Эмма Хамм – Тьма, такая сладкая (страница 24)

Очень скоро она узнает, правдивы ли слухи. Если проклятия, окружающие это королевство, подействуют на неё, то скоро она лишится зрения. Возможно, она узнает, была ли это просто слепота или это тролли выкалывали глаза любому человеку, осмелившемуся ступить в их королевство. Она бы не удивилась. Судя по её опыту, они были довольно кровожадными созданиями и очень ревностно защищали друг друга.

Хотя она начинала понимать, что дело было не только в том, что они искали драк, а в том, что они были рождены для этого. Если бы они не сражались, люди бы забирали у них всё. Почему бы им не постоять за себя?

Она пробыла здесь всего неделю, а уже не узнавала собственных мыслей.

Она цеплялась за плечи Рагнара, а её мысли возвращались к безопасному дому, к маленькому саду, оставленному позади, и ко всем её вещам, которые она могла больше никогда не увидеть. Она боялась того, что будет дальше. Заставит ли он её жить под землёй до конца её дней?

Рагнар уверенно ступал, неся её сквозь что-то, похожее чернила. Иногда она могла поклясться, что видела, как что-то шевелится во мраке, но это должно было быть лишь игрой воображения. Она ничего не могла разглядеть в этой темноте, как ни старалась. Было немного жутко от того, что она совсем ничего не видела.

Всё это лишь давало ей больше времени для беспокойства о том, что она найдёт в этом королевстве по сравнению со своим собственным. Ей хотелось вернуться домой больше, чем когда-либо за всё это путешествие. Она хотела свою удобную кровать и монотонную жизнь. Она хотела своей свободы.

Дыхание Рагнара было громче, чем она запомнила. Она слышала, как её собственное сердце грохочет в ушах, и гадала, не потому ли это, что все её чувства внезапно обострились.

Он сказал, что теперь она его троллья жена. Майя понятия не имела, что вообще значит быть тролльей женой. Означало ли это, что она должна остаться здесь навсегда? Должна ли она прислуживать ему? Она определённо пыталась это сделать, но он отверг её. Это отвержение укололо больнее, чем она хотела бы признать.

Если она должна была стать его женой, то для этой роли не было никаких правил. В конце концов, она знала, что значит быть женой человека.

И она, чёрт возьми, не позволит ему раздавить себя, пока у неё ещё было место, куда она могла сбежать.

Тяжело дыша, она внезапно начала вырываться из его рук, пытаясь спуститься. Он сжал её сильнее, крякнув, когда она ткнула локтем ему в рёбра, но так и не отпустил.

— Прекрати извиваться, — прорычал он, обхватив её руками ещё крепче. — Ты упадёшь.

— Мои растения! — Аргумент был слабеньким, но она смогла придумать лишь несколько вещей, которые могла бы прокричать ему, чтобы убедить отпустить её домой. — Мое дело! Мы должны вернуться.

— Мы не пойдём никуда, кроме как глубже в гору.

— Но закон! Если предприятие и дом пустуют более двух недель, они отходят короне. Я должна вернуться и убедиться, что у меня появится хотя бы один клиент, иначе всё, ради чего я так усердно работала, исчезнет.

— Теперь ты троллья жена, женщина. С чего ты взяла, что вернёшься домой к своему цветочному делу?

Слёзы защипали её глаза.

— Ты не понимаешь. Это была моя жизнь! Вся моя жизнь. Я провела бесчисленные часы в этом саду, вложила кровь, пот и слёзы в это дело. Я так и не вышла замуж, даже после смерти отца, и некоторые зимы голодала, лишь бы сохранить его. Этот бизнес — мой, Рагнар. И ничей больше.

Майя надеялась, что он сможет почувствовать её отчаяние. Она должна была вернуться. Она должна была вернуть бизнес в нормальное русло. Вся её жизнь — всё её существо — определялись этим делом. А он бессердечно полагал, что она может просто выбросить это?

Его руки сжались ещё сильнее, так что она почувствовала, как её кости заскрипели в знак протеста. Но затем он перестал двигаться и просто стиснул её.

Тьма окружала их. Слышался только звук его ровного дыхания и её сердце, бьющееся невпопад. Затем всё, на чём она могла сосредоточиться — это то, как крепко он её держал. Как легко он удерживал её в этих сильных руках и как спокойно и размеренно стучало его сердце — в два раза медленнее её собственного. Все эти ощущения пробились сквозь панику, тревогу и откровенный страх того, что она каким-то образом подвела призрак своего отца.

Её дыхание замедлилось, пока она не перестала пытаться вырваться и просто задышала.

— Ты закончила? — спросил он.

— Думаю, да. Хотя я от этого не в восторге.

— У троллей свои порядки. Мы можем забрать твои растения из твоего сада, хотя я не знаю, будут ли они расти здесь. Мы можем погубить их, унеся под землю, и об этом тебе стоит подумать. Но твоего дела больше нет. Теперь ты троллья жена. Мне жаль, что тебя это огорчает, огневолосая. Мне жаль, что твой король так с тобой поступил. Но я не могу изменить то, что было сделано, точно так же, как и ты.

Она прислонилась щекой к его груди. Казалось, она немного сдаётся, даже не пытаясь с ним поспорить. Это была её жизнь, которую она оставляла позади. Но её реальность заключалась в том, что она никогда ничего не выбирала сама. Она делала то, чего хотел отец, и, возможно… Возможно, пришло время отпустить это.

— Думаю, мы оба согласимся, что я теряю больше, чем ты, — прошептала она. Эти слова дались ей с трудом. Ей всё ещё не нравилось ни с кем спорить или даже пытаться высказывать своё мнение. — Ты возвращаешься домой, ко всему, что принадлежит тебе, и ко всем знакомым вещам, которые ты собрал за эти годы. У меня же нет ничего, кроме незнакомых существ вокруг, которые мне не доверяют.

На мгновение она могла бы поклясться, что он прижал её к себе чуть крепче. В его прикосновении появилась нежность, которой не было раньше, но затем она исчезла. Он снова стал холодным и непреклонным, как камень.

— Ты научишься, — наконец произнёс он. — Но сначала открой глаза и посмотри на королевство троллей.

Она даже не заметила, как закрыла их. Но затем она моргнула, и перед ней развернулся новый мир. Ей бесчисленное множество раз в жизни говорили, что тролли живут в сырых, тёмных пещерах. Что они немногим лучше крыс или кротов, копошащихся в грязи.

Но это было совсем не то, что она себе представляла. Здесь были деревья. Высокие деревья со спиралевидными стволами, которые выглядели так, словно бесчисленное множество стволов переплелись друг с другом. Тусклое голубое сияние освещало весь мир, превращая листья в серебристые, небесно-голубые творения, которые едва ли казались настоящими. Они стояли на вершине холма, с извилистой тропинкой, усыпанной ковром из таких же листьев. Далеко за этой тропой она видела реку, протекающую через этот мир и простирающуюся так далеко, как только мог видеть глаз. Но вода… от неё исходило почти фиолетовое свечение. Над их головами она видела, что всё королевство было заключено в каменные своды.

Крошечные зелёные и синие огоньки усеивали каменный потолок, как звёзды, но затем она поняла, что это, должно быть, какие-то светлячки. Она как-то слышала о них в таверне, когда один спелеолог упомянул, что иногда даже в самых тёмных частях подземелий бывает свет. Но она и не думала, что когда-нибудь увидит их сама.

Пока Рагнар продвигался по этому чудесному месту, ступив на тропинку и увлекая их в голубой лес, она поняла, что листья были больше неё самой. Эти деревья были древними. И они совсем не походили на то, что она могла бы увидеть за пределами этого места.

— Где мы? — прошептала она.

— Дома у троллей, — ответил он. — Мы называем это сердцем горы.

Вокруг них зашумел ветер, и она уловила сладкий аромат в воздухе. Он немного напоминал смесь мёда и шоколада, хотя она подумала, что, возможно, выдаёт желаемое за действительное. Всё это путешествие ей не хотелось ничего больше, чем сладостей. И теперь она могла поклясться, что чувствует их запах.

Они недолго шли по тропинке, прежде чем он свернул с неё. Теперь их путь освещали фонари. Их конструкция была изящной. Она подумала, что они, возможно, сделаны из железа, но никогда раньше не видела, чтобы такой грифельно-серый металл использовался для создания чего-то столь хрупкого. Сфера наверху явно была из стекла, потому что внутри были заключены блуждающие огоньки. Но металл, поднимающийся над ним, был похож на распускающийся шипастый цветок.

Тропинка из листьев сменилась каменной дорожкой. Именно на эту тропу вывел их Рагнар, его шаги были уверенными: каждый когтистый палец соприкасался с камнем, увлекая её всё глубже и глубже в лес.

— Мы идём к тебе домой? — спросила она, и нервы снова начали сдавать.

— Нет. Мы идём к королю.

Каждый волосок на её теле встал дыбом, и каждая частичка её существа внезапно окаменела. Она могла бы поклясться, что после его слов у неё даже остановилось сердце.

— Что, прости? Мы идём к королю троллей?

— Конечно, идём. Всех тролльих жён представляют ему, прежде чем отвести в их дома.

Майя возобновила свои попытки вырваться. Она знала, что делают короли, когда им представляют новых невест. Они брали, рвали и делали всё, что, по их мнению, они заслуживали, чтобы заставить женщин страдать. Ни один мужчина не сделает этого с ней. Не после всего того, что она перенесла от рук этих животных. Она не пройдёт через это. Никогда в жизни. Она видела достаточно женщин, прошедших через это в её собственном королевстве, и знала, как избежать такого будущего.