Эмма Хамм – Связывающая луна (страница 9)

Он сделал неверный шаг к двери, за которой, как ему показалось, он услышал какое-то движение. Дверь? Да все верно. Обычно он входил в эту комнату через дверь, и тогда начинались цепи и боль.

С гневным рычанием он ударил по дереву тяжелой лапой, оставив после себя три больших царапины. Если человек слишком боялся встретиться с ним лицом к лицу, так тому и быть. Он отказывался оставаться в этой тюрьме. Не тогда, когда снаружи была охота, а он никогда раньше не охотился.

О, охота. Он чувствовал, как бурлит кровь, когда он повернулся к окну, откуда можно было выбежать в лес. Хотя никто никогда не учил его, как убивать животных, как пожирать их плоть и рвать, он знал, как это делать. Его когти уже болели, а зубы грызли воздух.

Он вернется за человеком в подвале. Хотя бы потому, что хотел узнать, кого постигла его судьба в эту ночь.

Но он не вернется, пока не почувствует кровь на языке и под ногтями. Как должен был.

Лютер бросил последний взгляд на комнату, затем разорвал портрет своего отца в последнем проявлении бунта. Пусть старик сгниет в гробу.

Он слишком боялся выпустить своего зверя.

ГЛАВА 7

Луна со стоном повернулась на спину. Боль раскалывала голову, не прекращалась. И кто кричал?

Она лишь раз переживала похожее похмелье, и она была уверена, что ей нужно убить себя.

Она затаила дыхание на миг, выдохнула медленно сквозь зубы. Счет не помогал. Как и прикосновение ладонью к голове, потому что она ощутила что-то влажное, вызвавшее больше волнения.

У нее было похмелье… да?

Что еще могло вызывать такую боль в ее черепе? Хотя влажность тревожила. Это могла быть кровь.

Луна понюхала пальцы. Да, металлический запах крови, которая явно не была чужой, потому что она не помнила сражения. Она не помнила сейчас ничего, и это ее пугало. Она всегда все помнила. Всегда.

Перекатившись на четвереньки, она попыталась пробраться сквозь темноту. Если бы она была в постели, то справа от нее был бы выключатель, но она не была в постели. Земля под ее руками ясно говорила об этом, хотя она не была уверена, откуда грязь. Пока что. Но в ее голове вертелись варианты, и это могло привести ее к истине.

Ее пальцы коснулись стены, и она использовала ее, чтобы опереться. Хорошо. Она встала. Стоять было хорошо. Это означало, что она могла бродить по комнате, пока не почувствует что-то, что могло бы ей помочь.

Луна уперлась обеими руками в стену и скользнула ими влево. Она действовала наугад, но должна была продолжать двигаться. Ей нужно было делать что-то, а не сидеть на полу и ждать, пока кто-нибудь ей поможет. Не тогда, когда над ее головой раздавался крик и… и…

Нет, это был не крик. Кто-то пытался петь, но песня была неправильной, а голос был ужасным. Была ли это какая-то тактика пыток? Это работало. Ей хотелось оторвать уши, чтобы больше не слышать этот ужасный вой.

— Стоп, — прохрипела она. — Думаю, на сегодня вы спели достаточно. Как насчет того, чтобы немного помолчать, пока я выясняю, где, черт возьми, я нахожусь?

Пение прервалось на мгновение, прежде чем кто-то крикнул над ее головой:

— Ты меня слышишь?

— Да, я тебя прекрасно слышу. Но я очень стараюсь понять, где я. Так что, если ты не возражаешь, заткнись на несколько минут, тогда я смогу это выяснить, и, может, мы могли бы поговорить при свете, — Луна изо всех сил старалась не ворчать со всей злостью, которая горела в ее груди.

Кто бы ни пел, очевидно, у него в голове были не все шарики, или как там было в поговорке. Его не заботило, что ей было больно, и, похоже, не заботило, кем она была. Проклятый голос снова запел, и Луне захотелось проткнуть ухо вилкой.

Вздохнув, она продолжила идти, пока ее пальцы не наткнулись на металлический крюк в стене. Странно, она не думала его найти. Хотя имело бы смысл, если бы она находилась в каком-то подземелье. В ее голове расцвело воспоминание о том, что она была воровкой. Такие воры, как она, иногда оказывались в подземельях, хотя обычно там был хоть какой-то свет.

— Я ослепла? — спросила она у голоса, который пел у нее над головой. — Поэтому я ничего не вижу?

Ужасный звук остановился на мгновение, прежде чем голос ответил:

— Я так не думаю? Не знаю. Ты внизу, а я здесь, так откуда мне знать, слепа ты или нет?

Внизу? Человек был на балконе над ее головой или что-то в этом роде? Луна могла ясно слышать говорящего, так что, возможно, он находился на какой-то смотровой площадке.

Тогда это не подземелье.

— Я хотела сказать, что не ослепла, — прошептала она. — Где же ты, если ты там?

— Заперт, как и ты, кажется. Но, знаешь, я когда-то знал кое-кого, кто был слеп. Меня все равно носили, и мне нравилось тогда больше всего. Меня все время снимали с шеи, чтобы дотронуться до моих граней. Погладить то, что глаза не могли видеть, и при этом меня любили всем сердцем, — голос вздохнул. — Это был хороший владелец.

Владелец?

Потом все вернулось. Она могла слышать песни драгоценных камней и охотилась за конкретным камнем, который, по слухам, принадлежал графу Перекрёстка Мертвеца. Зверем его называли люди, хотя она не знала, почему и как они могли так говорить.

Теперь она знала. Теперь она поняла, что этот ужасный монстр-мужчина бросил женщину в яму этого подземелья, а затем оставил ее там гнить. Просто потому, что она пыталась украсть что-то у него.

Луна сплюнула на пол при воспоминании.

— Зараза. Я покажу ему.

Она знала, как взломать замок, и теперь у нее была на то причина. Теперь она двигалась с большим рвением, водя руками по стене и продолжая обшаривать комнату в поисках выключателя, свечи или чего-то, что помогло бы ей видеть.

Ее пальцы наткнулись на маленькую ручку на стене, и это было все, что ей было нужно. С ликованием во всем теле Луна щелкнула выключателем и прикрыла глаза от внезапного ослепительного света.

Ее глазам потребовалось почти десять минут, чтобы привыкнуть к свету. Но у нее было время. Камень, поющий над ее головой, говорил, что снаружи еще темно. Хотя у нее не было возможности узнать, говорил ли он правду. Тем не менее, он казался уверенным, и она могла только предположить, что он не попытается ее обмануть.

Она моргала сквозь пелену слез, отчаянно пытаясь разглядеть что-то сквозь внезапные лучи света.

— Как давно ты с графом?

— Давно, — ответил драгоценный камень. — Слишком долго. Никто в его семье не любит носить украшения. Даже его мать, а она не была такой, как он. Его мать когда-то носила меня в оперу, и я увидел там прекраснейшую певицу.

— Что случилось? — Луна начала видеть перед собой смутные темные очертания. Хорошо. — Кто-то пытался ее ограбить, пока она была с тобой?

— Да, — вздохнул алмаз. И это мог быть только алмаз. — Так и было. Больше она меня не носила.

Луна тоже не стала бы. Если кто-то ограбил ее из-за того, что она носила, казалось, проще всего было снять вещь, которую люди хотели украсть. И все знали об Алмазе Крестфолла. Каждый хотел получить в свои руки что-то, что стоило работы всей жизни.

Моргнув в последний раз, она очистила зрение от последней частички тумана, а затем почувствовала, как весь воздух в ее легких вырвался с одним ужасающим звуком.

Куда, черт возьми, он ее поместил?

Это была камера пыток. Она была в этом уверена. У психопата была целая камера, полная приспособлений для пыток. Огромный стол перед ней был с прутьями для рук и ног. Рядом было нечто, похожее на пилу, и что-то еще, что она не могла назвать. Задняя часть комнаты, однако, сильнее привлекла ее внимание.

Цепи свисали со стен, пола и потолка. Они висели, вялые и неподвижные, при этом они были соединены с более тяжелыми кругами, которые приковали бы их к рукам и запястьям человека. Но их было так много. Это были цепи, из которых нельзя было сбежать, и она не могла представить, зачем они ему.

— Что это за место? — прошептала она.

Хотя драгоценный камень не должен был ее слышать, алмаз все же ответил:

— Это дом графа, моя дорогая. Разве ты не знаешь, где ты?

Очевидно, нет. Никто не сказал ей, что граф был человеком, у которого были особые вкусы в том, как наказывать людей, и если она подумать об этом, все это имело смысл. Никто не хотел даже ехать в Перекрёсток Мертвеца. Она не слышала, чтобы сюда приезжала другая знать или даже думала о том, чтобы отправиться в этот ужасный городок.

Теперь она знала, почему. Лидером этих людей был больной на голову человек, который любил приковывать людей цепями к их запястьям. Для чего? Сексуального удовольствия, наверное?

Учитывая, насколько привлекательным был мужчина без рубашки, она не сомневалась, что он мог заманить многих женщин во тьму. Они даже не узнают, что он хотел с ними сделать, пока не станет слишком поздно.

Она оглянулась на плоский стол с ремнями. Будь проклят тот человек, который заманил ее сюда, и будь проклят Кроули, за то, что вообще втянул ее в эту передрягу. Как посмел любой из этих мужчин поставить ее в такую ​​ситуацию?

Луна не любила таких мужчин. Она подошла к столу и ударила кулаком по дереву. Низкий рык ярости вырвался из ее груди, прежде чем она начала искать оружие. Ей нужно было что-то тяжелее кулаков, потому что граф был очень сильным человеком. Это она поняла. Но он недооценил ее, как и всех остальных.

Точно недооценил.

Возле стола была прислонена кочерга к стене с тремя ведрами и другими металлическими предметами, которые она не хотела использовать. Луна взяла железный прут, взвесила его в руках, чтобы посмотреть, сможет ли она им махать.