Эмма Хамм – Песнь бездны (страница 41)

Впервые со дня своего похищения Аня полностью расслабилась. Она рассказала своей новой подруге все, за исключением, пожалуй, наиболее интимных моментов. О том, что было, о доброте, обо всех своих странных чувствах.

Мира слушала ее без малейшего осуждения. Перед Аней сидела лишь еще одна девушка, влюбленная в ундину. Теперь Аня верила, что здесь ее примут такой, какая она есть.

Приятное чувство, пусть и немного пугающее.

Глава 27

Дайос

Дайоса унесло вниз, в грязь и муть жилища глубинников. Когда-то давно, когда он был еще ребенком, он слышал множество историй об этих существах. Они были бледны, потому что к ним не проникал свет солнца, и опасны, потому что их когти были крупнее, чем у него, а глаза видели будущее.

Ходили слухи, что возглавляющая их стаю Митера была из глубинников и поэтому куда больше походила на медузу, чем остальной Народ Воды. Ее разноцветные глаза видели будущее и могли заглядывать другим в самую душу.

Опасные существа, что верно, то верно. Коснувшись человека, они видели его насквозь и знали, куда, когда и как ты заплывешь в этой жизни. Дайос боялся их до ужаса. Или, может быть, его пугало то, что они могли увидеть.

Дайос ударился о дно с такой силой, что спине стало больно. Песок взметнулся облаком, песчинки забарабанили по всему телу, забили жабры, грозя задушить. Точно так же глубинники затянули его к себе в первый раз много лет назад, когда он был молодым и глупым.

В глубине души Дайос всегда считал себя лучше остальных. Гордость его и погубила. Когда Арджес получил престижное звание вожака воинов стаи, Дайос словно сошел с ума. Его эго низвергло его на глубину, словно он мог что-то изменить в случившемся. Как и сейчас, когда его ударили и швырнули в грязь.

Дайос был большим. Это создание было куда больше.

Тяжело дыша, он впился пальцами в илистое дно океана. Он знал, что увидит, когда поднимет взгляд, и все равно пришлось сжать всю волю в кулак.

Бледность кожи на груди самца переходила в насыщенный фиолетовый, который встречался только на этом уровне бездны. У нависшего над ним глубинника не было плавников, которые бы вставали дыбом, как у ундин, вместо этого вокруг него парили щупальца. Щупальца с шарообразными уплотнениями на концах, которые вспыхивали от злости. У него имелись плавники по обе стороны от лица, но волосы были куда тоньше. Кудри Дайоса были перепутаны с похожими щупальцами, а вот у глубинника волосы пари́ли вокруг головы, подобно чернильному пятну.

Сверху на Дайоса взирало суровое точеное лицо, белое, как луна, с темно-фиолетовыми линиями, идущими от глаз подобно дорожкам слез. Мощные мышцы напряглись. Хвост за спиной простирался на такое расстояние, что исчезал за пределами тусклого света, излучаемого их телами.

– Фортис, – рыкнул Дайос.

– Ты вернулся слишком рано, – ответил Фортис хриплым от долгого молчания голосом. – А может быть, слишком поздно.

Концы его щупалец вспыхнули ярче и потянулись к нему. Дайос знал, что дальше последует удар током, который лишит его сознания.

Откатившись в сторону, он ударил хвостом, чтобы отплыть подальше от огромного самца. В океане редко встречался кто-либо крупнее Дайоса, и его всегда это нервировало.

Фортис схватил его за хвостовой плавник, беспощадно всадив когти в тонкую мембрану. Дайос выгнул спину и оскалил зубы, ощутив вспышку ослепляющей боли, взметнувшейся по позвоночнику до самой поясницы.

Он сопротивлялся. Извивался и дергался, словно надеялся спастись от этого огромного существа, которое не собиралось его отпускать. Он сражался, пока жабры не наполнились кровью из ран, которые продолжал наносить Фортис. И все равно он был в ловушке. Как рыбка на крючке.

Выдохнув с яростным шипением, он затих.

– Чего ты хочешь от меня, Фортис?

– Хочу, чтобы ты увидел.

– Я у вас уже достаточно всякого насмотрелся, – сплюнул Дайос. Вывернувшись, чтобы оглянуться на второго противника, он оскалил зубы и щелкнул челюстью. – Или ты уже забыл, сколько я здесь проторчал? Потому что я-то помню. Я прекрасно знаю, сколько тут пробыл и сколько своей серы вы в меня вкачали. Несколько месяцев потом не мог вывести из себя эту гадость.

– Потому что ты еще не увидел, – ответил Фортис, глядя на него бездушными черными глазами и словно не замечая, что причиняет боль. – Ты увидел часть, но этого мало. Тебя призвали.

– Кто? – прорычал Дайос.

– Все те, кто был раньше, те, кто страдает сейчас, и те, кого ты хотел спасти. – Голос Фортиса становился все громче и громче, пока не стал настолько громким, что у Дайоса чуть было не пошла кровь из ушей.

Глубинник подтянул Дайоса ближе, перехватывая его хвост когтистыми руками, разрывая чешую и вспарывая кожу, пока наконец не поднял ундину на уровень своего лица.

– В первый раз ты не послушал, – прорычал Фортис.

В глубине его черных глаз мерцали другие цвета. Дайос сопротивлялся изо всех сил, цепляясь за запястье сжимающей его руки. Он всадил когти поглубже, чувствуя черную кровь глубинника, настолько отравленную серой и металлическим ядом, что от одного лишь вдоха он словно бы принял наркотик сам.

Может, будь у него две руки, он смог бы дать отпор. Сразился бы с этим существом, а не просто бился о него всем телом. Но он не мог ни вырваться из хватки глубинника, ни остановить обволакивающую обоих темноту.

Мерцание цветов в глазах Фортиса замедлилось, потом остановилось. Чернота затянула Дайоса внутрь, и внезапно он перестал быть Дайосом. Он стал никем.

Какую-то долю секунды еще чувствовал ненависть к глубинникам за то, на что они способны. За то, что могли вот так выдернуть кого-то из его тела и показать ему то, что хотел сказать океан. Дайос ненавидел эти моменты собственной беспомощности. Он уже устал чувствовать себя слабым.

Фортис швырнул его, но не сквозь океан, а в воспоминание, вспыхнувшее так ярко, словно Дайос и правда там был. Вот он еще Дайос, которого держит за горло глубинное существо, а вот он уже снова в Альфе.

По крайней мере, он предположил, что это Альфа. Комната была набита дорогими вещами, стены сверкали. Но это было не похоже на какую-либо из комнат, которые он видел в Альфе, когда искал Аню.

Он пари́л в воде, словно комната наполнена ею, хотя это, конечно, было невозможно. Одурманенный, он смутно чувствовал, как плечи поднимаются и опускаются в такт дыханию. Он попытался пошевелить пальцами и почувствовал, как они задвигались, но не смог поднять ладони. Нет, он же потерял руку. Это был не он, это был кто-то другой.

Поморгав и открыв глаза, он посмотрел на свое бледное с фиолетовым тело, а потом поднял взгляд и увидел прямо перед собой двух ахромо. Перед глазами все расплывалось, но он видел, что они стоят, а не плавают. Двое. Оба мужчины. Волосы одного из них едва прикрывали блестящую черепушку, а второй, чуть моложе, смотрел на него с мрачной усмешкой.

На них была белая одежда, а в руках они держали что-то прямоугольное. Он видел, что они что-то обсуждают, но в этом воспоминании в его голове не было чипа. Он не понимал, что они говорят, только видел, что разговаривают.

Сделав глубокий вдох, он приготовился потянуться к ним, начать драться. Но в воде что-то было. Что-то горькое, похожее на желчь после того, как его тело извергнет что-либо съеденное. Горечь наполнила жабры, и ему внезапно снова захотелось спать. Захотелось уронить голову набок и больше не думать о том, что могло или не могло быть.

Запоздало пришло осознание, что ему надо с кем-то связаться, но Дайос не умел этого делать. В отличие от глубинников, его народ не имел способности дотягиваться до других на расстоянии. Он знал, что никто и ничто его уже не услышит.

Ахромо поговорили еще немного, а потом подняли руки и ударили по двум красным шарам по обе стороны от его тюрьмы. Только что его окружала вода, а в следующий момент он шлепнулся на пол. И не смог удержаться. Его тело было до странного безвольным, словно в нем не осталось ни одной клетки, способной продолжать бороться.

Широко раскрыв жабры, он попытался вдохнуть, но не смог. Вокруг не было воды, только воздух. Тело среагировало само. Вода хлынула наружу через жабры, смачивая его дрожащее тело, и легкие, которыми он не пользовался уже несколько лет, наполнились воздухом. Он вдохнул через рот – неправильное ощущение, которое поразило стоящих над ним ахромо.

К нему потянулись другие, и он ничего не мог сделать со своим телом. Мог только безвольно лежать на полу, но все равно пытался бороться, это было у него в крови. Он хотел сказать, что вытащит у них кишки и наденет им же на шею вместо ожерелья, но едва смог немного оскалить зубы.

Они его не боялись. Понадобилось шесть человек, чтобы поднять его тело, причем далеко не самых мелких. Окружившие его особи были крупными – и они ничуть его не боялись.

Его положили на холодный, твердый предмет. Высоко. Он чувствовал, что его обмякший хвост свисает вниз. Хвостовой плавник тяжело ударился о пол. Ахромо обступили его, касаясь его тела так, словно имели на это какое-то право.

И тут он почувствовал. Первая вспышка боли, пронзившая его тело. Он даже смог изогнуть шею, чтобы посмотреть на ахромо, который только что оторвал у него чешуйку.

Существо подняло перед собой фиолетовый образец. Он видел, как играет на чешуйке свет. Ахромо взмахивали руками, видимо удивляясь ее толщине. Они оторвали от него кусок. Как акулы.