Эмма Райц – Фенрир. Тетралогия (страница 78)
«Господи, лучше бы я домой поехал… Он ведь не даст мне поспать, вынесет весь мозг теперь… Ох, Андрюха… Неужели нельзя было держать себя в узде рядом с ней?!.. В кого ты такой безбашенный?.. Отец вроде не был замечен…» – Денис нехотя открыл глаза и обречённо уставился в окно.
– Если я узнаю, что он хоть пальцем тебя тронул…
– Тронул! Тронул, папа! И не пальцем! И не раз! Доволен?!
Владислав замер с открытым ртом, словно рыба, выброшенная океаном на песчаный берег.
– Ч‐что?!
– Что слышал! Всё! Хватит! Я больше не желаю об этом говорить!
– Да мало ли, что ты!..
– Я сказала, хватит!!! Всё было по взаимному согласию! Было и закончилось! И если ты ещё хоть слово в его адрес произнесёшь, если только подумаешь о том, чтобы посадить его, я тебя в жизни больше отцом не назову, понятно?! – Лея запрокинула голову вверх, силясь не разрыдаться и восстановить нормальное дыхание. Горло болело, в висках шумел пульс, солнечное сплетение горело огнём…
– Понятно… – Поталин свёл брови и уставился на Морока с таким бешеным остервенением, что тот невольно начал вспоминать формулировку заявления об увольнении по собственному желанию.
– Ты мне за это ответишь, Денис Александрович…
– Нет! Только посмей! – Лея впилась в отца бешеным от злости взглядом. – Мне не четырнадцать! Мне почти двадцать четыре! И, да! Я хотела этого! Сама! Я имею на это право! За свою… свою девственность отвечаю я! А не Денис Морозов, Андрей Давыдов или Владислав Поталин! Вбей уже себе это в свой гениальный мозг! Тема закрыта!
– Я тебя не узнаю…
– Чудесно, – до боли сжав челюсти, Лея молчала весь остаток пути…
Покинув базу, Гелендваген свернул в противоположную кортежу сторону по направлению к Москве. Макс мельком поглядывал на сына, но долго не решался как‐то прокомментировать увиденное. Андрей сидел неподвижно, прикрыв глаза и часто поверхностно дыша.
На въезде в город Давыдов‐старший всё же позволил себе высказаться, о чём, правда, пожалел уже через несколько минут.
– Выбирая женщину, не мчись только за чувствами. Вы оба должны быть… из одного мира. Иначе это всё недолговечно…
Фенрир открыл глаза и покосился на отца.
– Я забил на этот пункт в попытках удержать Вету. И ты знаешь, чем всё закончилось…
– Да? А с матерью ты тоже жил в разных мирах?
Макс цокнул языком и вздохнул:
– У нас с твоей матерью всё было сложно в другой плоскости.
– Ага. В твоей единственной плоскости.
– Что ты имеешь в виду?
– Не притворяйся, что не понял.
– Если это укол в адрес моего трудоголизма, то мимо. В те дни я вертелся, чтобы прокормить семью!
– Ммм… А потом?
– Андрей, мы вроде о тебе говорим.
– Пфф… Да мы всегда обо мне говорим. Давай разок и тебя зацепим. Ну? Потом? – Фенрир ударил по бардачку. Крышка мягко опустилась, и внутри ожидаемо оказалась пачка сигарет. Он выхватил её и с безумным удовольствием закурил.
Макс хмуро опустил оба передних стекла:
– Что – потом?
– Это я спросил. Что же потом? Когда голодная курсантская жизнь была позади? Миры всё так же остались слишком разными?
– Я помогал вам всем, чем мог. Но решение развестись приняла твоя мать, если ты не в курсе.
– А ты и рад был…
Макс до боли сжал руль и скрипнул зубами:
– Не был я рад!
– Тогда чего же не попытался всё исправить?! Или свободная жизнь, время на свою немецкую колымагу и круглосуточная служба родине были поинтереснее?..
– Ты решил выяснить отношения прямо сейчас?
– А что? Тебе не очень удобно? Можем перенести на вечер.
– Я не знаю, что у тебя там произошло с Леей Поталиной, но не собираюсь выступать боксёрской грушей для твоего раненого самолюбия!
– Да тебе всегда похер было… – швырнув окурок в окно, Андрей закурил вторую сигарету. Никотин растекался по венам и дарил блаженное онемение в мышцах.
– Я бы исправил всё, если бы это было нужно обоим. Но твоя мать ни разу даже не намекнула.
– Чего?! – Фенрир поперхнулся дымом и с трудом откашлялся. – Не намекнула?! Не намекнула?!! Ты вообще, блядь, слепой что ли?! Она ни с кем не встречалась и не вышла во второй раз замуж! Хотя была чуть ли не первой красоткой в Самаре! Это не намёк?! Пап, ты… Лучше б молчал…
Недокуренная сигарета улетела в окно. Андрей снова попытался откашляться и обессиленно прижался лбом к холодному стеклу.
– У тебя зато, я смотрю, успехи покруче моих.
– Я хотя бы не притащил тебе в двадцать один год новорождённого внука.
– И на том спасибо. Хоть в чём‐то ума тебе перепало побольше, чем мне.
Давыдов‐младший саркастично скривился, глядя на отца. Макс уставился на него в ответ и резко нахмурился:
– У тебя глаза краснее зимней рябины.
– Я в курсе.
Нажав на кнопку быстрой связи на приборной панели, Макс набрал номер Леры:
– Мы едем в госпиталь. Если ты ещё в пути, поворачивай туда.
– Э… А что случилось?
– Я в порядке! – вмешался Андрей. – Просто устал!
– Вот пусть врач и подтвердит твоё «в порядке»!
– Так, мальчики. Время полседьмого, прекратите орать оба. Жду вас в приёмном покое.
– Мне нужен новый телефон. Мой пал смертью храбрых на тверской трассе.
– Это никак не терпит?
– Нет, не терпит. Машина взорвана, а чтобы перемещаться по городу, мне нужно чем‐то вызвать такси. Силой разума я пока не научился.
– Ладно… – покрутив пальцами навигатор, Андрей свернул в сторону цифрового торгового центра.
– Доброе утро! Чем могу помочь?
Войдя внутрь, Фенрир прищурился от яркого света.
– Мне нужен Террафон Z16 в ударопрочном корпусе с максимальным объёмом памяти и функцией спутниковой связи.
– Минуту… – улыбчивая девушка‐консультант сделала вид, что не оказалась ошарашена больным видом первого утреннего покупателя, и её пальцы ловко что‐то набрали на дисплее кассы. – Есть в чёрном и металлическом цветах. Вам какой?
– Давайте чёрный.
– Четыреста девятнадцать тысяч. В рассрочку или единоразовая оплата?