Эмма Райц – Вопреки его правилам (страница 3)
Перед глазами вместо проносящегося подмосковного пейзажа маячил Демид. Господи, и пообщались ведь какие-то полчаса, а он словно под кожу успел залезть. Взгляд, голос, смех, запах… «А ты и поплыла, как мартовская кошка!» – ну а что мне оставалось?
В своих размышлениях я даже не заметила, как мы оказались в городе и его плотном транспортном потоке.
«Ой, подождите! – и тут до меня дошло: мы не обменялись номерами телефонов! – А как же быть? Допустим, адрес и время мы обсудили… Вот же…»
Я тупо уставилась в экран телефона, впившись пальцами в гладкую поверхность чехла. И словно по волшебству сверху отобразилось короткое сообщение: «Сбежать от меня хотела, зеленоглазка? В десять буду у тебя. Демид».
Сдержав нервный смех, я бесшумно выдохнула через рот и отправила ему ответ: «Рада, что ты так быстро раскусил мой коварный план! В десять буду готова».
– Приехали, Олеся Викторовна, – добродушно произнёс водитель.
– Отлично! Спасибо, Игорь Иванович! До свидания.
Сидя за столом в окружении малознакомых мне людей, я на автомате удерживал на лице пластиковую полуулыбку, а сам попеременно проваливался в мысли о предстоящем свидании и о рабочих встречах с несколькими крупными московскими клиентами.
Не знаю почему, но во мне крепла уверенность, что ночка меня ждёт горячая. В своих фантазиях я уже сжимал ладонями узкую талию Олеси. Интересно, какое на ней будет бельё? Я бы сделал ставку на чёрное или бордовое кружево. Его удобнее стаскивать зубами с тела… «Эй, стоп!» – я так увлёкся, что неуместное возбуждение не заставило себя ждать. Усилием воли переключился на цифры будущих сделок.
– Демид, ты с нами?
– А?
– Я спросила, помнишь ли ты свои ощущения от начальной школы? – повторила Ирина.
Я, слабо понимая суть её вопроса, тупо уставился на жену отца.
– Хоть что-нибудь? Тебе было интересно? Сложно? Может быть, страшно?
Как ни старался, но так и не удержал глаза от закатывания:
– Мне было скучно.
– Даже так?..
– Демид был математическим гением, – отозвался отец. – Школьный курс проглотил к седьмому классу. Правда, с остальными предметами оставались напряги.
– Неправда. Не было никаких напрягов. Просто было неинтересно.
Ирина снова улыбнулась своим елейным личиком:
– Но ведь ты в совершенстве владеешь английским.
– Выучил, играя в сетевухи, – я ненавидел говорить о себе, особенно с людьми, которые были мне безразличны.
– А что такое сетевухи? – Сонька прыснула в тарелку супа.
– Вырастешь – узнаешь.
– Ну Демид!
– Игры такие. Для мальчиков. Девочкам туда нельзя.
– А я притворюсь мальчиком!
– Милая, убери локти со стола, – Ирина раздраженно вздохнула.
Дальше я снова провалился в забытье, и, к счастью, до конца посиделок меня больше не дёргали. Зато потом…
– Демид, мне нужно с тобой кое-что обсудить. Ты ведь не прямо сейчас уезжаешь?
Я глянул на часы:
– Минут сорок у тебя ещё есть.
– Отлично, пойдём ко мне в кабинет.
Тон отца показался мне подозрительным: он странно улыбался и прятал руки в карманы брюк, словно задумал какую-то авантюру.
Мы зашли в просторный кабинет с дубовой мебелью и огромным окном, выходившим на цветущий сад. Шум шагов заглушал мягкий зелёный ковёр. Я плюхнулся на тёмно-рыжий кожаный диван и, расправив плечи, положил руки на широкую, но низковатую для моего роста спинку:
– О чём поговорим?
– О тебе.
– Обо мне?
– Как у тебя дела на личном фронте? – отец плавно присел за огромный рабочий стол. – Или ты всё так же держишь оборону?
«Началось…»
– Ты хочешь знать, есть ли у меня постоянная спутница?
– Да.
– Нет. И не планирую.
– Прекрасно. Отличная новость, – отец довольно хлопнул в ладоши, а я свёл брови от удивления.
– И как это понимать?
– Мне нужно, чтобы ты женился на дочери Эдуарда Пахомова.
Я завис, тупо моргнув.
– Демид, не тормози. Мы с ним планируем слияние банков. А ещё у него есть хорошие подвязки на индийском рынке. И возможно, ты помнишь, что я туда стремился пролезть за несколько лет до президентства.
– А я тут причём? – внезапное осознание того, что родной отец решил взять меня в оборот в качестве инструмента достижения сверхприбыли, накрыло волной холодного бешенства.
Он сжал челюсти, но продолжил улыбаться:
– Ну как же? Совместно работать над такими масштабными вопросами можно только при наличии твёрдых гарантий. А что может быть лучше, чем брак? Пахомов заимеет место у меня в тылу, а мой бизнес, которым, как ты знаешь, я ввиду должности сейчас не имею права заниматься вплотную, получит мощный толчок в развитии. В конце концов, ты – один из наследников. А значит, заинтересован в кратном преумножении капитала.
– Нет, – отрезал я.
– Что нет?
– Я не заинтересован. И жертвовать собой ради твоих миллиардов не намерен.
– Никто и не просит от тебя жертв. Это договорной брак по контракту. От вас понадобится только совместный ребёнок. А лучше два.
– Я похож на проститутку? Должен спать с кем-то за деньги?
– Конкретно сейчас ты похож на идиота, – взгляд отца стал ледяным. – Существует множество способов заиметь потомство и без прямого контакта. Хоть суррогатную мать наймите.
– Нелюбимые дети от ненавистной жены. Неужели я за столом был слишком саркастичен, что ты решил наказать меня настолько строго?
Затылок уже вовсю жгло от негодования. Он даже не предлагал. И не просил. Он просто привёл меня сюда и заявил, что ему «нужно».
– Демид. Ты не понял?
– Я-то как раз всё понял. Это ты не понял. Никакого брака. Никаких контрактов. Мне это без надобности.
– Речь вообще не о тебе.
– Конечно. Речь о твоём состоянии. Повторюсь, оно меня не интересует. Я зарабатываю в разы больше, чем успеваю тратить. Если нужно, подпишу отказ от наследства, – поняв, что находиться в этом доме больше не могу и не хочу, я поднялся на ноги с острым желанием забрать вещи и свалить в свою студию на Пресненской набережной.
– Стоять, – голос отца прогремел на весь кабинет предупредительным выстрелом. – Я не закончил.