Эмма Хамм – Тьма, такая сладкая (страница 31)
— Сейчас? — пискнула она.
— А есть какая-то разница с рекой?
Да, разница была. В реке она всегда была в одежде. Или же он оставлял её наедине с собой, и она быстро раздевалась и ныряла в воду, прежде чем кто-либо мог её увидеть. Это было довольно просто, когда дело касалось купания. Но это…
И всё же какая-то необузданная, дикая женщина внутри неё говорила сделать это. Часть её души, запертая правилами общества и чужими ожиданиями, расправила крылья и взывала к ней стать той женщиной, которой она всегда хотела быть. Распутным, жаждущим созданием, обнажающим своё тело перед мужчиной, которого она желала, и, вопреки всему, она хотела его.
Она хотела его тепла у себя за спиной. Она хотела, чтобы эти большие руки прикасались к ней. Она просто хотела
И он предлагал это.
Она знала, что он предлагает.
— Хочешь, я помогу? — пробормотал он, его тёмный, чарующий голос играл на её чувствах. Ей вообще не обязательно было на него смотреть, и почему-то это делало всё проще.
Проще сделать всё то, о чём предупреждал её отец. Желать — это грех. Потакать всем своим чувствам — это грех, и всё же…
В её венах бурлил древний голод. Извечная потребность, в которой ей так долго отказывали. И иногда старые обычаи были лучшими.
Майя кивнула, отвечая на его вопрос.
Пока пар клубами поднимался от ванны, она почувствовала его пальцы на своих плечах. Тыльная сторона его пальцев скользнула по её коже, спускаясь по позвоночнику, пока он медленно высвобождал её из рубашки. Всё её тело содрогнулось от его прикосновения, когда он спустился к основанию её позвоночника, а затем рубашка просто соскользнула.
Она сползла с её плеч, освобождая фигуру, и легла кучей у её ног. Теперь её не прикрывало ничего, кроме нижнего белья, знававшего лучшие дни. Маленькая полоска ткани между ног казалась её единственным бунтом, который она могла себе позволить, когда ещё находилась в человеческом королевстве. Она не была верна старомодному белью, которое представляло собой немногим меньше, чем платье. Это было новым и отличалось от того, что носили другие женщины. Но оно также открывало гораздо больше её кожи.
Она подумала прикрыть грудь руками, но та смелая её часть, которую он пробудил, решила: нет. Она не собиралась этого делать. Она хотела посмотреть, что он сделает дальше.
Рагнар простонал, и этот звук эхом отозвался в его груди и передался в её спину. Он подался вперёд, очень медленно, и убрал последние преграды между ними. Ткань так легко поддалась его прикосновению, и эти когтистые руки поднялись, чтобы обхватить её груди. Одно только зрелище этого заставило жар хлынуть между её бёдер. Они были огромными, когтистыми, испещренными полосами цветов, которые были столь нечеловеческими. Видеть, как эти руки бережно держат её, видеть, как эти пальцы двигаются, чтобы сжать её ноющие соски? Она не была уверена, что переживёт это.
Тяжело дыша, она выгнулась навстречу его прикосновениям. Это прижало её спиной к его груди, в то же время выставляя её тело напоказ для него. Склонив голову, он шептал ей на ухо грязные вещи, от которых у неё сыпались искры из глаз.
— Когда-нибудь, когда ты будешь готова заслужить новый пирсинг, я оставлю здесь свою метку. — Он ущипнул её за соски так сильно, что она перестала дышать. — Ты будешь носить мои штанги, троллья жена. Очень скоро я увижу тебя всю увешанную драгоценными камнями.
Её сердце забилось быстрее, когда одна из его рук скользнула вниз по её животу. Его ладонь была такой огромной, что перекрывала всё пространство между её тазобедренными костями, но затем его пальцы скользнули между её ног, и она перестала соображать.
— Тролльи жёны — это не просто красивые вещички для украшения, — пробормотал он, пока его пальцы двигались. Гладко играя с её клитором, он двигал пальцами взад-вперёд: скорость была слишком медленной, и всё же каким-то образом обжигала там, где он её касался. — Ты — инструмент, на котором нужно играть. Твои стоны — симфония для моих ушей, огневолосая. Дай мне их услышать.
Что он с ней делал? В тот же миг, как он это сказал, она издала стон, от которого густо покраснела от смущения. Но в награду он прижал большой палец к её клитору и обвёл его кругом так идеально, что она снова издала этот звук.
— Я буду твоим рабом, — прохрипел он. — Я сделаю всё, что ты потребуешь, и даже больше. Всё, о чём я прошу, — это об одном.
В этот момент, когда всё её тело горело, а сердце грохотало в груди, она отдала бы ему всё, что угодно.
— О чём? — выдохнула она.
— Скажи мне, чего ты хочешь, огневолосая. Я хочу услышать, как ты это скажешь.
Она не могла. Но существо, жившее внутри неё, могло. Она услышала, как стонет, а затем вскрикивает: — Я хочу, чтобы ты заставил меня кончить, тролль.
Звук, который он издал, был наполовину звериным, наполовину человеческим. И внезапно он развернул её. Отвернуться от него было проще, но теперь она опиралась на ванну, а он стоял перед ней на коленях. Он одарил её долгим взглядом, прежде чем открыть рот и высунуть язык. У неё было лишь мгновение, чтобы моргнуть, глядя на пирсинг в центре этого розового отростка, прежде чем он набросился на неё.
Он вылизывал её долго и глубоко, его язык скользил по её клитору. Его клыки прижимались к её бёдрам — ощущение было чуждым и всё же почему-то таким правильным. И как раз в тот момент, когда она подумала, что сейчас взорвётся, она вдруг почувствовала, как по ней скользит и этот тёплый металлический шарик.
То, что он мог вытворять этим языком… Она не ожидала, что он окажется таким талантливым. Конечно, она и раньше трогала себя пальцами и считала, что у неё это довольно неплохо получается. Никто не смог бы сделать это лучше неё самой.
Но этот мужчина вкладывал каждую унцию того, кем он был, в то, чтобы поглотить её целиком. Он не вёл себя как джентльмен. Он был громким и неряшливым, почти до неловкости, когда стонал прямо в её киску и осыпал её вниманием. Его пальцы широко раздвинули её, заставляя крепко держаться за ванну, чтобы не свалиться прямо в неё.
Он закинул одну из её ног себе на плечо, используя её как якорь, чтобы удерживать её на месте, когда она терлась о него. Но он не торопил её. Он просто наслаждался, издавая довольные звуки и гулкие стоны, которые смешивались с её собственными, пока звуки этого аморального действа заполняли комнату. Это было неправильно, но, чёрт возьми, как же это было хорошо.
Она хотела, чтобы его пальцы оказались внутри неё. Она хотела, чтобы его язык погрузился в её глубины. Блядь, она хотела, чтобы он протолкнул свой член между её складок и заставил её увидеть звёзды.
— Пожалуйста, — заскулила она, пытаясь вращать бёдрами навстречу ему. — Пожалуйста, мне нужно больше.
— Заслужишь больше позже, — хрипло ответил он, прежде чем обхватить ладонью её задницу и сжать слишком сильно. — Это всё, что ты получишь на данный момент, троллья жена. Скоро у тебя будет больше этого. Но пока всё, что мы оба получаем, — это твой вкус на моём языке и блаженство за его пределами.
С мученическим звуком он снова набросился на неё, на этот раз с таким неистовством, от которого у неё посыпались искры из глаз. И внезапно, невероятным образом, она почувствовала, как внутри всё сжимается. Она напрягалась всё сильнее с каждым сильным движением его языка, с каждым долгим, дразнящим лизком.
А потом… Вот оно. Всё её тело свело судорогой, она вскрикнула и вцепилась в его волосы. Она выгнулась дугой — вероятно, представляя собой ужасающее зрелище, — но всё её тело словно билось в конвульсиях, пока удовольствие пульсировало сквозь неё. Он не останавливался. Он вылизывал и сосал, пока она не начала содрогаться и умолять его прекратить. Только тогда он дал ей передышку, отстранившись на коленях, чтобы посмотреть на неё снизу вверх.
Майя всё ещё крепко держала его за волосы. Она разжала пальцы, почти извиняясь за то, как сильно тянула за эти пряди, прежде чем он молча прижался губами к её бедру.
Не сказав больше ни слова, он указал на ванну, а затем… ушёл. Как будто то, что они только что сделали, не изменило всё навсегда.
Глава двадцатая
После этого он на какое-то время исчез. Но даже спустя дни Рагнар не мог забыть её вкус на своём языке. Он всё ещё слышал те тихие звуки, которые она издавала, и чувствовал, как она извивалась в его руках. Он был полностью очарован её движениями. Она была нарастающей волной страсти, на которой он нёсся без всякой надежды, кроме как разбиться о пески реальности.
Рагнар должен был предвидеть, что это произойдёт. Она была его тролльей женой. Магия Кровавой Ведьмы уже связывала их. Их кровь смешалась. Их магия вырвалась из тел, чтобы встретиться друг с другом. Они были, без сомнения, связаны так, что ни один из них никогда не смог бы вырваться. Только через смерть, а теперь, когда он принял её, он не позволит ей умереть. Не без него.
Гуннар хлопнул его по плечу на рынке, по которому они бродили, совершенно довольный разговором.
— Так она тебе теперь действительно нравится?
— Она мне не нравится.
— А кажется, ты чертовски много о ней думаешь. И один из торговцев сказал мне, что ты купил ей настоящие серьги. Похоже, ты оставляешь на ней свою метку, а это само по себе о многом говорит. — Эту дерзкую ухмылку на его лице Рагнару хотелось стереть ударом кулака.