Эмма Ласт – Я выбираю тебя - Эмма Ласт (страница 35)

— Пока нет, — она вздохнула и, заправив прядь рыжих волос за ухо, сказала. — Мне Димитар понравился, но знаешь что? Я боюсь… что все время выбираю не тех.

— То есть?

— Может, Марьяна права, и я со своей заниженной самооценкой не могу поверить в то, что хороший и красивый мужчина захочет быть со мной? Вдруг я поведением жертвы привлекаю только абьюзеров?

— Ты же знаешь, Марьяна тоже не всегда была такой прошаренной в плане мужчин. И, положа руку на сердце, мне кажется, она давно перестала искать отношения.

— Почему? — удивилась Ангелина.

— А ты посмотри сама. Степа, Игорь, Ваня, кто там был еще… Денис, с ним она провстречалась меньше трех месяцев, и чем все закончилось? А после, как отрезало — ни одной истории про цветы, ухаживания, любовь. Только мы трахались там и там, он меня брал так и так, и член у него такой и не такой.

— Знаешь, что я обо всем этом думаю? Она боится любить. Выбирает недоступных, тех, к кому нельзя привязаться, кто не залезет в сердце и, как следствие, не сможет сделать больно, — согласилась Ангелина, испытав почти физическую боль, словно речь шла не о Марьяне, а о ней самой.

— Она боится любить, — усмехнулась Виталина. — И чего я тут распинаюсь, ты же дипломированный психолог. Сама все понимаешь.

Глава 42. Два года назад. Марьяна

— Верить нельзя никому. Они не стоят того, чтобы верить… не стоят…

Голова кружилась от слез. Нос так отек, что не пропускал воздух, и Марьяна дышала через рот. Ее мягкие пухлые губы покрылись чешуйками сухой кожи, и она облизала их, попутно откусив те, что мешались.

На язык прыснула солоноватая кровь, и Марьяна поняла, что перестаралась. Но, вместо того, чтобы остановить ее, сильнее вонзила зубы в мягкую плоть.

Через боль всегда приходит просветление.

Но не сегодня, потому что в груди снова заклокотали рыдания, и она с ненавистью растерла по щекам ненавистную тушь.

Все началось со Степы и той дурацкой валентинки в девятом классе. Она, Марьяна, была такая одна на всю параллель. Все знали, что он выбрал ее, а не Ингу.

И имя на валентинке было ее, Марьяны.

Если бы эта стерва не стояла на звонках, она получила его признание. У открытки в форме ромашки не доставало одного лепестка, зато на другом печатными буквами так, что и не разберешь, кто писал, стояло чужое имя — Инга.

Марьяна потом по всем урнам прошерстила в поисках этого лепестка, но мелкая интриганка наверняка смыла его в унитаз. И вся школа видела ее, Марьяны, позор — Степа признался в любви другой!

— Скажи всем, что она ее украла! — требовала Марьяна. — Что это была моя открытка!

— Нафига? Ты же знаешь, что мы вместе. Плевать, что думают остальные.

Но ей было не плевать, и они, конечно, поссорились. Теперь Марьяна понимала, что на то и был расчет, но сделанного не воротишь.

Зато она сдала промежуточные экзамены на самый высокий бал — вместо того, чтобы гулять с придурком Степой после уроков, Марьяна от злости зубрила формулы.

Игорь на первом курсе универа должен был утешить ее больное самолюбие, но и тут вышел провал. Ведь ему была не нужна ее душа, только красивое стройное тело. Он потерял интерес до того, как она успела почувствовать себя по-настоящему желанной.

— Это просто секс, — говорила Марьяна девчонкам, размазывая тушь по щекам. — Подумаешь, найду себе другого, посимпатичнее!

— Может, лучше восстановиться? — спрашивала Виталина.

— Я в порядке.

— Это точно было по обоюдному согласию? — мягко уточняла Ангелина.

— Конечно, было классно. Но что теперь, на нем одном свет клином сошелся? Я в принципе не планировала хранить себя для мужа — живем один раз, надо успеть все попробовать!

И Марьяна пробовала.

Искала любовь среди тех, кто был в принципе не способен ее дать. Выбирала молодых и красивых, не смущаясь ни дурной славы, что шла за ребятами по пятам, ни сомнительных компаний — ничего, что могло бы насторожить.

А потом с ней случился Денис. Настоящая любовь, в которую она перестала верить еще в школьные годы. С подарками, ухаживаниями, долгими переписками и нежным, наполненным страстью сексом.

И одной загвоздкой — богатыми родителями, для которых Марьяна была, как кость в горле.

— Я уеду на лето.

Они лежали в обнимку на пушистом пледе посреди городского парка. Рядом стояла корзина для пикника, фрукты и недоеденные бутерброды, которые Марьяна готовила сама — с мягким сыром, помидорами и хлебом, пропитанным бальзамическим соусом.

— Куда, опять на море летите семьей? — уточнила Марьяна.

Пальцы Дениса вспорхнули с ее позвоночника на плечо и обратно.

— Нет, в Италию.

— Ого, здорово!

— Ну, да… Буду там поступать.

Марьяна приподнялась на локте, убрала с лица длинную челку и спросила:

— В смысле, поступать? Ты же здесь уже поступил?

— Ну, буду переводиться. Там все равно вступительные нужны, на знание английского и еще по мелочи.

— Надолго? — спросила, переводя дыхание, чтобы не взорваться сразу и не поссориться.

Денис выждал паузу, потом как ни в чем не бывало закрыл глаза и сказал:

— Года на три, а там видно будет…

— Три года, — глухо повторила Марьяна. — А как же я?

Денис промолчал, и она вскочила на ноги.

— Я буду приезжать на каникулы, — совсем не ожидая такой реакции, он тоже поднялся. — Ну, ты чего. Я же вернусь потом, с хорошим образованием, смогу получить должность в крутой компании, буду хорошо зарабатывать.

— В компании отца? Ты у него и без образования будешь работать!

— Марьян, на кону мое будущее.

— Это тебе так мать сказала, да?

Денис снова промолчал, и она поняла, что решение принято. Принято давно, и Денис только сейчас поставил ее в известность.

Фактически, он только что с ней расстался.

— Ну, и скатертью дорожка! Вали в свою Италию!

— Опять истеришь? — устало проговорил он, но Марьяну уже понесло.

— Ничего, мамочка тебе сама подберет достойную партию! Женишься на итальянке, и оба родителя будут довольны!

Она сунула ноги в сандалии и, не застегивая, побежала прочь. Не оглядываясь, но в глубине души надеясь, что Денис окликнет ее, догонит и скажет, что между ними все по прежнему, и он выбирает ее, а не “свое блестящее будущее”.

Потому что ее никто и никогда не выбирал.

— Верить нельзя никому. Они не стоят того, чтобы верить… не стоят…

Глава 43. Виталина

— Привет… Виктор?

— Он самый.

Айтишник был выше Виталины на целую голову.

С густой опрятной бородой, добрыми голубыми глазами за очками в тонкой оправе и худощавым, жилистым телом. За спиной рюкзак, на шее огромные черные наушники, провод от которых терялся где-то в складках темно-синего худи.

— Как ты здесь оказался? — спросила Виталина.