Эмма Хамм – Тьма, такая сладкая (страница 36)
Больше следов людей усеивало ландшафт. Небольшие кольца костров, где люди оставили пламя всё ещё гореть. Мусор, брошенный ими при отступлении.
Рагнар начал спускаться в кратер, оставшийся после них. После этого пожара не осталось ни единого кустика. В воздухе не было пения птиц, пока он ступал по камням, на которых легко было вывихнуть лодыжку. Даже ветер, казалось, не хотел тревожить пепел на земле. И когда он приблизился ко входу, он остановился как вкопанный и почувствовал, как его сердце разбивается вдребезги.
Потому что даже здесь, даже на таком расстоянии, он мог видеть очаровательную жёлтую руку, тянущуюся сквозь камни. Рука теперь безвольно повисла, и в тролле, который отчаянно молил о помощи, когда вход обрушился прямо на них, не осталось жизни.
Здесь никого нельзя было спасти. Никого, кто нуждался бы в его магии, хотя она слабо поднималась в груди, как будто могла попытаться вернуть этого тролля из мёртвых. Как будто он мог песней вернуть их душу обратно в тело, даже не зная, кто они такие и как ему удастся это сделать.
Исцеление было искусством. Он убеждал тело срастаться заново, чтобы снова чувствовать себя хорошо. Ему нравилось успокаивать старые боли или залечивать порезы на коже, которые оставили бы уродливый шрам. Но именно в такие моменты ему напоминали, насколько ужасно было получить такой дар.
Знать, что он мог бы спасти их, если бы оказался здесь вовремя.
Послышались шаги. К нему присоединились бесчисленные тролли из военного отряда, и все они опустились на колени, чтобы почтить память павшего тролля.
Гуннар был рядом и протянул руку, чтобы обнять Рагнара за плечи.
— Они хорошо сражались.
Тролль справа от него пробормотал:
— Они сражались отчаянно.
Но никто не хотел произносить последнюю фразу. Никто не хотел признавать, что всё кончено и они ничего не могли сделать.
Поэтому Рагнар сделал глубокий, хриплый вдох, от которого на языке осел вкус дыма и поражения.
— Их дух присоединяется к залу воинов. Когда-нибудь мы присоединимся к ним, и в тот день мы будем пировать.
Вокруг него раздалось рычание. От ярости воздух между ними наэлектризовался. Ему хотелось рычать на мир, который позволил троллю умереть вот так. Он знал такую смерть. Она не была быстрой. Этот тролль протянул руку за помощью, и никто не предложил её. Ни один из этих монстров, живших у подножия их горы, ничего не сделал, когда ставил эту ловушку. Они даже не убили тролля сразу, чтобы тот не мучился.
Повернув голову, чтобы посмотреть на следы, он встал. Остальные тролли присоединились к нему, и все их взгляды были устремлены на глубокие борозды, которые приведут их прямо к людям, сделавшим это.
Брат положил руку ему на плечо. Успокаивающий голос Гуннара пробормотал:
— Рагнар. Твоя жена — человек. Возможно, пойти стоит нам. Ты подождёшь здесь, а мы позаботимся, чтобы все раненые вернулись к тебе. Если это была небольшая группа людей с баллистой, их будет легко выследить.
— Нет. Я хочу отомстить за это.
— Она может не простить тебе этого.
Рагнар знал это. Знал. Он знал, что его троллья жена более чувствительна, чем он. Но она была рядом с ним в последствия того, что сделал её собственный народ. Наверняка она поймёт, что после этого он должен выйти на охоту.
Она держала его за руку, пока он сращивал плоть и кости. Она слышала стоны и крики умирающих. Майя была там, когда тролли умоляли его спасти их, а он знал, что не сможет. Если она откажет ему в этом, значит, она вовсе не троллья жена.
Оскалив зубы в рычании, он свирепо посмотрел на брата.
— Дай мне нож, Гуннар.
— Рагнар, я просто не думаю…
— Твой нож.
Не говоря больше ни слова, брат потянулся за ножом, пристёгнутым к груди, и передал его. Это было лезвие с длинной рукоятью, зловещее и изогнутое. Его блеск на солнце напомнил ему о самой первой охоте с отцом. Тогда они были ещё мальчишками. Молодыми и не знающими, во что ввязываются. Рагнар первым убил оленя, и когда отец протянул ему точно такой же нож и велел выпотрошить прекрасное создание, он заплакал.
Поначалу Рагнар стыдился своей реакции. Ни у одного настоящего охотника слёзы не катились бы по щекам, пока он потрошит животное, которое будет кормить его семью неделями напролёт.
Но слова отца останутся с ним до конца жизни:
И теперь он знал свою причину. Он знал свой смысл.
Гуннар вздохнул и потёр шею сзади. Они соприкоснулись лбами — два брата, которые без сомнений знали, что снова рискуют своими жизнями.
— Убей быстро, — сказал Гуннар.
— Бей в живот, — поправил его Рагнар. — Я хочу, чтобы они умирали медленно.
Возможно, в нём говорил зверь. Возможно, он просто доказывал, что его род не так уж далеко ушёл от меха и чешуи. Но в этот момент ему было всё равно. Он хотел возмездия, и хотел его прямо сейчас.
Его брат кивнул. Они будут сражаться вместе. Рагнар будет держаться немного позади остальных, но ни один тролль не оспорит его право сражаться вместе с ними. Ни один тролль не откажет его желанию крови и жажде услышать, как в его ушах звенят крики человека.
Вместе они двинулись как единое целое. Он чувствовал, как его кровь закипает от жажды охоты, даже если это означало, что позже его новая троллья жена может возненавидеть его за это.
Глава двадцать третья
Майя проснулась от стука в дверь. Это было глупо, потому что сегодня у неё не было клиентов. Она и не могла вспомнить, когда в последний раз к ней кто-то приходил за цветочной композицией. Почему? Спросонья она не была до конца уверена. Возможно, это как-то связано с тем, что её отец совершенно не умел вести бухгалтерию. Слишком со многих людей дважды брали плату за цветы, и в конце концов они просто нашли кого-то другого для составления композиций. Ей действительно нужно поговорить об этом с отцом.
Выбравшись из постели, она моргала так медленно, что казалось, будто она идёт по коридору с закрытыми глазами. Сегодня нужно было сходить на рынок. Что-то в голове подсказывало, что в доме нет еды, а она не отказалась бы что-нибудь испечь сегодня. Отец обожал свежеиспечённый хлеб с маслом. Может быть, он будет в лучшем настроении, если проснётся сегодня утром от этого запаха.
Сглотнув сухость во рту, от которой язык казался немного неповоротливым, она подошла к входной двери и распахнула её.
И уставилась в лицо женщины-тролля. Чего не могло быть, потому что в её городе не было никаких троллей.
Пока она, наконец, не проснулась окончательно и не вспомнила всё, что произошло. Это действительно был тролль. Потому что в этом городе было много троллей. Потому что она больше не в человеческом королевстве в окружении себе подобных, а окружена троллями.
Волна тревоги пробежала от макушки до кончиков пальцев ног, из-за чего её лицо наверняка стало ярко-красным. Как же её звали?
— Инкери, — сказала троллиха. Её тёмно-синяя кожа казалась почти волшебной в свете блуждающих огоньков. — Уверена, ты помнишь меня по нашему путешествию сюда, но с тех пор произошло так много всего, а забыть тех, кого встретил, очень легко, когда тебя представили такому количеству троллей.
— Мне так жаль, — выпалила Майя, а затем распахнула дверь ещё шире. — Я тебя помню, конечно. Просто я только что проснулась и, честно говоря, не совсем понимаю, что происходит.
— Это была очень долгая ночь для всех нас.
И тут всё разом вернулось, объясняя, почему она была такой уставшей и побитой. Каждая мышца в теле ныла так, словно она бежала много часов подряд, что, по правде говоря, так и было. Какая идиотка! Как она могла всё это забыть?
Подавшись вперёд, она схватила Инкери за руку и крепко сжала.
— Ты в порядке? Это первое, о чём мне следовало спросить. Мне так жаль. Не знаю, что происходит с моей головой.
— Скорее всего, это магическое истощение, — сказала Инкери с тихим смешком. — Удивлена, что Рагнар не предупредил тебя: использование такого количества магии за раз приведёт к этому. Из-за этого трудно вспомнить что-то, но ещё труднее — проснуться. Твои магические резервы должны будут восстановиться, прежде чем тебе станет лучше. У тебя было совсем мало магии, и он, очевидно, ожидал, что ты отдашь её всю.
Ну, это не слишком успокаивало.
— Он не просил отдавать всё. Я сама предложила.
— Конечно, предложила. Ты хочешь вписаться сюда. Это твой новый дом, а ты пробыла здесь всего пару дней, прежде чем на нас всех напали, и теперь ты живёшь в королевстве, где ничего не имеет смысла. У тебя нет близких друзей или связей, кроме мужа, которого ты не хотела. — Взгляд Инкери скользнул по обломкам в комнате, по камням в углу, но по крайней мере, пыли было не так много, как могло бы быть. — Я всё правильно подытожила?
Всё так, но…
— Ты говоришь как дворянка, — запнулась Майя. — Я не знала, что тролли настолько красноречивы.
— Я обучалась вместе с принцами и принцессами троллей. Моя мать думала, что я выйду замуж за одного из них, но, как видишь, этого не произошло. — Синекожая троллиха оглядела её с ног до головы. — Я смотрю, он ещё не одел тебя подобающим образом.
Майя опустила взгляд на рубашку, которую он дал ей несколько дней назад. Это не было платьем, это уж точно. Но она и не бегала регулярно по улицам. Рагнар просто продолжал давать ей рубашки, а она стирала их в ванне, когда в этом была необходимость.