Эмма Ласт – Твой личный Демон (страница 11)
Он ревновал. Ревновал суккубу! Эмоции клубились вокруг Гаапа плотным маревным кольцом и не давали мыслить связно. Он вдруг вспомнил, как обнаружил Лилит в своей спальне.
Густые рыжие пряди разметались по черным простыням и одна грудь, обнаженная, показалась, будто случайно, из-под одеяла. Он коснулся ее и Лилит открыла глаза, которые тут же наполнились удивлением.
Ее замок не привязан к одному месту. Он перемещается по всему демоническому миру и никогда не появляется в одном месте дважды.
Блудный дом блудницы.
Что она сказала ему тогда? Что вернулась из мира людей в свой замок, а оказалась в его постели? Гаап понимал, что это был фарс, выдумка, фикция, но она села, обнаженная по пояс, и он услышал ее зов. Зов плоти.
Она осталась единственной в своем роде. Суккубой, последней высшей Демонессой. И в протянутых к нему руках он видел только наслаждение, сытость и покой, которые не могли дать смертные женщины.
Она была равной ему.
И сплетаясь телами, они давали и отнимали энергию друг друга в сладком и томительном противостоянии. Играли, по очереди осушая друг друга, доводя до изнеможения, до той грани, из-за которой можно не вернуться, но они возвращались. И воскреснув, рассыпались в тугих искрах обоюдного оргазма.
Гаап встряхивает головой, смахивая наваждение и, чувствуя как восстает плоть от одних только воспоминаний о Лилит, и возвращается в комнату.
Он не отдаст ее Асмодею. Видит небо, он найдет Лилит первым и, если будет нужно, обьявит братьям за нее войну.
Глава 26. Асмодей
Асмодей скучал.
Совет прошел не так гладко, как он планировал, но достаточно хорошо, чтобы сделать долгоиграющие выводы. Лилит еще не нашли. Он был уверен, что это дело времени и долго скрываться в мире людей она не сможет.
Не тот аппетит.
Конечно, искать демонессу там сложнее, но, если допустить вариант, что она нашла способ вернуться тайно, да хотя бы при помощи печатей, здесь, на земле демонов, у нее нет шансов.
Его ищейки найдут Лилит и даже блудный замок ее не спасет.
Сегодня Асмодей не пошел в оранжерею. Он хотел мыслить ясно, потому что из головы не шел навет. В сплетении длинных стеблей и бутонов, он увидел раздел мира.
Войну.
Последний раз Высшие демоны стали друг против друга за ресурсы, плотские угодия и скваров. Бессмысленная грызня привела к перебоям в портальной системе между мирами и поставила касту низших на грань вымирания.
Они своими руками разрушили основы.
Асмодей садится за рабочий стол и открывает нижний ящик, чтобы достать небольшой портрет в овальной раме. На нем в роскошном старинном кресле сидит женщина. Из глубокого разреза бархатного платья, цвета спелой черешни, выглядывает стройная ножка с кожей молочной белизны. Руки заведены за спинку кресла, голова запрокинута, но не до конца, так что Асмодей различает прикусанную нижнюю губу и прикрытые от страсти глаза.
От страсти к нему. Ее кисти привязяны к спинке кресла и платье - лишь иллюзия, сотканная из багрового тумана. Он сам сотворил ее, чтобы не ослепнуть, не сойти с ума от истинной ее красоты.
Асмодей проводит пальцами по портрету и ему кажется, что Лилит подается навстречу, губы приоткрываются и ветер доносит до ушей сдавленный стон.
Ему пришлось заманить ее обещанием печати. Последнюю истинную суккубу, матерь всех Демонесс, единственную выжившую после той страшной войны.
Когда низшие демоны, голодные и злые, устав рвать друг друга, пошли на высших. Когда хватали тех, кто был им по зубам, и высасывали все силы до капли. Они уничтожили дочерей Лилит. Мелкие, рогатые ублюдки пошатнули равновесие и братьям пришлось объединиться. Они создали Совет Высших и стали вершить правосудие от его имени.
Лучше поздно, чем никогда.
Асмодей проводит пальцем по бархату платья на картине и тот тает, оголяя правую грудь демонессы.
Лилит никогда не пришла бы к нему сама. И он привел ее под конвоем своих лучших демонов средней ступени. Но даже они шли высунув языки и пожирая ее глазами. Гордая мать всех демонов.
Он предложил сделку и пошел на большой риск. Печать давала Лилит равные с Советом права, возможность держать угодия скваров и приближенный двор. Но она не согласилась. Выдвинула собственные условия, которые он не мог удовлетворить.
Асмодей поводит пальцем вниз, стирая край платья по бедру, оставляя волнующую взгляд сущность Лилит закрытой. Пока.
Гордая. Смелая. Порочная... коварная!
Асмодей рваным жестом смахивает остатки платья и впивается губами в обнаженный портрет. Пах горит необузданным желанием, а голова - воспоминаниями.
Асмодей взял Лилит силой. Ворвался в нее, рыча и ломая сопротивление. И чувствуя, как ее собственная воля и мощь противятся и вступают в борьбу. Она хотела поглотить его, когда он сам притащил ее в свой замок только лишь за этим.
Чтобы пить ее чистую демоническую природу и становиться сильнее. Сделать Лилит свой - рабой или женой, не важно. Своей. И пить ее источник сил вечно, чтобы свергнуть братьев и единолично править демоническим миром.
Но она сопротивлялась. Без печати, без поддержки крови сестер и дочерей, безумная демонесса думала, что сможет его одолеть? Асмодея, который был рожден в похоти и страданиях?
Она кусала его и он кусал в ответ. Ее плоть пульсировала, до боли сжимая в себе его член, а он в ответ двигался еще резче, вырывая из ее прекрасного рта хриплые стоны.
Оргазм уже был в его руках. Так близко, что от напряжения сводило мышцы. У Лилит не доставало сил, чтобы испить его. Да и Асмодей не желал делиться.
А потом он увидел в ее руках печать. Ядовитый поцелуй закрыл Асмодею рот и он почувствовал, как нереальной силы оргазм утекает к Демонессе. Он потерял контроль на долю секунды, но ей и этого хватило.
Лилит обыграла его. Где она взяла печать? Асмодей смотрел, как красиво подпрыгивают от нового толчка груди Лилит и силится прочитать начертанные на печати символы, но перед глазами все плыло.
Она не просто забрала его оргазм. Она осушила его самого. Не до дна, тут власти одной печати маловато, но достаточно, чтобы он уже не был в состоянии охотиться сам.
Рама в ладонях Асмодея хрустит и ломается. Тонкое полотно с улыбающейся обнаженной Лилит падает на выпирающий под тканью брюк член. Унижение нестерпимо. Как и злость. Асмодей достает стоящий колом член и рвано кончает в складки портрета.
Она посмеялась над ним. Осмеяла высшего! Почти убила...
С содроганием он думает о своем унижении, о Твари, которой пришлось искать для него смертных женщин. Чахлых и неспособных в оргазме дать больше, чем пару лет и седину на висках. Но не это самое страшное.
Лилит украла его печать. И теперь у нее одной столько же прав на власть, сколько у оставшейся половины Совета. Он должен выяснить, как Демонесса получила первую печать.
И, что самое главное, чью именно.
Глава 27. Влад
Какая же у нее мягкая грудь!
Подушечкой большого пальца я дразню затвердевший сосок и почти кончаю от ощущений в своей ладони. Моя сладкая девочка. Ловлю ее губы и похоть накрывает с головой.
Как же я ее хочу, мля, сил нет больше терпеть.
Но Катя, кажется, в другом настроении. Отталкивает меня и подрывается в сторону. Ванна ей нужна, ок... я устало тру лицо руками, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заорать матом. Только попробуй меня сегодня продинамить, Катя, только попробуй... и с большим усилием показываю на коридор.
Катюша хватает телефон - на фига он ей в ванной? - и бросается прочь. В глазах ни грамма желания, такие вещи не заметить сложно. Я запрокидываю голову на диван и раскидываю руки.
Бля, как же она меня достала... никогда не брал девок силой, но все когда-то случается в первый раз. И, если Катюша вернется, чтобы сказать, что передумала, боюсь, я наделаю глупостей.
На телефон приходит смс и я беру мобильник. Света хочет знать, как у меня дела. Выключаю и бросаю на диван. Лучше, чем ты думаешь, детка.
Спустя минуту в зал вплывает моя недотрога и, закусив губу, снимает топ через голову. Ее большие полные груди подпрыгивают, цепляясь сосками за ткань и у меня натурально падает челюсть.
Она нереально, непередаваемо хороша!
Нежная, без единого изъяна кожа, с четко очерченными розовыми ореолами притягивает взгляд. Я встаю и мою эрекцию не заметит только слепой.
Катя молчит и не двигается, глаза огромные, испуганные и... полные решимости. Умница моя, сладкая... Подхожу ближе и целую в губы. Руки непроизвольно тянутся к груди, но я заставляю себя обхватить ее лицо и жадно провожу по губам языком. Я обещал быть нежным и сдержу свое слово.
Подхватываю Катю под ягодицы и несу в спальню. Она целуется робко, без инициативы. Руки безвольно скользят по плечам и во мне включается азарт. Я заведу тебя, девочка моя, и ты будешь кричать от удовольствия!
Кладу Катю на кровать и нависаю сверху. Какая же она сексуальная! Не удержавшись, припадаю губами к груди. Катя напрягается, и только. Никакой реакции. Ну, же, девочка моя, что с тобой? Где та хитрая развратница, что соблазняла меня вчера ночью?
Подключаю к ласкам руки и целую Катю везде, где мне хочется. Она тяжело дышит и когда я веду дорожку из поцелуев к пупку и ниже вздрагивает и даже издает короткий стон. Вот так, моя хорошая, а я ведь еще даже не разогрел тебя как следует!