Эмма Хамм – Связывающая луна (страница 16)

Ему было семь, когда он прочитал об ужасных способах, которыми оборотни убивали людей. После этого ему несколько месяцев снились кошмары, и он позволял себе спать только с дюжиной горящих свечей, хотя это был ужасный риск.

Лютеру до сих пор снились кошмары о том, как он просыпается с мертвым телом у своих ног, потому что не смог контролировать монстра внутри себя. Как всегда боялся его отец.

Он должен был контролировать это.

И все же, даже с годами практики, он потерпел неудачу.

Не человек стоял в этом зеркале, ухмыляясь ему с острыми зубами и виляя хвостом. На него смотрело чудовище, ужасное сочетание человека и зверя. В конце концов, оборотень был не волком, а человеком, ставший волком.

Зубы существа были длинными и изогнутыми. Двойные клыки торчали из его нижней челюсти и обрамляли голову, явно принадлежавшую волку. Его уши дернулись вперед, словно ожидая, что он что-то скажет. Он молчал. Его взгляд путешествовал по мускулистой груди мужчины, покрытой редкими темными волосами. Мощные ноги со слишком сильно согнутыми коленями и слишком длинными ступнями, придающими ногам дополнительный изгиб. У него даже были руки с длинными когтями, которые явно сломали стол пополам.

Это был монстр, с которым он сражался всю жизнь. Чудовище, которое хотело завладеть его жизнью и уничтожить все, что ему было так дорого.

— Ты, — пробормотал он. — Что ты сделал на этот раз?

Монстр радостно усмехался. А потом существо заговорило губами, которые не должны были так двигаться.

— Лютер. Ты слишком долго держал нас взаперти в этой камере, мой друг.

— На то была причина.

— Какая? Потому что давным-давно старик сказал тебе, что выпускать меня опасно?

Лютер начал ходить из стороны в сторону, наблюдая, как то же самое делает отражение его волка. Чудовище агрессивно наклонялось вперед с каждым шагом, его плечи горбились, а когти почти тянулись по полу.

— Этот старик был нашим отцом, — процедил он. — Ты не хуже меня знаешь, что он заслуживает некоторого уважения.

— За что? Что научил тебя бояться меня? Я не буду уважать человека, который не может смириться со своими желаниями и потребностями, — волк стукнул себя в грудь тяжелым кулаком, и Лютер ощутил сильный удар по своей груди. — Ты и я способнее, чем он мог когда-либо мечтать. Ты мог бы позволить мне быть свободным, не преследуя меня и не опасаясь того, что мы можем сделать в глуши.

— Я боюсь того, что ты можешь сделать. Я боюсь того, что ты уже сделал! — Лютер чуть не упал на колени от этого страха.

Он понял, что волк выходил на улицу не на одну ночь. Он обмануло его.

Цепи были разрушены. Зверя больше нельзя было сдерживать, и это означало, что у него было время делать все, что он хотел, всю ночь.

Три ночи. Три долгих вечера, когда у него было достаточно времени, чтобы напасть на жителей Перекрёстка Мертвеца. Что, если он совершил ошибку, которая стоила кому-то жизни?

Он замер, потом снова посмотрел в зеркало. Его разум уже подсказывал то, чего не хотело знать его сердце. Потому что теперь, когда он подумал об этом, он был уверен, что зверь сделает именно то, чего он не хочет, просто потому, что мог. И если это предчувствие было правильным, то монстр уже забрал чью-то жизнь. Кого-то важного или, возможно, прохожего, но в любом случае на его руках была кровь.

Зверь ухмыльнулся, острые зубы сверкнули на свету.

— Ты уже знаешь, да, Лютер?

— Что ты сделал?

— Не помнишь? Мы оба наслаждались порывом ветра в шерсти. Нам нравилось ощущение земли под нашими лапами. Настоящая земля, Лютер. Земля под нами, которая хотела, чтобы мы свободно бегали по лесам и чувствовали мох, траву и камень, — глаза волка закатились. — Это была восхитительная ночь. Вечер, который ни один из нас никогда не забудет, и как я мог отказаться от всего этого? По своей воле?

Он покачал головой.

— Нет. Отец утверждал, что наши звери были не такими.

— Какими? Убивали идиотов, которые не могли даже поговорить с их хозяевами? Ты должен был знать, что твой отец солгал. Я это ты, Лютер. Так же, как ты — это я.

Как смел этот дурак называть его чудовищем?

— Я совсем не такой, как ты, — прошипел Лютер.

Волк бросился вперед, хлопнув лапами по стеклу, в то время как руки Лютера коснулись ненавистного серебра.

— Ты — это я, Лютер. Ты любил охоту так же сильно, как и я, и ты ликовал, когда мы укусили того человека за шею. Кровь залила наш язык, и тебе это понравилось.

Он почувствовал, как кровь отхлынула от его лица холодной волной. Он не мог этого сделать. Они не могли убить кого-то без ведома Лютера… да?

— Нет, — пробормотал он, сжав кулаки. — Нет, прошлой ночью мы никому не причинили вреда, иначе я бы знал.

— Не прошлой ночью. Самая первая ночь. Я не хотел упускать свой шанс на случай, если ты подавишь меня.

Шанс? Боже. Они кого-то убили, и Лютер понятия не имел, кто попал в когти существа. А если бы это был фермер Баррен? Или, не дай бог, его внучка. Лютер думал о ней в последнее время. Просто признал, что она существует, а волки всегда так любили кусать молодых женщин. Что, если он вгрызся в ее плоть и даже не понял, что произошло?

— Пир был хорош, — тихо сказал его волк. — Сейчас ты недоволен, но это нормально. Вскоре ты узнаешь, что потакать мне — это нормально. Я твое желание, Лютер. Вместе мы будем жить счастливо.

— Нет, — у него не было других слов. — Нет, я не поддамся тому, что ты делаешь. Это было неправильно, и я… я…

Волк усмехнулся, продолжая пятиться от зеркала.

— Что ты будешь делать, Лютер? Ты боишься собственного отражения.

Черт, зверь был прав. Зверь знал, что сказать, чтобы задеть его, и это…

Он отвернулся от зеркала. Смотреть на собственное отражение прямо сейчас было слишком больно. Если он продолжит смотреть, то не знал, что сделает.

Вероятно, выберет путь труса, как это сделал его отец. Лютер ушел от места, где он приковал своего зверя, от того места, где он нашел своего отца, свисающего с потолка. Эта комната была проклята, и все в ней оказалось таким же проклятым, как и его память.

Он научится управлять зверем. Лютеру не нужны были цепи и потайной подвал, чтобы сдерживать волка. Он был в этом уверен. И если он потерпит неудачу к моменту следующего полнолуния, то возьмет дело в свои руки.

Как сделал его отец.

В конце концов, все, что он делал, было на благо Перекрёстка Мертвеца. Если это означало, что им будет лучше без него на их пороге, пусть будет так. Граф всегда ставил своих людей на первое место.

ГЛАВА 13

Луна думала, будет проще. Конечно, были моменты, когда ей нужно было разбираться с безумцем, который пытался запереть ее в подвале, но он мог быть хуже. Лютер оказался довольно добрым, хоть и странным. Она была не против провести время с ним, по сравнению с ворами и бандитами.

Но она не ожидала, что ей все время будет скучно. Он предложил ей сделку, она приняла ее, думая, что он поможет ей готовиться. Она не была создана леди!

Вместо этого она уже три дня не видела графа. Он пропал в глубинах своего поместья и оставил ее одну.

Как аристократки не сходили с ума от скуки? Может, поэтому все они были вспыльчивы и быстро нападали на других женщин. Она и раньше слышала, как они метали кинжалы словами, и, очевидно, это происходило от того, что они сидели без дела, пока их мозг не гнил.

Даже сейчас ее единственным выходом было сидеть за кухонным столом, глядя в пространство, пока она пробовала новый суп Магды. Восхитительный суп был не для графа или кого-либо из его друзей. Он был для людей, которые здесь работали, и Магда извинилась за то, что Луне пришлось попробовать.

Луна заверила ее, что предпочитала есть со слугами, так как от богатой пищи скручивало желудок. Кроме того, еда есть еда. Она брала все, что могла, и когда могла.

— Знаешь, — сказала Магда, бросив взгляд в сторону, прежде чем она кашлянула. — Ты ведешь себя не так, как любая высокородная дама, которую я когда-либо встречал.

— Это потому, что я не из таких, — Луна сунула в рот еще ложку картофеля и кусочков говядины. Она улыбнулась старушке и добавила. — Он привел меня сюда, чтобы убедить свою тетю, что он, по крайней мере, пытался.

С каждым словом глаза Магды расширялись все больше.

— Мамочки. Вам обоим будет сложно, да?

— Я подняла эту проблему с графом, и он, кажется, не слишком беспокоится об этом, — она сглотнула, затем пожала плечами. — Он играет со своей жизнью. Не моя проблема, если он откажется помочь мне быть более убедительным.

Кроме того, это была ее проблема. Если она не выполнит свою часть сделки, что, если он решит, что этого достаточно, чтобы отправить ее в тюрьму? Она даже не знала, подумают ли офицеры, которых он, в конце концов, позовет, что прошло слишком много времени с момента преступления, но все они знали ее лицо. Воровку с ярко-рыжими волосами было довольно сложно забыть.

Она отложила ложку и стала грызть ноготь большого пальца.

— Думаешь, мне стоит стараться лучше? Может, мне стоит поговорить с кем-нибудь, кто знает, как поступила бы настоящая леди. Я, конечно, не похожа на них, но я видела людей пострашнее в красивых платьях. Ткань и цвет исправляют многие недостатки.

Магда наблюдала за ней с выражением ужаса на лице.

— Думаю, немного поздно учить вас многому, мисс. Ужин через пару дней. Мы уже готовимся к нему на кухне, а его тетя… Она дракон.