Эмма Хамм – Песнь бездны (страница 60)

Генерал начал кричать. Аня видела, как шевелятся его губы, как вздымается грудь на вдохе. Он направил пистолет на воду, и тот яростно дернулся, отражая его злость. Ане было немного страшно, что Дайос пострадает, но она знала, что ее ундина делал это уже много раз. Сражаться с ее народом было его призванием.

Если Генерал доберется до других городов, это уменьшит их шансы выйти с ними на контакт. Аня знала, что Бета уже молчала после нападения ундин и что ее отец не отправил им никакой помощи. Они не хотели иметь ничего общего с Альфой или с ее жителями. Оставалась только Гамма, а это было проблемой. Как бы давно они ни дружили с Тузом, Гамма все равно оставалась опасным местом. Жители этого города были преступниками, выброшенными на милость хищников и города без управления.

Ни правительства, ни полиции. Сплошное беззаконие.

Вода забурлила за спиной мужчины, которого она звала отцом. Он стоял, широко расставив ноги, словно был готов к любой атаке. Но он был всего лишь человеком.

А Дайос был куда больше простого человека.

Из воды появилась металлическая рука. На ее глазах каждый палец опустился на металлический пол, нашел опору, и за ними резко последовал весь остальной ундина – словно змея, нашедшая добычу. Изогнулся хвост, напряглись мышцы, вся его сила оказалась выставлена напоказ. Еще мгновение назад она видела только его макушку, и вот он уже накинулся на ее отца.

Огромная металлическая рука сомкнулась на запястье, и кости стали… неправильными. Пистолет упал на пол, но Генерал продолжал отбиваться здоровой рукой. Он не прекратил сопротивляться, даже когда рухнул на пол под весом огромного ундины.

Дайос обнажил зубы, все его плавники встали дыбом, дрожа и вибрируя от ненависти при виде человека, который принес его народу столько боли и страдания.

Аня знала, что ему хотелось растянуть удовольствие. Хотелось медленно содрать кожу с человека, разбившего столько сердец и семей. Но Дайос поднял на нее глаза, поймал ее взгляд сквозь пелену дыма и огня и дернул подбородком, веля ей не смотреть.

Но Ане казалось, что она обязана. Ей нужно было увидеть, что он сделает, потому что именно она его об этом попросила. Она приказала ему разобраться с ее отцом. Нет, он не был ей отцом. Мысли путались, сердце бешено колотилось в груди.

И тут Аня увидела, как Дайос опустил руку на лицо Генерала. Мышцы его груди и спины напряглись, хвост свился, набирая мощь, и она поняла…

Она поняла, что он собирался сделать.

Она отвернулась от этого зрелища и зажмурилась, даже зная, что не услышит, когда это случится. Ее воображение услужливо нарисовало все и так. Огромный ундина, который всегда ее защищал, только что раздавил в руке череп ее отца.

Ее сердце не должно было так колотиться, она не должна была так тяжело дышать. А может быть, должна была. Аня говорила себе, что никогда раньше не видела, чтобы Дайос вел себя как настоящий монстр. Разве не полагалось ей его за это ненавидеть? Бояться, что он был на такое способен? Он мог сделать это с ней в любой момент, и Аня не смогла бы его остановить.

Аня не знала, как долго она сидела, замерев, за тем искореженным столом, загородившим ее от всего мира. Все изменилось. Опять. Ее лицо и голова горели; казалось, на ней не осталось ни одного места без синяка. Каждый раз, когда она делала вдох, внутри что-то щемило, и ей было немного страшно, что это было сломанное ребро.

Все это было чересчур. Она не могла думать обо всем сразу и не сойти с ума. А может, она просто ударилась головой. Ей-то откуда было знать?

На ее ноги легли холодные ладони, и она открыла глаза. Он сидел в воде перед ней и ждал, когда она посмотрит на него. В его темных глазах было столько терпения и доброты, что ее собственные защипало от слез.

Он смотрел на нее так, словно она создала Вселенную. Словно он знал, что только что напугал ее, и терпеливо ждал на другом берегу.

Теперь они не могли даже общаться. Аня не могла попросить у него утешения, хотя все это было ужасно. Потому что она только что чуть не погибла, и они никогда не встретились бы снова, не улыбнись им удача. Она хотела услышать, как он скажет ей, что он тоже в порядке и что с ней все будет хорошо. Что вместе они все это переживут.

Вместо этого она услышала еле заметный звон в ушах и увидела, как движутся его потрескавшиеся губы. Но она не могла читать по ним. Может, для нее это и вовсе были не слова. Ей не было понятно, где начинались и заканчивались слоги. Она не могла читать по его губам, не могла понять, что он от нее хотел, не могла…

Он бережно поднял ее ладони с колен и прижался поцелуем к костяшкам ее пальцев. Так нежно. Словно знал, какая хрупкая она сейчас, как ей казалось, что она вот-вот развалится на тысячу осколков бывшей себя.

Аня сломалась. Она потянулась к нему, и слезы хлынули по ее щекам, когда его руки сомкнулись за ее спиной. На нем не осталось ни капли крови, потому что он приплыл к ней по воде, и скоро с нее тоже должно было смыть и кровь, и пепел.

Дайос подсоединил к ней дыхательное щупальце, и даже это у него вышло куда осторожнее, чем представлялось возможным. Она едва заметила, как щупальце вошло в ее шею, а когда он стал дышать за нее, сразу стало гораздо легче.

С ним ей не нужно было делать ничего, кроме как сидеть в его руках и позволять нести ее.

Дайос опустился в воду, не прекращая гладить ее руками по спине. Теплая ладонь пересчитала ее позвонки и остановилась под ребрами, словно так он чувствовал ее дыхание, прижимая ее к своим сердцам. Холодная рука легла ей на затылок, спрятав ее лицо в изгибе его шеи.

Было слишком холодно, чтобы плыть с ним. У нее не было костюма, чтобы защититься от ледяной воды.

Но она почувствовала, как его плавники накрыли ее бедра. Он обернулся вокруг нее, спрятал ее пальцы в свои жабры, согревая их каждым совместным вдохом. Он обвился вокруг нее так крепко, что она даже не почувствовала холода океана.

А потом его губы прижались к ее голове, и она поняла, что с ней не случится больше ничего плохого. Он нес ее домой.

Все было кончено. Все было сделано.

Глава 40

Дайос

Дайос добрался до купола быстрее, чем представлялось возможным. Держа ее в руках, он знал, что им предстоит долгое путешествие, потому что он боялся, чтобы она ничего себе не отморозила, но все пролетело быстрее, чем он успел моргнуть, и вот они оба уже сидели в куполе, внутри которого было больше народа, чем когда-либо.

Мира шагнула между ними с тюбиком в руке, из которого выдавливалась исцеляющая все жижа. Она поцокала языком, оценив состояние Аниных сломанных ребер, и сняла останки дроида с ее головы. У Байта нашлась аптечка и на этот случай.

Арджес с Макетесом вылезли на пол у бассейна, чтобы освободить место для глубинников, которые пришли все обсудить. Остальные были невероятно обозлены случившимся.

Мимо пролетало столько слов, которые ему стоило бы послушать, но они его совершенно не волновали.

– Все капсулы добрались до Гаммы в безопасности? – спросил Макетес. Планшет в его руках мигал словами, и Дайос мог только предположить, что Анин друг все еще был с ними на связи.

– Да, конечно. Все прибыли на место, пассажиры в целости, – сказал Фортис. Его сын завис в воде рядом с ним с каменным выражением лица. – Мой народ не взял свой долг кровью, Макетес, если ты об этом. Я был бы честен, если бы мы убили всех, кто того заслужил.

Дальше Дайос слышал только Миру, которая отчитывала Аню, которая, в свою очередь, не слышала ни единого слова.

– Вот о чем ты думала, когда поперлась туда одна? Надо было зарядить бомбы и бежать. На такую тупость я и сама способна, и мне совершенно не нравится, когда это вытворяет кто-то еще.

Арджес посмотрел на нее поверх голов, топорща жабры:

– Ага, то есть когда кто-то другой так себя ведет, уже не так весело, да?

– Ой, завались. Я пытаюсь ее вылечить. С ухудшением слуха я уже ничего не сделаю, кстати, я же не целитель. Я вообще плохо понимаю, что делаю.

Если она не знала, что делала, то пустила бы лучше Дайоса. По крайней мере, тогда он знал бы, что Ане не станет хуже, после того как Мира вылила еще больше жижи на кровавые полосы на Аниной голове.

Она выглядела… странно. Он бы сказал, где-то не здесь. Она была гораздо бледнее, чем обычно, и ее глаза словно заволокло туманом. Складывалось ощущение, что она даже не с ними в комнате.

А Дайос хотел, чтобы она была с ним. Хотел знать, что она жива, здорова, что она не видит в нем монстра, несмотря на случившееся.

В конце концов, он убил ее отца. Ну, или человека, которого она считала отцом. Он слушал, когда Аня пересказывала все Арджесу после того, как они только вынырнули из бассейна. До того, как весь купол заполонили люди и Аня словно бы прекратила видеть что-либо дальше собственного носа.

– Мы уплываем, – объявил Дайос. – Или уходят все остальные.

– Чего еще? – возмутилась Мира, направляя на него свой странный инструмент, словно это было оружие. – Никуда ты ее не понесешь. Ей отдыхать надо.

– Тогда все остальные пусть проваливают в воду. Снаружи поговорим.

Арджес удивленно моргнул:

– У тебя какие-то претензии?

– Да. – Он обнял Аню крепче. – Ей нужен покой. А вы не даете ей отдыхать.

Все посмотрели на девушку. Судя по всему, они увидели то же, что и он. Несколько поломанную и потрепанную женщину, которую необходимо оставить в покое.