Эмма Хамм – Песнь бездны (страница 45)

– Но в тебе я не вижу уродства.

– Разве?

– Как я могу? У тебя волосы цвета солнца в безоблачный день. От твоей улыбки весь океан вокруг меня становится теплее. Когда я касаюсь тебя, твоя душа говорит с моей, словно я знал тебя сотню предыдущих жизней, и что-то во мне, о чем я давно забыл, хочет зарыться в тебя, велит мне держаться крепче за изгиб твоей талии, сохранить в груди чувство, которое расцветает, когда ты рядом. Моя душа хочет оставить тебя со мной и никогда не отпускать.

Они и сами не заметили, как придвинулись друг к другу еще сильнее. Он чувствовал тепло ее губ даже сквозь тонкую мембрану разделяющей их воды. Ее слова маленькими всплесками обдавали его лицо.

– Чего ты так боишься? – спросила она. – Ты сдерживаешь себя, и я хочу понять почему.

Он сглотнул:

– Я соткан из ярости и боли. И я не хочу ничего из этого для тебя, моя калон.

– А я хочу тебя, Дайос. Не знаю почему, не знаю как, но это правда. Всего тебя. Твой гнев, твою ярость, твою боль. Я хочу их вместе с твоим вниманием и обожанием. – Ее рука уперлась ему в грудь. Ладонь была такой теплой. – Я тебя не боюсь.

– А я боюсь.

Эти слова обожгли его. Иногда правда могла быть раскаленной. Знать, что он до ужаса боится коснуться ее, пока она лежит на нем и умоляет его об этом, было даже больнее, чем лишиться руки.

– Меня?

– Нет.

– Тогда чего?

Глядя прямо в ее странные глаза, он ответил:

– Сделать тебе больно.

Аня смотрела на него, и он знал, что она видит самую его душу. Ее голубые глаза видели слишком много. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, как сильно он боится ранить ее своими когтями, шипами, любой частью себя. Он мог так легко разорвать ее на части, и он давно считал, что это несправедливо.

Но теперь он знал, что когти не только у него. Что она могла в любой момент сломать его одним-единственным словом. Разбить его на тысячу обломков, растереть его душу в пыль на дне его дома.

Он сам дал ей эту силу. Он вручил ей ключ к своему сердцу и уже не мог забрать назад.

– Ты не сделаешь мне больно, – прошептала она, сжимая его лицо в ладонях. – Знаешь, откуда я знаю?

– Ты не можешь этого знать.

– Но я знаю. Ты не причинишь мне боли, потому что не хочешь этого. Для меня этого достаточно.

Глядя на эту смелую женщину, он мог только гадать, насколько далеко она была готова зайти.

– Так что ты предлагаешь, моя калон?

Она облизнула губы манящей вспышкой розового.

– Дай мне облегчить твою боль, Дайос. Так, как я захочу.

Разве мог он спорить с этой сиреной?

– Как пожелаешь, Аня.

Дайос вдохнул ее запах, этот цитрусовый аромат, пленивший его сердце и окутавший его язык. Наверное, это и был вкус любви.

Глава 30

Аня

Ане надоело отрицать происходящее. Что бы между ними ни было, она намеревалась испытать это на полную.

Им больше не нужно было слов. Еще хоть слово, и она выпалит, что любит его. Но это же безумие.

Она была человеком. Он – ундиной. Два очень разных существа, которым не положено быть вместе. Даже то, что они разговаривали под водой, уже было невозможно; а то, что она собиралась ему предложить, – тем более.

Но она видела Миру и Арджеса вместе. Видела, как они смотрят друг на друга, и что-то в ее груди просыпалось и кричало от этой картины. Она хотела того же.

Она хотела его.

Так что Ане было очень просто усесться верхом на широкую талию Дайоса и поцеловать его. Она не знала, целуются ли ундины вообще, но в прошлый раз он показал себя очень даже неплохо. Она хотела ощутить его тело вплотную к своему, как в тот раз на станции, когда он ненадолго потерял контроль над собой.

Ей надо было понять, случилось это по ошибке или все было по-настоящему. Она надеялась, что по-настоящему.

Пальцы на ее затылке сжались сильнее, и Аня почувствовала, когда он перестал сдерживаться. Всего одно мгновение, и его осторожный поцелуй превратился в попытку поглотить ее целиком.

Губами, языком, зубами, покусываниями он брал все, что она позволяла ему взять. Словно пытался впитать ее в себя, забраться внутрь и никогда не покидать. И она не видела ни единой причины, почему ему не следовало так делать.

– Что ты желаешь получить от меня? – сказал он между поцелуями, и его голос дрожал от напряжения.

Дайос сдерживался. Отчаянно пытался оставить на себе хоть часть цепей, чтобы не сделать ей больно. Но она хотела совсем не этого.

Аня хотела, чтобы он дал себе волю. Она хотела переполниться им. Только им. Она поцеловала его снова, обвела языком кончики смертельно острых клыков, и прошептала:

– Я хочу все, Дайос. Хочу не думать ни о чем, кроме тебя.

Настроение изменилось. Она чувствовала это в течении воды и в сжавшихся пальцах на ее затылке. Хлестнув хвостом, он перевернул их, оказавшись сверху. Сплетенные водоросли вжались ей в спину, удерживая ее на месте.

Дайос навис над ней, сверкая красными огнями и окрашивая весь ее мир в насыщенный алый. Он облизнул губы, привлекая ее внимание к черному языку, – все его неровности наверняка были великолепны для ощущения.

На ее глазах все его жабры раскрылись. На шее, на ребрах, открывая ее взгляду нежные розовые мембраны глубоко внутри тела.

– Ты так вкусно пахнешь, – прорычал он, и вибрация его голоса отдалась между ее ногами. – Не знаю, что это за запах, но я хочу покрыться им целиком.

– Ты чувствуешь мой запах? – Звучало это не очень хорошо. Но, глядя на то, как он глубоко вдохнул и выгнул спину, она поняла, что на самом деле это было очень даже хорошо.

– Да, – прорычал он. – Я чувствую твой запах.

И тут он накинулся на нее, и она поняла, как чувствует себя жертва хищника. Его когти скользнули по ее телу, касаясь всего и сразу, и вскоре она поняла, что он осторожно, с хирургической точностью срезает с нее костюм. Хотела сказать ему прекратить, напомнить, что ей придется плыть обратно к куполу голой. Но в тот момент ей было совершенно наплевать.

Едва Дайос оттянул ткань, холодная вода охватила ее тело, и соски сразу затвердели. На каждый обнаженный сантиметр ее тела он смотрел, словно одержимый, пожирая ее глазами.

Аня попыталась что-то сказать, но тут он стянул костюм до ее талии. Его рука на ее бедре содрогнулась, удерживая ее на месте, и он наклонился, чтобы лизнуть ее грудь. Она подалась ему навстречу, выгибая спину все сильнее, когда выступы на его языке касались ее соска. От вырвавшегося у Дайоса стона телу стало горячо. А когда он взял ее грудь в рот, и вовсе показалось, что сейчас вскипит весь океан.

Кончик его языка дразнил ее, пальцы впились в ее кожу, и она не могла думать. Только сжимала его голову обеими руками, удерживая его на месте и извиваясь под ним.

Эти неровности так отвлекали. Они были такими необычными. Так сильно напоминали, что он не человек. Заставляли хотеть узнать, что еще в нем отлично от человека.

Проведя ногтями вниз по его шее, она схватилась за то, что попалось под руку. Из его груди вырвался еще один низкий рык, и от этого рокота ей захотелось стиснуть его еще сильнее. Еще больше.

Но тут он замер и отстранился, широко распахнутыми глазами глядя туда, где только что ее коснулся.

Почему он остановился? Проследив за его взглядом, она увидела маленькие красные точки там, где его когти впились в нее. Крохотные струйки крови поднимались от них и растворялись в воде. Маленькие ранки, прямо как у него на хвосте.

– Все в порядке, – сказала она, накрывая его ладони своими. – Дайос, посмотри на меня.

– Этого я и боялся.

– Дайос, – повторила она чуть резче. И добавила, когда он посмотрел на нее: – Мне это нравится.

Его глаза все еще застилали эмоции, и казалось, что он ее даже не услышал.

Она повторила, на этот раз вжимая его когти в себя своей рукой. Он попытался сопротивляться, но она была упрямее.

– Мне не больно. Мне нравится, что ты со мной делаешь. Это не больно, слышишь меня? Мне нравится видеть, где ты меня коснулся. Просто не раздирай мне кожу, и все будет в порядке.

Все и правда было в порядке. Небольшие уколы ее не пугали. Даже немного… заводили. Напоминали о том, что она с ундиной. Он не был человеком, он был чем-то совершенно иным, и он мог взять ее так, как было угодно ему.

Дайос смотрел на нее так, как будто пытался поймать на вранье, но потом сдался. Жабры снова широко распахнулись, и она увидела, как он втянул в легкие ее кровь и облизнул губы, словно почувствовал ее на вкус.

– Неплохо, – пробормотал он, потом стащил ее костюм на бедра, а затем и до колен, где тот сковал ее ноги вместе. – Когда ты меня касаешься, я забываю себя, калон.