Эмма Райц – Фенрир. Том III. Пленник иллюзий (страница 58)
– Прекрати…
– Поталин сжалился и подарил мне домашние майские праздники. Сейчас заскочу в Кремль, быстро скину все материалы и отчёты и буду готов забрать Саньку. Соскучился до чёртиков. По всем вам.
Лера растерянно кашлянула:
– Э… Насчёт Саньки…
– Что такое?
– Я же говорю. Была уверена, что ты вернёшься позже… А несколько дней назад мне позвонила твоя тёща и…
Морок шумно выдохнул в трубку:
– Господи, только не это…
– Она сходу начала так активно щебетать, что я растерялась и… Дальше как в тумане. Прости, Денис, я не знаю, как так вышло… В общем, вчера утром Санька и Карина улетели в Рим на все майские…
– Не понял.
– Я сама ничего не поняла. Эта женщина… Она… – Лера снова нервно рассмеялась. – Нет, я знаю, нужно было с тобой посоветоваться. Но София Николаевна… Как ты с ней справляешься?
– Никак…
Они оба замолчали, осознавая всю иронию ситуации, а потом одновременно рассмеялись.
– Я даже не помню, в какой момент к её первоначальному желанию увидеть внука добавилось предложение отпустить с ним и мою дочь… Но! Правда, я всё сделала как надо. Они с охраной, с метками, так что можешь не волноваться.
– Я и не волнуюсь… – хмыкнул Денис. – София даст фору любому из телохранителей «Феникса». Так что… Не… Зав… Роб…
Пики поморщилась от внезапных помех:
– Ты пропадаешь.
Следом раздались короткие гудки, а через две секунды Лера услышала в динамиках запись собственного голоса: «Внимание! Вы подключены к резервной спутниковой системе связи «Феникс-36». Это не учебная тревога!»
– Что за…?
Вдалеке тревожными переливами уже звенели спецсигналы приближавшихся к светофору государственных автомобилей. Пики с подозрением проследила за вереницей крупногабаритных бронированных Аурусов тёмно-синего цвета, на которых перемещались группы ОМОНа ФСБ.
Сделав глубокий вдох, Лера включила радио, откуда ещё один заблаговременно записанный голос повторял: «Внимание! Город Москва переведён в режим чрезвычайной ситуации. Работа аэропортов временно приостановлена. Выезды из города перекрыты. Режим сотовой связи ограничен. Пожалуйста, не поддавайтесь панике и не оказывайте сопротивление представителям власти!»
На дисплее снова высветился номер Дениса.
– Что происходит? Я в центре города, и тут ОМОН и…
– Хотел бы я знать, – процедил Морок. – Не могу пробиться к… Погоди. Мне звонит Моцарт. Сейчас подключу его третьим.
– Это не обязательно… – начала было Лера.
– Вы двое… – раздался сипловатый мужской голос. – Прекрасно. Значит, мне не придётся делать лишние звонки…
* * *
Волны Балтийского моря лениво облизывали полупустой берег, шепча что-то своим редким зрителям. Андрей, стоя в обнимку со Златой, смотрел вдаль и глубоко вдыхал холодный горьковатый воздух, пока ветер мягко взъерошивал его волосы и бесстыдно заигрывал с длинными медными пружинками прядей Геллы.
Накануне их задание было успешно завершено, и теперь они любовались морским горизонтом, стоя босиком в прохладном влажном песке на бесконечном пляже Балтийска.
– Ты замёрзла, – шепнул Фенрир, крепче прижимая Злату к себе и стараясь спрятать её в свою расстёгнутую ветровку.
– Совсем чуть-чуть, – та привычным движением забралась ладонями под его толстовку, задумчиво вздохнула и забавно потёрлась носиком по щетине на шее Андрея. – Но тут так красиво…
– Когда я приезжал к ба и деду в Калининград, в выходные мы всегда выбирались сюда. Я уже и забыл…
– Забыл?
– Ага. Иногда открывал купальный сезон прямо в майские.
– Вода же ледяная…
Фенрир качнул головой, щекоча подбородком макушку рыжей:
– Я ни разу не заболел. Как будто… Не знаю… Как будто это моё место силы. Даже не в Самаре, а именно здесь.
Они снова замолчали. Мимо проносились любители пляжных пробежек, брели незнакомцы с собаками на длинных поводках. По деревянному настилу, отделявшему песок от высокой прибрежной травы, прогуливались молодые мамы с колясками. Солнце ласкало уже почти летними лучами и еле слышно обещало какую-то совсем близкую радость…
Андрей сунул руку в задний карман джинсов и нащупал широкое золотое колечко, которое ему отдала бабушка, когда он приехал за ней в Калининград, чтобы сопровождать до Москвы. Фенрир завис на несколько секунд и поморщился от воспоминаний.
– Всё хорошо? – Злата, в последнее время особенно остро ощущавшая любые перемены в его настроении, переступила с ноги на ногу.
– Где-то через полгода после смерти деда отец решил, что бабушку нужно перевезти с этого отшиба к нам поближе, и поручил мне этим заняться. Она, конечно, восприняла новость без энтузиазма, но подчинилась.
– Никто не хочет уезжать из привычного мира в незнакомое место…
– Согласен. Я торопился. Очень не хотел тратить на эту суету весь свой отпуск, чтобы успеть ещё на неделю слетать куда-нибудь и как следует оттянуться. Нанял бригаду, которая за два дня под оханье ба шустро распределила вещи на «жизненно ей необходимые» и «пригодные для раздачи нуждающимся». Что-то из мебели она наотрез отказалась оставить, набрала несколько коробок крайне памятных вещей.
– Представляю, – хихикнула Злата в вырез его толстовки.
– Пришлось заказывать целый контейнер. А ещё нужно было решить вопрос с самой квартирой…
– Вы не оставили её для себя?
– А зачем? – Андрей пожал плечами и проследил за стремительным полётом двух больших чаек. – Дорога она была населявшими её людьми, а пустая… Отец решил, что в ней нет особого смысла. И я с ним согласен.
– А я бы оставила…
– Позиция спорная, да. В общем, квартиру я скинул достаточно быстро, оформили всё за пару дней, и пришло время улетать.
Фенрир замолчал и напряжённо сглотнул, снова вглядевшись в горизонт и маячивший там тёмно-серый военный корабль.
– И бабушка резко передумала? – Злата вернула его из задумчивости.
– Нет. Я был уверен, что она захочет съездить на кладбище, попрощаться с дедом, но она попросила привезти её сюда. Часа два она сидела тут и молча рассматривала море.
– А ты смотрел на часы и раздражался?
– Да.
– Гадёныш.
– Мягко сказано, – Андрей вздохнул, достал из кармана куртки пачку сигарет и закурил. – Хотя казалось бы. Мы летели частным рейсом, не были слишком критично привязаны ко времени и могли переиграть расписание. Но у меня прям свербило… В какой-то момент я не выдержал и сказал, что нам пора. Она так грустно улыбнулась мне. Потом повернулась к морю и прошептала: «прощай, Лёшенька».
Злата подняла взгляд на Фенрира, нервно теревшего глаза.
– Ты плачешь?
– Нет, дым попал.
Понимающе улыбнувшись, рыжая ещё крепче обняла его.
– Для неё муж был морем, а не мертвецом в могиле. Поэтому и прощалась она с ним здесь, а не просто пялилась на дурацкие волны, как я думал. И в ту секунду, ты не представляешь, каким мудаком я себя почувствовал. Хотелось сквозь землю провалиться… Начал извиняться, предложил остаться тут ещё на денёк, если ей нужно больше времени.
– Кажется, с тех пор ты не сильно изменился… – Злата хихикнула ему в шею.
– Знаю…
– И что ответила ба?
– Что… что всё в порядке, и нам действительно пора ехать, – Андрей в последний момент удержался и не стал рассказывать, что бабушка сначала рассмеялась, а потом поцеловала его в нос и, сняв с пальца обручальное кольцо, отдала ему со словами «подари его той самой».