Эмма Хамм – Стон океана (страница 30)

«И только мы будем об этом знать».

Ниже шли подписи. Алексия знала каждую из них.

Дрожащей рукой она коснулась имени Харлоу. Не то чтобы они друг друга хоть как-то любили. Алексия ненавидела эту женщину за все, что та с ней делала, но какая-то часть женщины надеялась, что она все же не была составляющей этого безумия. Алексии хотелось верить, хоть на секунду, что Харлоу была против этого кошмара.

Грудь сдавило. Злость, тревога, чувство вины. Все те эмоции, которые ей не позволяли чувствовать, потому что Алексия была всего лишь куклой. Ее создали, чтобы она их защищала, потому что без таких телохранителей у Оригиналов был веский повод опасаться за свои жизни, и они это знали.

Конец света случился не из-за стихийных бедствий.

Он случился из-за человеческого самомнения.

Глаза жгло от слез. Слез, которые Алексия копила всю жизнь. Она работала на этих людей. Оригиналы убедили ее, что, по крайней мере, она работает на тех, чье дело правое.

Но это было не так. Это они были виноваты в том кошмаре, в котором вынуждено существовать человечество.

У Алексии вырвался тонкий вскрик, и она согнулась пополам. Оригиналы были не единственные виновные. Она была причастна к этому. Столько лет она их защищала, посвящала им всю себя. Бесчисленное количество часов верила, что они принимают правильные решения, что нужно лишь следовать их приказам.

Вся ее жизнь была ложью. Но что еще хуже, от этой лжи пострадал весь мир.

Алексия оправдывала поступки Оригиналов, потому что верила, что работает на меньшее зло. Бета была наполнена жадными до власти идиотами, которые ничего не могли изменить. В Альфе все были прекрасны и умны, но пусты внутри. А в Гамме, конечно же, не было никакой власти. У нее почти не было выбора. Но в Тау решали всё. Тау был самым сильным, а значит, лучшим городом.

Это тоже было ложью.

Алексия оплакивала потерю всего, что знала. Всего, чем она была. Душераздирающие всхлипы сотрясали все ее тело, пробирая до самых костей и изгоняя все мрачные мысли и воспоминания, которые ее пожирали. И в конце, попрощавшись с прошлой собой, Алексия поняла, что наконец-то может дышать.

Потому что теперь перед ней открылся новый путь. Путь, который мог привести ее к чему-то лучшему.

Почему-то теперь она чувствовала себя сильнее. Эти эмоции, эти мысли, эти переживания. Они висели тяжелым грузом, и никакое лекарство не могло избавить от них. Но теперь Алексия освободилась, раз и навсегда.

Покинув музей, она вышла на солнечный свет новой женщиной.

Глубоко вдохнула в легкие свежий морской воздух, совсем не такой затхлый и мертвый, как под водой. Алексия была свободна. Наконец-то совершенно свободна.

Фортис ждал ее в воде. На песок он выбираться не стал, но она и не думала, что глубинник станет ждать ее там. Курицы были очень серьезной угрозой его нежной чешуе.

При взгляде на него в груди что-то заныло. Этот огромный, ужасный монстр сражался с ней, как никто другой, но теперь все, что Алексия носила в себе столько лет, испарилось. Вина, груз эмоций, страдания. Она могла жить снова.

Как отблагодарить Фортиса за это? Он сделал ей самый драгоценный подарок, что только мог быть. Он разорвал ее цепи.

Один шаг, другой. И вот она уже бежала к воде по песку. Ледяные волны стегнули по ногам, но она, не останавливаясь, влетела в воду.

На лице Фортиса отразился такой шок, что Алексия чуть не рассмеялась. Казалось, он даже немного испугался. Будто думал, что за ней гонится кто-то из дома. Или, о ужас, курицы.

Как же глупо, что он так их боялся! В этом было что-то милое.

Фортис ей просто… нравился. Если быть до конца честной с самой собой, то он нравился ей с самого начала. Даже когда запер ее в корабле, что-то в Алексии любовалось им.

Она подплыла к глубиннику и обняла его за шею. Он все еще смотрел на нее удивленно, вероятно, подозревая, что Алексия сошла с ума, но ее это не волновало. Она взяла его лицо в руки, запустив пальцы в жабры, и поцеловала.

Алексия никогда в жизни никого раньше не целовала, но видела чужие поцелуи. Это был поцелуй благодарности, признательности, всех тех хороших эмоций, что бурлили в ней теперь, когда она узнала правду. Поцелуй вышел крепким, возможно, даже слишком, учитывая острые зубы, но ей было все равно. Губы Фортиса были холодными, а ее тело вспыхнуло раскаленным металлом от одного только прикосновения.

Алексия отпрянула, чтобы сказать спасибо за все, за открытую ей правду, но Фортис схватил ее за затылок и притянул обратно к себе. Этот поцелуй был горячее. Его губы прижались теснее, язык проник в ее рот. Его вкус отдавал солью и самцом. От него кружилась голова.

Теперь дело уже было не только в благодарности. Алексии хотелось упиться ощущением его мышц, упирающихся в ее живот, его пальцев в ее волосах, грубоватой ласке второй ладони на спине. В том, как он прижал ее к себе крепче.

Расслабившись, Алексия ответила на поцелуй. Осторожно. Лишь слегка провела по его языку своим – но эффект был такой, словно она зажгла в Фортисе огонь. Он застонал, протяжно, низко, притянул ее к себе еще ближе. Другого человека он бы, наверное, раздавил, но она была сильнее, крепче, ее сложно было сломать.

Их накрыло волной, окатывая головы ледяной водой, и Алексия отстранилась. Капающая с ресниц вода мешала разглядеть Фортиса, но она знала, что он снова смотрит на нее с тем же темным, безумным взглядом, что в тот раз.

– Это еще за что? – спросил глубинник.

Ее пальцы скользнули по жабрам у его лица. Жабрам, которые интриговали Алексию куда сильнее, чем она готова была признать.

– Спасибо, – сказала она наконец, – что освободил меня.

Глава 22. Фортис

Алексия его поцеловала. И почему-то он сошел с ума и поцеловал ее в ответ.

Фортис сам не знал, что на него нашло, но одно было ясно: если бы он не узнал вкус ее губ, мир мог просто рухнуть. Он держал Алексию в руках, она обнимала его за шею, благодарила за свое освобождение, и он просто сорвался.

Это было неправильным решением. Глупым, опрометчивым. Она была ахромо. И не просто какой-то там ахромо, а одной из тех, кто работал на худших из худших. Алексия сражалась с ним, ранила так, как не удавалось никому из ее народа раньше.

Сотня причин не сдаваться на волю ее чар.

И одна хорошая причина «за».

Алексия ему нравилась. Несмотря на то что Фортис знал: скоро ей было суждено его убить, он все равно уважал ее смелость и решительный взгляд на мир. Ему нравилось драться с ней, спорить с ней, даже просто проводить с ней те тихие моменты, когда она открывала для себя новые эмоции. Фортис столько лет был заморожен изнутри. Глядя на то, как ощущает мир она, он и сам словно оживал. Может, даже вновь начал чувствовать собственные эмоции.

Он помог Алексии надеть обратно дыхательную маску и опустился под воду, унося их прочь от проклятого места, скрывавшего все ответы, но не предлагавшего никаких решений.

– Как давно ты нашел его? – тихо спросила она.

– Лет десять, пятнадцать назад? Тогда я понял, что должен жизнь положить на сражение с вами. Вы были злодеями этого океана. Все до единого.

Но его руки непроизвольно сжались сильнее вокруг Алексии. Почему-то он не мог видеть в этой женщине врага. Никогда в жизни его еще так не озадачивали собственные мысли.

Алексия тихо хмыкнула:

– Ну да, злодеи.

Фортис сглотнул, знал, что обидел ее. Когда ему в последний раз было не плевать, что он кого-то обидел? Много лет назад. Его предназначением было говорить людям правду. Вести их к будущему, не объясняя, что и почему, а делясь лишь конкретными жесткими фактами. И если их это задевало – что ж, не его проблемы. Будущее решало, не он.

Но с этой женщиной все было по-другому. Рядом с Алексией глубинник начинал чувствовать, будто хочет защитить ее от этих мыслей и от того ужасного настроения, которое иногда на нее накатывало. Фортис хотел объяснить ее будущее мягко.

Он хотел быть честен.

И эта ясность прогоняла его прочь от ее корабля. Ни за что Фортис не стал бы тащить ее обратно в темноту. Вместо этого он направился туда, где они могли спокойно поговорить. Туда, где Алексия будет в безопасности, пока он не решит, что делать дальше.

– Куда плывем? – спросила она.

– Ты не хотела возвращаться в корабль.

– Я… – Ее пальцы сжались на его плечах, и она вздохнула. – Ну да, было такое.

Алексия поправила маску на лице, и Фортис вдруг понял, что не знает, сколько та еще будет работать. Это только Мирина маска умела фильтровать кислород прямо из воды. Эта была другой. Может, стоило все-таки отнести ее сначала к кораблю, убедиться, что она в безопасности, прежде чем продолжать плыть?

Рыкнув, Фортис заставил себя двигаться вперед. С Алексией все было в порядке. Она бы сказала, если бы что-то было нужно, если бы что-то угрожало. Ему не надо было о ней заботиться.

Но проклятье, как же хотелось!

Раздраженный собственными мыслями, Фортис молчал всю дорогу до нужного лабиринта пещер. На дне океана таких систем было немало. Ахромо впервые спустились под воду на разведывательные миссии в поисках мест для постройки городов – и оставили после себя множество заброшенных исследовательских центров. Все они гнили там годами, но Фортис был относительно уверен в безопасности того, который выбрал.

Подплыв к врезанному в скалу тоннелю, он нырнул внутрь. Там хватало места примерно на один корабль ахромо, вроде того, на котором за ним гналась Алексия. Так что можно было не опасаться ободрать бока о стены; но глубинник все равно на всякий случай закинул ее ноги себе на бедра. Алексия, казалось, даже не занервничала. Только вытянула руку и провела пальцами по гладкой каменной стене, обтесанной волнами и множеством кораблей, проплывавших там, где сейчас были они.