Эмма Хамм – Стон океана (страница 4)

Это Фортис собирался сломать их.

Глава 3. Алексия

До доктора Баркера она дошла только следующим утром. Харлоу нашла для нее еще гору заданий – эта женщина никогда не переставала думать. Прежде чем Алексия отправилась за перерожденной, она успела проследить, чтобы одежда Оригинала была идеально отглажена, отправить кого-нибудь разобраться с прислугой, доставившей накануне какие-то легкие неудобства, и убедиться, что в завтраке Харлоу больше не будет того, на что у нее там случилась аллергия. На случай, если новое тело вдруг не решит эту проблему.

Все это время Алексия двигалась, будто в тумане. Под воздействием сыворотки было настолько проще заниматься делами, но… на задворках сознания все еще кто-то кричал. Словно звон в ушах, от которого никак не избавиться.

К тому времени, как Алексия оказалась перед дверью доктора Баркера, этот голос было почти невозможно игнорировать. Просто смешно. Ей не положено так себя чувствовать. Вся суть сыворотки была в том, чтобы эти мысли отлавливать и выкидывать прочь, а не бороться с ними ежедневно.

Постучав в дверь, она снова попыталась заглушить крики в голове.

В этой части Тау хотя бы было проще быть собой. Врачи и телохранители все жили в одном крыле. Здесь не было ничего красивого. Только холодная сталь, жесткие койки для сна и медицинские припасы рядом с оружием – на случай, если Оригиналов придется защищать. В том числе от своих же.

Баркер открыл быстро. По сравнению с Алексией он казался маленьким. Чуть выше ста шестидесяти, ростом ей по грудь. Доктору приходилось запрокидывать голову, чтобы посмотреть ей в лицо. Очки с толстыми линзами в этом не сильно помогали, только делали большие карие глаза Баркера еще огромнее. Седые волосы торчали, словно кто-то посадил ему на макушку облако и закрутил, как сладкую вату. Белый халат болтался на худых плечах, потому что его носитель вечно забывал есть – неважно, сколько народа следило за его привычками.

– Алексия? – с невысказанным вопросом сказал Баркер.

– Она недовольна последним телом. Появилось аллергическое раздражение на плече.

– Раздражение? – пробормотал доктор, возвращаясь обратно в комнату за инструментами. – Такого быть не должно. У Оригиналов очень редко бывает аллергия. Только если перерожденный не идеален. Но я их всех проверяю. Каждый раз.

– Может, ошиблись.

– Я никогда не ошибаюсь.

Но Баркер был всего лишь человеком и, очевидно, ошибся. Алексия и раньше видела, как он ошибался, пусть и крайне редко. Хороший он был человек, этот доктор, но это еще не делало его безупречным. Этого она, впрочем, вслух говорить не стала – просто смотрела в коридор, пока он собирал вещи.

Правда, сначала она все же окинула взглядом комнату. Алексии нравилось смотреть, кто как украшает свое личное пространство. Это позволяло немного заглянуть в жизнь человека. Комната Баркера была увешана старыми фотографиями Поверхности. Особенно ему нравились прибрежные пейзажи. Пляжи из белого песка и пушистые светлые облака над волнами.

Суша уже давно не была такой. Никто не мог туда подняться, а если бы и смог, то точно не увидел бы пушистых белых облаков. Только злобные бури, грозящие прибить любого градом размером с голову Алексии.

Шагая по пятам за доктором, она проводила его до Центра перерождения. Коридор, по которому они шли, был похож на трубу, и у Алексии внезапно закружилась голова. Вся комната задвигалась, будто труба вращалась.

Да что с ней такое?

Протянув руку, Алексия коснулась стены, чтобы найти какой-то ориентир. И продолжила идти за доктором. Нельзя было проявлять слабость. Нельзя было показывать, что с ней что-то не так.

Но Баркер обернулся через плечо и нахмурился:

– Что с тобой сегодня?

– Ничего, – буркнула она.

– Ты держишься за стенку, словно тебя сейчас в водоворот затянет. Голова кружится?

– Нет.

– Я доктор. Если что-то не так, говори мне. – Больше он ничего сказать не успел, потому что они дошли до Центра.

Сквозь стеклянные стены с двойными стеклянными дверями было видно все внутренности здания. Все замороженные колбы, где выращенные тела хранились в состоянии криогенеза. Все стеклянные цилиндры, наполненные жижей, внутри которой развивалось человечество.

Взгляд Алексии зацепился за колбы с бледно-оранжевой жидкостью. Такой цвет им придавали витамины, необходимые для поддержания жизни эмбриона. Она ненавидела смотреть на этих странных мелких червячков, которые со временем превращались в детей, и знать, что сама выросла в такой же трубке. Вот только здесь еще постоянно выбрасывали содержание этих колб, проверяя гены каждого ребенка и отбирая только тех, что чего-то стоили.

Таких, как она. С тщательно проработанными генетическими мутациями, вколотыми в маленькое тельце.

Двери с шипением открылись, пропуская их в отсек, где было потеплее, и доктор Баркер шагнул внутрь. Теперь очередь Алексии. Нужно было идти за ним. Быть хорошим телохранителем и делать все ради своего Оригинала. Для этого ее и создали.

Как и всех тех людей, болтающихся в замороженных трубках. Им было суждено прожить лишь несколько секунд, прежде чем их неровные вздохи оборвут, а тела выпотрошат ради чужого бессмертия.

– Алексия? – окликнул ее доктор Баркер, на этот раз уже с заметным беспокойством. – Зайдешь?

Чтоб его! Почему препарат не работал?

Она его принимала всю свою жизнь, и эта самая жизнь всегда становилась проще. Алексия всегда могла просто сделать укол и забыть обо всем как минимум на неделю, а то и дольше. Неужели эти мысли были сильнее медицины?

Зайдя внутрь, она нервно сглотнула, услышав шорох дверей за спиной.

– Простите, доктор. Мне в этой комнате всегда неуютно.

Даже эта фраза была странной. Алексию создали такой, чтобы ничто не могло ее пошатнуть. Тревога, страх – ее тело просто не могло такого чувствовать. В мозгу не было нужных для этого веществ. По крайней мере, так Алексии говорили.

– Неуютно? – повторил доктор Баркер и указал ей на кожаное кресло рядом с собой. Бесчисленное количество металлических рук за спинкой предназначалось для того, чтобы оценивать состояние ей подобных. От измерения давления до шприцов, это кресло было таким же доктором, как и человек рядом с ним. – Давай быстренько проверим твои физические параметры, пока не занялись перерожденной.

От этой перспективы ей определенно стало только хуже. Алексия неловко опустилась на кресло. Доктор сел за стол напротив и что-то вбил в компьютер, отдавая команды металлическим рукам. Те быстро выполнили свою работу. Давление? В норме. Пульс? В норме.

Может, это был и не страх. Руки не дрожали, сердце билось как положено. Но мысли метались как бешеные. Может, это была злость. Но этого Алексии тоже, скорее всего, чувствовать было не положено.

Доктор Баркер что-то пробормотал себе под нос и запустил алгоритм для отбора следующего перерожденного. Последнее время большинство работы делали компьютеры, но врачи все равно просматривали все генетические данные отобранного экземпляра вручную. Пока машина работала, доктор развернулся на стуле и посмотрел Алексии в глаза.

– Твои данные в норме.

– Так и думала.

– Но тебе неуютно в этой комнате? Для кого-то вроде тебя такое поведение нетипично.

Да она сама это знала, чтоб его. Знала, что ей не положено думать самостоятельно. Алексия раньше и не думала. По крайней мере, не помнила такого. Один раз ее на несколько лет вернули обратно в обучение, но вроде это было не потому, что она думала сама.

Блин! А это так плохо – думать самой? Неужели так странно, что, глядя на комнату с болтающимися в колбах телами выращиваемых на убой перерожденных, она чувствовала легкое отторжение? Она же не собиралась ничего с этим делать. Алексия знала, как здесь все устроено. У Оригиналов все было под контролем, кто-то вроде нее ни за что бы не смог вызволить перерожденных отсюда. Да и потом, что бы она с ними делала?

Они не были настоящими людьми. У них не было жизней, они ничему не учились, пока росли. Их выплевывало в мир полноценными взрослыми с полностью развившимися мозгами, но перерожденные не знали даже, как дышать самостоятельно.

И потом, Алексии еще жить хотелось. А если бы она посмела пойти против Оригиналов, ее ждала бы только смерть.

Доктор Баркер снял очки и потер переносицу.

– Знаешь, что делают с телохранителями, которые начинают думать самостоятельно?

Она наизусть отчеканила информацию, заученную с детства:

– Телохранителей, которые больше не могут выполнять свои задачи, отстраняют от должности.

– Отстраняют. Да, так это у вас называется. – Доктор покачал головой. – Алексия, их убивают. Можешь сколько угодно подбирать другие слова, если тебе так легче, но реальность проста: если кто-то вроде тебя начинает мыслить самостоятельно, их убивают. Полезные части твоего тела мы используем заново, скопируем твой генетический код, создадим новую тебя. Версию, у которой не будет недостатков. За эти года существовало множество Алексий, но никто из них не был так силен и идеален, как твоя версия. Следующая будет еще лучше. Понимаешь меня?

Она не понимала, хотя звучало как угроза. И как что-то, что не очень хотелось понимать. Так что Алексия просто сидела на месте и смотрела на доктора – хотелось надеяться, что безэмоционально, а не с той яростью, которая бушевала внутри нее.