподнял ее, и она обхватила мои бедра ногами.

– Крепче, детка.

Она сжала ноги, сильнее цепляясь за меня, и впилась ногтями в кожу на затылке. Горячие, мягкие, влажные губы прижались к моим, и я вошел в ее тело.

Моя любимая девочка. Моя Шарлотта.

Я вонзался в нее с такой силой, что даже не удивился, если бы маленький старый отель рухнул прямо у нас на глазах, однако мной двигало не только вожделение. Любовь наполняла каждую клеточку моего тела, заставляла меня проникать все глубже, делать Шарлотту своей. Но не утверждать над ней свою власть, а, напротив, с ее помощью обретать цельность.

«В ней вся моя жизнь».

– Ной, – прошептала она. Потом она вскрикнула и вцепилась в меня с таким отчаянием, как будто никогда не желала отпускать.

«И не надо. Позволь мне всегда быть рядом…»

Все мысли рассеялись, и остались одни только ощущения. Мой темный мир наполнился нежностью и страстью, прерывистыми вздохами и стонами. Я чувствовал ее кожу, руки, губы, сладостное напряжение ее тела, нарастающее удовольствие и любовь, связавшую нас вместе. Все это слилось воедино, достигнув крещендо, а после превратилось в нечто нежное и глубокое.

Когда мы утолили первый плотский голод – неистовую потребность снова стать единым целым, – я опустил Шарлотту на ноги. Ненасытные прикосновения сменились глубокими, нежными поцелуями, а жаркая страсть – сладостной, тягучей истомой. Я не мог оторваться от ее губ и почти забыл, что нужно дышать. Моя Шарлотта вернулась, и большего мне не нужно. Только она.

Я коснулся рукой ее щеки и убрал с лица волосы, выбившиеся из замысловатой прически. Я почти пожалел, что так грубо набросился на нее. Я избавился от презерватива, застегнул ширинку и разгладил ее платье. Шарлотта заслуживала нежных, неторопливых ласк. Однако я чувствовал, что она улыбается.

– Ты сегодня была поразительна, – прошептал я с улыбкой. – На сцене. Ты потрясающе играла.

– Поверить не могу, что ты слышал меня. Что ты вообще здесь, – выдохнула Шарлотта, скользя руками по моей груди. Она потянулась к пуговицам моей рубашки и расстегнула их одну за другой. Стянула с моих плеч рубашку, затем майку и прижалась к обнаженной груди. Она нежно коснулась губами кожи, прямо над сердцем. – Я так люблю тебя, – вздохнула она. – И очень по тебе скучала.

– Я тоже скучал по тебе как никогда. К сожалению, я должен был…

Шарлотта коснулась влажными губами моих губ, заставляя замолчать.

– Не сейчас. Расскажешь потом.

Я провел руками по ее спине и в бархатистых складках платья нащупал застежку молнии. Дернул за язычок и стянул с плеча одну бретельку, припав губами к гладкой коже. Расстегнутое платье легко соскользнуло на пол. Я поцеловал Шарлотту в губы, в подбородок, потом спустился к шее, продолжая ласкать руками обнаженную спину. От ее волос пахло ванилью и сиренью, дыхание отдавало мятой и ее собственной сладостью, а вкус оказался слегка соленым. Я сцеловал слезы с ее щек, провел языком по губам и снова накрыл ее рот поцелуем.

Я скинул ботинки, штаны и носки, а затем заключил Шарлотту в объятия, приподняв над полом, но почти не чувствуя ее веса. Она положила руки мне на плечи, возвышаясь надо мной, и зарылась пальцами в мои волосы.