Эмма Коуэлл – Последнее письмо из Греции (страница 10)
Во мне бушуют чувства, и грядущая пытка щипцами пойдет на пользу.
– Считайте, повезло. Все не так уж плохо. Сейчас мы их вытащим.
Он держит мою пятку на уровне глаз и начинает вынимать кошмарные иголки. Он дотрагивается осторожно, но от каждого прикосновения меня бросает в дрожь. Я отшатываюсь и втягиваю сквозь зубы воздух. Меня словно режут ножом.
Он хмурит лоб, глядя на мою ногу, а я тем временем рассматриваю красивое лицо. Белая футболка оттеняет гладкую загорелую кожу. Он, вероятно, мой ровесник. Брови темные, изогнутые, словно лук купидона. От сосредоточенности на его щеках напрягаются мускулы, и от него исходит спокойная мужественность.
Он смотрит на меня и расплывается в широкой улыбке.
– Я Тео. Надо же, какое необычное знакомство.
Он излучает такое сильное соблазнительное тепло, что, будь я на ногах, у меня бы подогнулись колени.
– А я Софи-и, – взвизгиваю я, когда он выдергивает самую длинную иголку. – Ой, больно, больно! Там еще много?
Как ни притворяйся, хладнокровно этого не вытерпеть, я кляну свою дурацкую неуклюжесть и ядовитое морское чудовище. Нашла на кого наступить!
– Еще одна… Ну всё! Жить будете. Теперь бы найти горячую воду и уксус.
Не успеваю я отреагировать на сообщение о дальнейшей операции, он подхватывает меня на руки вместе со шлепанцами и направляется в кафе. Я в панике думаю о том, сколько вешу, но, обмякнув от испуга, машинально цепляюсь руками за его шею. Вдыхаю свежесть насыщенного озоном моря. Пьянящий запах его кожи. И сердце чуть не выскакивает из груди.
Мои мысли прерывают громкими аплодисментами и криками. Мужчины бросают игру в нарды и следят за развитием спектакля.
– Браво, Теофилос! – аплодируют они. – Браво, браво!
Они смеются и, обсуждая что-то, размахивают руками. Что – можно только догадываться. От смущения у меня вспыхивают щеки, боль в ноге тоже не отпускает. Тео отдает распоряжения появившейся официантке. Она кивает и возвращается в кафе. Он аккуратно сажает меня на стул и приседает на корточки.
– Дайте-ка взгляну.
И снова приподняв мою ногу, осматривает рану.
– Все будет хорошо. Промоем ранку, чтобы не занести инфекцию. Как вовремя я вас нашел, Софи.
Он с акцентом произносит имя, и по моей спине бегут мурашки, словно за эхом кроется ускользающее воспоминание.
– Огромное спасибо за помощь, только не надо было меня нести. Сама бы доковыляла.
Неужели?!
– Пустяки. Вы легкая как перышко, не то что ящики с рыбой!
В обычный день я бы ужаснулась сравнению с ящиком дохлой рыбы, но сейчас кажется, что лучшего комплимента в жизни не слышала.
В комнату приносят большой пластиковый таз с горячей водой, от которой поднимается пар, а передо мной ставят ликерную рюмку янтарной жидкости.
– Метакса, – кивает Тео. –
Похоже на тост, который можно отнести к последним нескольким месяцам моей жизни. Хотя я не любительница бренди, нужно чем-нибудь успокоить нервы и заглушить боль.
– Хорошо? – спрашивает он.
Я глотаю напиток, его едкий вкус обжигает горло, вызывая на глазах слезы. Тео опускает мою ногу в горячую воду. Я вздрагиваю: очень горячо. Раны покалывает, но жар делает свое дело, вытягивая оставшийся яд. Метакса проникает в кровь, и я немного успокаиваюсь.
–
Тео бежит по песку к причалу. Пока я смотрю, как он несется по берегу, боль утихает. Я громко вздыхаю и смущенно оглядываюсь на мужчин, вдруг меня слышат. Они вроде увлечены игрой, шутят, беседуют, только кости стучат громче, чем обычно.
Один из них ловит мой взгляд и что-то говорит, показывая на полувареную ногу. Мне кажется, что я понимаю. Я киваю и пожимаю плечами. Мимика – язык международный.
Тео возвращается по песку, солнце освещает его атлетическую фигуру.
Погодите, я еще не писала об этом Таше. Я машинально лезу в карман за телефоном. А его нет. Паника сжимает мне грудь. Каково это, остаться в чужой стране без телефона. Я вытряхиваю на стол содержимое сумочки. Все на месте, кроме…
О боже, где он?
Вытянув шею, оглядываюсь на столик, за которым сидела раньше. Телефона там нет. На полу тоже. Наверное, выпал из кармана, пока меня лечили и поднимали. Тень закрывает мне солнце, а рука протягивает телефон.
– Ваш? Да? Лежал на песке, там, где я вас нашел.
Я с облегчением прижимаю телефон к груди, радуясь, что он снова со мной.
– Тео, просто не знаю, как вас благодарить. Вы дважды меня спасли!
– Пустяки.
Он держит тюбик с мазью и берет со столика стопку бумажных салфеток.
– Мазь от инфекции. Но за ранкой надо следить.
Он вытирает ногу и накладывает мазь: я взвиваюсь от боли и дрожу от желания. Бывает же рай на земле. На моих губах играет улыбка. Я повторяю мамины слова, которые она написала на обороте фотографии. Только, когда она это писала, ей не оказывал первую помощь красавец-рыбак. Хотя кто знает…
– Мне нужно разнести рыбу в таверны, потом приду и отнесу вас домой.
– Вы и так много для меня сделали. Откровенно говоря, я, наверное, сама…
Но он меня прерывает и настаивает:
– Нога будет болеть, или оставайтесь ночевать здесь, в кафе, или я вас отнесу.
Он хитро ухмыляется, его пронзительные зеленые глаза мерцают в лучах утреннего солнца. Нет, я не хочу оставаться в кафе до утра.
– Ну если настаиваете, спасибо,
Признаюсь, мысль о том, что придется тащиться в гору домой, особого восторга не вызывает, к тому же мне нужно купить кое-какие продукты, но так наглеть неприлично. После уксусной ванны от меня, наверное, пахнет чипсами. Вряд ли это располагает к флирту.
Тео подходит к двери кафе и зовет:
– Селена!
Вновь появляется официантка, и они обмениваются несколькими фразами на греческом, периодически указывая на меня, что откровенно нервирует. Я вижу, как они обнимаются, руша мои глупые надежды. Она взъерошивает ему волосы и нежно целует в щеку, держа за плечи. И бросает на меня взгляд. Они явно не просто знакомые.
– Я скоро вернусь, – говорит он и направляется к лодке.
Я киваю, стискивая зубы, и изображаю подобие улыбки.
Словно выходя из спячки, чувства стряхивают пыль и возрождаются к жизни. Те, что я давно не испытывала. После расставания с Робертом у меня не возникало даже мимолетного влечения к красивому незнакомцу на улице, только пустота и никакого желания ее заполнить.
Попытки друзей меня «сосватать» ничем не заканчивались. Я и своему-то чутью не доверяла, где уж полагаться на чужое мнение. А теперь забытые желания пробуждаются.
Я вздрагиваю, когда боль пронзает мою лодыжку жалящей стрелой. Но, видимо, мысль, что можно чувствовать влечение к кому-то другому, уже не так страшна.
Словно подтверждая свое присутствие и напоминая, чтобы я перестала ворковать с ее парнем, к столу с дежурной улыбкой подходит Селена. Она убирает пустой стакан из-под метаксы.
– Спасибо, – благодарю я.
– Не за что.
Но говоря одно, она имеет в виду совсем другое.
Это предупреждение. Дикая кошка пометила свою территорию.
Я возвращаюсь мыслями к вчерашнему вечеру и в шоке уставившемуся на меня мужчине. Метони кажется идиллией, но под безмятежностью кроется тьма. Тот мужчина и теперь Селена… Меня вдруг охватывает смутная тревога, что мне здесь не очень рады.
Когда Тео нес меня домой, я вела себя намного сдержаннее. Я не из тех, кто охотится за чужими парнями. Женская солидарность живет и процветает. Завести на отдыхе любовную интрижку и пуститься во все тяжкие мне мешает врожденный «кодекс чести». Но искра уже зажглась, и слишком много времени прошло с тех пор, когда у меня было подобное ощущение.
Тео любезно остановился у местного магазинчика, чтобы я пополнила запасы холодильника. Держа пакет с покупками, я старалась не обращать внимания на удары током, когда его рука касалась моей. Судя по взглядам дамы за прилавком, за обедом нас будет обсуждать вся деревня. Тео настоял на том, чтобы отнести пакеты с продуктами в квартиру, и даже предложил их распаковать. Против его благородства устоять невозможно. Не поддавшись его обаянию и блеску в глазах, я вежливо намекнула, что мне надо бы отдохнуть, и он ушел, сказав, что надеется скоро меня увидеть.
Я сижу на балконе с чашкой чая и смотрю на море. Боль в ноге потихоньку стихает. Мои мечты прерывает входящий видеозвонок от Таши. Нажимая «принять», я выбираю место на фоне шикарного пейзажа.