Эмма Хэмм – О гоблинах и золоте (страница 4)

Холод пробежал по её спине, по рукам, ногам, по самой душе. Что-то внутри неё говорило, что он непременно вернётся и придёт за её сестрой.

С трудом сглотнув комок в горле, она вернулась в центральную комнату, где её ждала Эстер. По крайней мере, её сестра выглядела виноватой. Эстер, вероятно, не хотела злить Фрейю, и последнее, что она планировала сделать, это сломать защиту. Теперь, когда они остались без магических оберегов, она осознавала, насколько ужасны обстоятельства.

Фрейя осталась в лесу только из-за этих оберегов. Её мать установила их, и да, они могли воссоздать символы. Но на это потребуется время, а уже наступала ночь. Обереги должны быть нарисованы в течение дня. Они создавались с помощью силы солнца.

— Мы должны восстановить защиту, — пробормотала Фрейя, пересекая комнату, чтобы взять кувшин, который они обычно наполняли водой для чая. Она встряхнула его, довольная тем, что в нём было достаточно жидкости, чтобы наполнить чашку.

— Да, я это понимаю. Мне правда очень жаль, Фрейя.

— Не извиняйся. Слова не помогут. — Она набила дровяную печь и зажгла её, прежде чем добавить. — Тебе нужно немного поспать.

Эстер глубоко вздохнула.

— Послушай, я знаю, что ты не согласна с тем, что я сделала. Но я помню маму, как будто это было вчера. Думаешь, я тоже должна их забыть, как ты?!

Ледяной холод снова пробежал по спине Фрейи. Она выпрямилась и посмотрела сестре в глаза.

— Ты действительно веришь, что я их забыла? Как ты думаешь, это вообще возможно?

— Ты ведёшь себя именно так.

Фрейя никогда ещё не была так зла. Ярость текла по её венам, словно это вскипела её кровь, а не вода на плите.

— Всё, что я делаю, я делаю в память о них! Я забочусь о кристаллах и травах. Я выращиваю растения, которые держат гоблинов на расстоянии. Я делаю обереги, когда они ломаются, и пою песни потоку, чтобы он тёк! Что ещё тебе нужно в доказательство того, что я скучаю по ним?

— Ты могла бы произносить это хоть иногда.

Эстер хотела этого? Фрейя не станет просто сидеть здесь и оплакивать своих родителей спустя два года после их исчезновения.

— Вокруг много дел, которые надо делать, — ответила она хриплым голосом. — Я не могу сидеть здесь и причитать, чтобы они вернулись к тебе. Кто-то должен заботиться о нас и нашем доме.

Фрейя не ожидала, что этим человеком окажется Эстер. Её сестре было всего шестнадцать лет, и она всё ещё думала, что мир будет добр к двум одиноким женщинам. Вряд ли хоть одна из них выйдет замуж, пока они живут в самом сердце леса, как сейчас. Не говоря уже о том, что их приданое уже было потрачено на еду и новую крышу. Хотя Эстер этого ещё не знала.

После исчезновения родителей Фрейя должна была идти дальше, и взять на себя ответственность как матери, так и отца. Она должна была делать всё то, чего, возможно, не хотела.

Неужели Эстер этого не видит? Как она могла не понимать сложности положения Фрейи?

Конечно, Фрейя хотела другой жизни. Она хотела жить как обычная девушка и найти молодого человека, который будет ухаживать за ней. Она хотела построить свой собственный дом в лесу, спроектировать его так, чтобы её дети, топоча по коридорам неуверенной походкой бежали в объятия отца, который не уйдет в лес, чтобы больше никогда не вернуться.

Эстер недоверчиво покачала головой.

— И это всё, что ты можешь сказать? После всего, что мы пережили вместе, и всего, что сделали для тебя мама и папа, всё, что ты можешь сказать, это то, что у тебя много дел?

— Я не знаю, чего ты хочешь от меня. — Фрейя подошла к дровяной плите и заглянула за неё. Отцовский обрез лежал в специальном железном ящике. Ни одна фея никогда не украдёт его, и ни один гоблин никогда не сможет прикоснуться к ящику.

Эстер тяжело вздохнула.

— Что ты собираешься с этим делать?

— Я планирую дать тебе поспать и отдохнуть. Завтра предстоит долгий день создания защиты. Кто-то из нас должен быть в здравом уме, чтобы следить за гоблинами, которые могут вернуться. — Она открыла ствол и заглянула в него. Успокоенная видом двух толстых патронов, Фрейя щёлкнула замком и кивнула в сторону входной двери. — Сегодня ночью я буду следить за всеми, кто может проникнуть сюда.

— Я же сказала, что не заключала сделку, — Эстер уставилась на неё так, словно Фрейя сошла с ума.

Может и нет. Но этот гоблин с кожей из лунного света заставил волосы на её руках встать дыбом. Это ещё не конец. Она боялась того, что он может сделать с помощью магии.

Фрейя перетащила стул от обеденного стола на середину комнаты. Она тяжело села на прочное дерево, прижав дробовик к груди, и не сводя глаз с двери. Так было видно улицу сквозь вырезанную в двери луну.

— Фрейя, ты действительно собираешься это сделать?

Она не ответила. Что ещё она могла добавить к уже сказанному? Да, она собиралась просидеть здесь всю ночь и проследить, чтобы ни один гоблин не решил, что теперь может пробраться в их хижину.

И да, это была вина её сестры. Эстер действовала из лучших побуждений. Но Фрейе придётся исправить эту ситуацию, прежде чем случится что-то ужасное, о чём они обе будут сожалеть до конца своих дней.

Эстер очень повезёт, если Фрейя когда-нибудь позволит ей снова покинуть пределы их владений. Гоблины могли схватить её в любой момент, если сочтут, что в определение сделки мелким шрифтом входит ещё и «подарок». Фрейя понятия не имела чего ожидать.

Мать никогда не учила их, что делать в такой ситуации. Она всегда говорила: никогда не проявляй даже малейшего интереса к сделке, чтобы гоблины не могли своими сладкими речами сбить тебя с толку и похитить. Это было правилом.

Эстер недоверчиво выдохнула.

— Тогда, наверное, я поговорю с тобой утром. Очевидно, сейчас мы не сможем нормально разговаривать.

Зачем она вообще собиралась это сделать было загадкой для Фрейи. Она не смотрела на сестру, когда услышала, что одежда упала на пол и скрипнула кровать. Если Эстер сможет поспать, пусть даже немного, это будет успехом.

Несмотря на то, что Эстер нравилось думать, что Фрейя была властной и ужасной сестрой, она не помнила наставлений их матери. Эстер всегда была с отцом. Он был добрым человеком, мягким во всех отношениях, и скорее поболтал бы с гоблинами, чем попытался держать их на расстоянии.

Их мать видела этих существ такими, какими они были на самом деле. Феи любили похищать детей. Они привносили в свои родословные кровь простых смертных, чтобы не быть такими отвратительными на вид. Они хотели крови смертных, и их единственный способ получить её — похищать детей.

Конечно, смертные поначалу будут плакать и умолять, чтобы их отпустили домой. Они захотят оказаться в царстве смертных и, возможно, даже превратятся в тень своих прежних «я». Может быть, они захотят увидеть своих близких в магических зеркалах или стеклянных бассейнах.

Однако время стирает всё. Даже любовь. И в конце концов, смертные забудут свою жизнь до гоблинов, их когтей и выводков уродливых детей.

Вот почему Фрейя так яростно смотрела на дверь и крепко сжимала ружьё. Она знала, на что способны гоблины, запустив свои когти в детей. Она знала, что Эстер в конце концов забудет о существовании сестры, пока Фрейя будет сидеть здесь, в мире смертных, отчаянно желая её возвращения.

Также, как она желала возвращения их матери.

И отца.

Тех, кто любил её, потому что Фрейя так боялась потерять их всех, а потом застрять здесь. Одна. Сама по себе, без единого человека, который бы знал её имя.

Такое будущее было неприемлемо. Мысли об этом заставили её сердце бешено колотиться, а ладони стали скользкими от пота. Фрейя не желала такой судьбы, и она не могла позволить Эстер уйти вслед за родителями.

Она крепче сжала дробовик. Металл знавал лучшие дни. Из-за ржавчины рукоять было трудно удерживать, но и так было нормально. Фрейя знала, насколько мощным было это оружие. Всё, что ей нужно было сделать — это навести его на цель и выстрелить. Кто бы ни встал у нее на пути, долго бы он не продержался.

Гоблины были выносливыми существами, но она сомневалась, что даже они выдержат прямой выстрел.

Фрейя не замечала течение времени. Ей казалось, что она сидела и вглядывалась в бесконечность. Она старалась даже не моргать, боясь, что гоблины появятся перед ней как по волшебству.

И тогда она это услышала. Звон колокольчиков, который её усталый разум принял за постукивание вилкой по стакану. Может быть, для тоста? Или, может быть, это были просто глупые мысли, потому что ей нужно было поспать.

Её веки отяжелели. Она сделала глубокий вдох, чтобы заставить свой разум проясниться, но всё, что она могла почувствовать — это был чудесный аромат яблок и корицы.

Нет, он не мог быть здесь. Им не разрешалось входить в дом без приглашения. По крайней мере, так всегда говорила её мать. Фрейя резко выпрямилась, широко раскрыв глаза, оглядывая комнату, как будто он собирался выйти из тени.

Когда ни один гоблин не дал о себе знать, она снова уселась в кресло. Её пальцы вцепились в деревянную ручку, и пот заставил их опасно скользить. Ей нужно было собраться. Солнце уже взошло, не так ли?

Приторный запах вонзился ей в нос. Он хлынул в её легкие, как будто кто-то опрокинул виски ей в рот, и, к сожалению, она не понимала, который сейчас час. Как долго она просидела в этом кресле? Казалось, она пробыла здесь совсем недолго, но в то же время и целую вечность.