Эмма Орци – Царство юбок. Трагедия королевы (страница 116)

— Ты, кажется, хочешь, чтобы Республика снисходила до покупки игрушек заключенным преступникам? — с презрительной улыбкой проговорил Петион.

— Вы приказали мне навестить в Тампле больного мальчика и прописать лекарства, нужные для его выздоровления. Я не могу излечить его болезнь, но могу доставить некоторое облегчение его страданий. Одно из моих лекарств называется «игрушка», а дальнейшее не мое дело.

— Ты говоришь, что болезнь маленького Капета неизлечима?

— Неизлечима, гражданин.

— Ну, — сказал Петион с жестокой улыбкой, — в таком случае Республика может разрешить купить игрушку последнему из Капетов. Они в течение многих столетий играли счастьем народа и последнее, что Республика даст последнему из Капетов, будет также игрушкой. Гражданин доктор, твое заявление будет уважено. Первое освободившееся место, подходящее Симону, будет предоставлено ему, для того чтобы он имел возможность пользоваться свободой. Маленькому Капету будут даны какие-нибудь игрушки, а ты позаботишься о том, чтобы ему давали укрепляющие лекарства. Ты будешь наблюдать за ребенком до его смерти.

XXVII

Игрушка

На другой день в мрачную камеру маленького Капета было доставлено несколько игрушек и поставлено у постели больного. Но жена сапожника тщетно заставляла плясать картонных плясунов и лаять деревянных собак, ребенок даже не открыл глаз и не обращал никакого внимания на вещи, присланные комитетом.

— Надо будет попробовать что-нибудь другое, — сказал сострадательный чиновник. — Не знаете ли вы, гражданка, какая игрушка может порадовать маленького Капета?

— Дайте ему лошадь, — воскликнул Симон. — Я уверен, что если бы ему сказали, что на улице стоит живая лошадь, на которой можно покататься, то он сейчас же вскочил бы; он просто представляется!

— Ты очень суров, гражданин, — пробормотал чиновник, бросая на больного мальчика сочувственный взгляд.

— Суров? — злобно повторил Симон, — Но в этом виновата эта проклятая тюрьма. Если я останусь здесь еще неделю, то сойду с ума.

— Да, но ведь ты знаешь, гражданин, что это протянется недолго. Первое свободное место будет предоставлено тебе.

— Хоть бы уж поскорей, — со вздохом проговорил Симон, — если я через неделю уйду отсюда, то на радостях куплю маленькому Капету лошадь, конечно, не живую, а деревянную, на которой он будет кататься по комнате. Скажи-ка, маленький Капет, — закричал Симон, наклоняясь над мальчиком, — ты хотел бы иметь красивую деревянную лошадь?

По губам мальчика промелькнула слабая улыбка, он открыл глаза и тихо проговорил:

— Да, я очень хотел бы иметь деревянную лошадку и очень обрадовался бы ей.

— Ну, гражданин, — торжественно воскликнул Симон, — ты свидетель; если я получу другое место, я подарю маленькому Капету лошадь. Ты разрешишь мне это, гражданин?

— Разрешаю, гражданин Симон, и доложу об этом комитету, чтобы потом не было никаких недоразумений. От души желаю тебе, гражданин Симон, чтобы твои желания поскорее исполнялись и чтобы ты поскорей освободился от своих тяжелых обязанностей.

К великому удовольствию Симона, это освобождение не заставило себя долго ждать. Уже через несколько дней предсказание доктора Нодэна исполнилось, и таможенный служащий, лежавший в больнице Отель Дье, умер. Директор больницы поспешил уведомить об этом комитет, и на другой день Симон был назначен преемником умершего.

Тот же самый муниципальный чиновник, который приносил игрушки больному ребенку, пришел, чтобы сообщить Симону новость; она была встречена большой радостью и бурным восторгом.

— Мы уедем отсюда, — ликовал Симон, — немедленно же. Наши вещи уже уложены и все готово.

— Вам придется подождать до завтра, друзья мои, — с улыбкой ответил чиновник, — Твой преемник, гражданин Симон, может прибыть только завтра в десять часов утра.

— Это печально! — со вздохом проговорил Симон, — Время до завтрашнего дня покажется нам бесконечно долгим. Уверяю тебя, гражданин, Тампль мог бы обойтись эту ночь и без меня. Обе женщины там наверху заперты крепко, а маленького Капета даже и запирать не надо: он будет все так же безучастно лежать на своем тюфяке.

— Ребенок, значит, очень болен? — с участием спросил чиновник.

— Не то, чтобы очень болен, — равнодушно ответил Симон, — но доктор Нодэн, который приходит каждый день, говорит, что у него голова не совсем в порядке, и велел обстричь ему волосы, чтобы голове было легче. Жанна Мария обстрижет его, и затем прощайте! Мы уедем!

— Разве больше ты ничего не должен сделать для маленького Капета? — строго спросил чиновник.

— Нет, — со смехом ответил Симон, — ах, я было и забыл!.. Ведь я обещал купить ему лошадь!

— Очень рад, гражданин Симон, что ты вспомнил свое обещание. Должен тебе сказать, что комитет, которому я сообщил о твоем обещании, был очень заинтересован вопросом; не забудешь ли ты его; вследствие, этого мне и было поручено передать тебе о новом назначении, чтобы потом доложить комитету. Поди и купи маленькому Капету обещанную лошадь, а завтра утром ты можешь занять свое новое место.

— Не успеет пробить десять часов на соборе Богоматери, как мы уже выберемся отсюда со всем своим скарбом, — со смехом ответил Симон, — а теперь я побегу, чтобы исполнить свое обещание.

Он надел красный фланелевый колпак на свои черные всклокоченные волосы и быстрыми шагами вышел из Тампля. Проходя мимо привратника последних ворот, выходящих на улицу, Симон остановился и вступил с ним в дружеский разговор. Он сообщил ему о новом назначении и о своем обещании.

— Не удивись, гражданин, — продолжал Симон, — если увидишь меня потом с лошадью; к сожалению, только не она повезет меня, а мне придется тащить ее. Я имел глупость обещать это и теперь приходится держать слово, тем более, что комитет разрешил мне.

— В таком случае я пропущу тебя с лошадью, даже если ты придешь поздно, — важно проговорил привратник. — Без разрешения комитета я не пропустил бы тебя, потому что вовсе не хочу рисковать головой.

— Я вполне понимаю тебя, дружище, — ответил Симон с довольной улыбкой, — мы хоть знаем, что имеем здесь, а куда нас отправит маленькая машина, никому не известно. Впрочем, ты можешь спросить муниципального чиновника Роже-ра, разрешено ли мне принести в Тампль деревянную лошадь.

Приветливо кивнув привратнику, Симон вышел на улицу, а когда дверь закрылась за ним, быстрым взглядом оглянулся вокруг. На углу ближайшей поперечной улицы беспечно стоял молодой посыльный и, казалось, ждал какого-нибудь поручения.

Симон быстро перешел улицу и подошел к посыльному.

— Ну-с? — громко спросил тот. — У тебя есть работа для меня, гражданин?

— Да, — тихо ответил Симон, — да, Тулан, работа есть. Завтра утром в десять часов я покидаю Тампль.

— Я это знал, — прошептал Тулан, — говори громко! Там стоит человек, который, кажется, наблюдает за нами.

— Пойдем-ка, пойдем со мной, гражданин, в игрушечный магазин! — громко закричал Симон, — И помоги мне снести мою покупку, мне одному не донести ее.

Посыльный Тулан беспрекословно последовал за ним. На углу улицы Гельдер он толкнул другого посыльного, стоявшего у стены.

— Прости, гражданин, — громко сказал он и шепотом добавил: — Завтра утром в десять часов. Прачка примет грязное белье у ворот. Ровно в десять часов мальчики должны выехать. Лошадь должна быть приготовлена.

— Хорошо, — ответил другой посыльный и с равнодушным видом пошел по улице Гельдер.

На улице Вивьен посыльный вошел в помещение большого игрушечного магазина.

Приказчик вежливо спросил, что ему угодно.

— Прежде всего разреши мне сесть, гражданин, — сказал посыльный, опускаясь на стул, стоявший пред прилавком, — а потом, если хочешь оказать мне благодеяние, дай мне стакан воды.

— Эй, Жан, — крикнул приказчик мальчику, — принеси гражданину стакан воды из колодца, поскорей!

Мальчик взял стакан и выбежал на улицу.

Тогда посыльный произнес:

— Через четверть часа они будут тут; уведомьте, пожалуйста, маркиза.

— Столяра Ламбера, хотите вы сказать? — прошептал приказчик. — Он живет напротив и стоит у двери, ожидая знака.

— Так подайте ему его, дорогой барон, — сказал посыльный.

В эту минуту вернулся мальчик с водой, и посыльный взял у него стакан.

Приказчик между тем подошел к двери, вынул из кармана синий платок с красной каймой и стал медленно и торжественно сморкать себе нос.

Человек в блузе, стоявший на другой стороне улицы, у дверей низенького домика, кивнул головой и вошел в дом.

— Так, — проговорил посыльный, — теперь, когда я немного отдохнул и выпил воды, я могу сказать вам, почему я так бежал. Я послал к вам гражданина, который хочет купить хорошую игрушку; он приведет с собой посыльного. Теперь я хочу знать, сколько процентов ты мне дашь с его покупки; ведь ты не можешь требовать, гражданин, чтобы я даром рекомендовал тебе покупателей?

— Я не хозяин магазина, а только приказчик, — ответил приказчик, пожимая плечами, — и не могу раздавать наград. Спроси мальчика, давал ли хозяин в таких случаях на чай; он служит здесь дольше, чем я.

— Господин Дюваль давал два сантима с франка каждому комиссионеру, который приводил ему покупателя, — важно проговорил мальчик.

— В таком случае и я дам тебе два сантима с франка, конечно, если ты, гражданин, купишь не меньше, чем на франк.