Эмма Хамм – Тьма, такая сладкая (страница 52)

Тем не менее, она видела, что по ту сторону проема находится бесчисленное множество солдат. Все они ждали, их мечи блестели на солнце, готовые начать еще одну битву, из которой многие из них уже не вернутся.

Гуннар покачал головой.

— Значит, всё-таки драка.

— Ты еще этого не знаешь, — отчаянно возразила Майя. — Ты даже не пытался с ними поговорить.

— Они не хотят разговаривать, огневолосая.

Рагнар положил руку ей на плечо, заставляя замедлить шаг, так что они оказались в хвосте отряда.

— Если начнется бой, оставайся в укрытии. Я не хочу, чтобы ты вмешивалась.

— Я и не собиралась. Я понятия не имею, как драться.

— Хорошо. И не позволяй им прикасаться к себе.

Он наклонился и поцеловал ее в лоб, прежде чем переключить внимание на главу их отряда. Из безопасного укрытия уже выходили несколько человек из города — двое мужчин и женщина.

Первый мужчина, шедший впереди, судя по всему, был командиром солдат. На нем были сверкающие доспехи, искусно подогнанные по фигуре, чьи сочленения двигались беззвучно при ходьбе. Этот человек явно не вырос на задворках этой деревни. Майя видела подобные доспехи только ближе к столице и в самом замке. Развязная походка также выдавала уверенность, несвойственную для подобных мест.

Мужчина и женщина позади него двигались неуверенно. Их одежда, хоть и добротная, и близко не стояла по качеству с доспехами того человека. Они крепко держались за руки — так сильно, что даже с того расстояния, где она стояла, Майя видела их побелевшие костяшки пальцев.

— Тролли! — выкрикнул мужчина в доспехах. — Такое я вижу впервые. Никогда раньше не встречал, чтобы ваше племя пыталось вести переговоры. Вы наконец-то научились разговаривать?

Со стороны деревни раздался смешок. Она могла лишь догадываться, что это были солдаты, ожидающие момента, чтобы хлынуть из ложного укрытия за древесными стволами.

Гуннар вышел вперед, отодвинув некоторых троллей, чтобы заговорить первым.

— Мы пришли предупредить вас, что гора теперь закрыта. Любой человек, ступивший на нашу землю, будет убит. Мы забираем свой дом обратно.

— И как же вы собираетесь это сделать? У нас больше солдат, чем у вас, а гора принадлежит нашему королю.

— Ваш король не имеет никаких прав на нашу родину. — Гуннар положил руку на эфес меча на бедре. — Сегодня больше не должно пролиться ни капли крови. Мы понимаем, что вы охотно сражались с нашим народом и что вы жаждете видеть больше наших смертей. Но я могу пообещать, что вы понесете гораздо более тяжелые потери.

— С нашим новым оружием, я думаю, вы обнаружите, что битва закончится так, как вы даже представить себе не могли. — Солдат ухмыльнулся, и по ее спине пробежал ледяной холодок.

Майя встречала таких людей раньше. Они приходили поговорить с ее отцом, но никогда не о цветах. Они торговали информацией. Контроль был их наркотиком, и любая возможность проявить власть над другими была для них питательной средой.

Этот солдат хотел, чтобы тролли напали. Ему нужен был еще один повод сразиться с ними, потому что у него был припрятан какой-то козырь.

Тролли вокруг нее зашевелились. Она чувствовала, как напряжение внезапно волной прокатилось по ним, словно слова мужчины стали гребнем этой волны. Они знали, поняла она. Они знали, что что-то не так, и все равно пришли сюда. С намерением дать людям шанс.

Возможно, она была не единственной дурочкой, надеявшейся на слишком многое.

Гуннар, однако, не подал виду, что нервничает. Даже отсюда она видела вспышку его ухмылки, когда он убрал руки от боков.

— Мы здесь только для того, чтобы поговорить, и всё. Мы не хотим убивать больше ваших людей.

— Вот как, тролль?

— Остальные ваши люди лежат там, в лесу. Мы слышали их стоны, пока исцеляли своих. Вы убили не больше трех троллей. Скольких своих людей потеряли вы, солдат?

Затем, медленно, с откровенной угрозой, Гуннар обхватил пальцами навершие своего меча.

Она видела, как сильно это подействовало на мужчину. Даже тот, что стоял позади него, вздрогнул и инстинктивно толкнул свою жену в сторону троллей. То ли в качестве подношения, то ли пытаясь спастись самому. Женщина пошатнулась и упала на четвереньки.

И это едва заметное движение повергло всех троллей в неистовство. Все вокруг нее начали пускать слюни и рычать. Звуки их ярости поднялись в воздух, наполняя пространство вокруг таким гневом и напряжением, что у нее бешено заколотилось сердце.

Солдат рассмеялся.

— Вы не хотите драться? У вас за спиной свора слюнявых животных!

— Мы так с женщинами не обращаемся, — сказал Гуннар.

— Я видел, как вы убивали женщин и детей.

— Случайно, — выплюнул Гуннар. — Мы не воюем с теми, кто не может поднять на нас меч.

Они не относились к человеческим женщинам по-доброму добровольно, Майя это знала. Но она никогда не видела, чтобы они откровенно хотели причинить кому-то вред, как это произошло только что. Ни один тролль не швырнул бы женщину на землю, и уж точно не свою собственную.

Гуннар шагнул к женщине, держа руки на виду, чтобы никто не попытался на него напасть. А затем он протянул ей руку. Какая же это была картина. Огромный тролль с зеленой, как трава вокруг, кожей, и его рука размером с голову женщины, протянутая, чтобы помочь ей.

Но затем женщина вскочила так быстро, что превратилась в размытое пятно. Рагнар схватил Майю и развернулся, закрывая ее своим телом, но прежде чем он это сделал, Майя увидела, как дротик, выпущенный из руки женщины, вонзился Гуннару в грудь. Он сделал шаг назад, прижав руку к ребрам, куда вонзилось оружие. И когда он отнял руку, она была в крови.

После этого выбора уже не было. Ни для кого из них. Единым порывом тролли бросились вперед. Волосы Майи взметнулись перед лицом от скорости их бушующей ярости. Она осталась стоять посреди всего этого гнева, глядя, как люди бегут обратно в укрытие. Солдаты выстроились перед троллями, но это было бесполезно. Они пройдут сквозь эту стену людей, как сквозь бумагу.

Рагнар взял ее лицо в ладонь — надежная опора в безумии всего этого гнева.

— Я должен отомстить за брата, — сказал он, его взгляд испытующе смотрел в ее глаза.

И Майя знала, что он ждет, пока она велит ему идти. Ему нужно было ее позволение. Если она скажет «нет», он заберет ее отсюда и оставит остальных троллей сражаться.

Но это была и его битва тоже.

— Иди, — прошептала она. — Я буду в безопасности.

Он яростно поцеловал ее, прежде чем развернуться и броситься в гущу схватки. Она осталась одна, словно пустой сосуд, так как тролли забрали с собой всю ее ярость. Они бросились в битву, к которой она не могла присоединиться, поэтому она отправила с ними свою собственную ноющую боль.

Никогда в жизни Майя не жаждала крови. Она никогда не хотела причинить кому-то боль просто из-за того, что злилась. Она сделала все возможное, чтобы дать им шанс. Люди должны были доказать ее правоту. Они должны были доказать, что благоразумны, и что это лишь корона желает смерти троллям. Люди на окраинах королевства могли бы руководствоваться здравым смыслом и понять, что договор с троллями выгоден. Но теперь она задавалась вопросом, была ли она когда-нибудь так зла в своей жизни.

Наконец ее ноги сдвинулись с места. Она побежала по траве к Гуннару, который все еще стоял там, где и за несколько мгновений до этого. Воздух наполнился звуками битвы. Крики, лязг металла, вопли боли. Но ничто из этого не имело значения, так как паника заполнила ее вены. Он был таким бледным. В тот момент, когда она коснулась рукой его плеча, он пошатнулся.

— Гуннар, — сказала она, хватая его за руку и пытаясь потянуть в противоположном направлении. — Идем со мной.

— Где Рагнар?

Она едва могла разглядеть своего мужа. Фиолетовым пятном он прорывался сквозь ряды людей, стоявших перед ним, медленно, но верно прорубая путь в деревню.

— Сражается.

— Хорошо, — прохрипел Гуннар. — Хорошо, он должен сражаться. Возьми нож с моего бедра.

— Что?

— Возьми нож. — Его вес сместился в сторону, и она ничего не могла сделать, чтобы он не завалился.

Бросившись к ножу на его бедре, она схватила его, а затем подняла, чтобы он увидел.

— Что теперь?

Он дышал неправильно. Воздух выходил из его легких с каким-то неестественным хрипом и свистом. Но он все равно прохрипел:

— А теперь беги, огневолосая.

Бежать? Зачем ей бежать?

Она ждала слишком долго. Чьи-то руки схватили ее за волосы, вздернув вверх за длинные пряди. Брыкаясь ногами, она пыталась освободиться от хватки, от которой ее скальп горел от боли. Должно быть, она задела что-то ножом, потому что у самого уха раздалось злобное проклятие, прежде чем ее швырнули на землю.

Майя едва успела убрать нож, чтобы не напороться на него самой. Но это означало, что она сильно ударилась о землю, и воздух выбило из легких. Она не могла оставаться на месте. Ей нужно было отползти, если потребуется.

Подтягиваясь на предплечьях, она пыталась вернуть дыхание, пока двигалась. Она едва успела со свистом вдохнуть воздух, как сапог ударил ее по ребрам, перевернув на спину. Все внутри нее взвыло от боли, непохожей ни на что, испытанное ею прежде. Но затем она сосредоточилась на мужчине, стоявшем над ней, и в кровь хлынул адреналин.

Солдат. Тот, кто когда-то мог показаться знакомым. Он был похож на многих мужчин, которых она знала в своей жизни. Русые волосы, выгоревшие на солнце за многие годы. Обгоревшая кожа на носу и темно-карие глаза, которые были почти красивыми. Квадратная челюсть, которую она когда-то сочла бы привлекательной, и это наверняка заставило бы ее покраснеть, если бы он с ней заигрывал.