Эмма Хамм – Кровоточащие сердца (страница 45)

— Ты ранена, Мэв, — сказала Луна. Лицо ее сестры стало белым, как снег, она указала на голову Мэв.

Теплая струйка крови стекала по лбу Мэв, но ей было все равно. В конце концов, это была просто кровь. Почему это должно помешать ей помочь сестре?

Мартин провел рукой по ее спине и усмехнулся этой истории.

— Даже когда ты была маленькой, ты командовала сестрами?

— Всегда, — ответила она, тяжело дыша. — Луна сказала мне, что не чувствовать боли — это ненормально. Она должна быть как нож, сказала она. Но я так и не поняла, что она имела в виду. Ей потребовалось три дня, чтобы объяснить, что такое боль.

— Что она сказала?

Мэв никогда не забудет этих слов.

— Она сказала, что это ощущается так, будто кто-то разочаровал тебя, предал и разбил тебе сердце одновременно. Боль была рваной и резкой, но длилась не так долго, как эмоциональная боль. А потом она сказала, что жалеет меня, потому что я могу страдать только от эмоциональной боли, которая намного сильнее физической.

Она почувствовала, как он напрягся рядом с ней, и Мэв знала, что ему не нравятся жестокие слова.

Он не понимал, что не жестокость заставила ее сестру сказать то, что она сказала, а сочувствие.

Физическую боль было намного легче преодолеть. Человек мог противостоять этому с мужеством и отвагой. Но она не знала, что означал меньший уровень боли, и ее разбитое сердце и разочарование были намного хуже, чем у других.

Она любила своих сестер. Их потеря будет хуже любой боли, которую она могла себе представить. И теперь он был в той группе людей, которую было бы ужасно больно потерять.

Она открыла рот, готовая еще раз сказать ему, что любит его. Что он значил для нее больше, чем солнце в небе.

Но она не могла вдохнуть. Воздух хрипел в ее легких, заставляя ее давиться, и она не могла дышать. Она даже думать не могла.

О.

Он был прав. Грань смерти было так легко увидеть. Она знала, что если просто отпустит, то все это закончится. И то, что ее ждало, было намного лучше, чем все, что она испытывала раньше. Было легким и добрым, и это было так…

Не для нее.

Во всяком случае, пока что. Возможно, когда-нибудь она ответит на зов этого света, но сегодня у нее был другой план.

Мэв позволила пробке флакона звякнуть об пол и смутно услышала звук разбивающегося стекла. Мартину пришлось помочь ей поднести пузырек к губам, и она почувствовала, как кровь скользнула по ее языку.

Подобно смерти, кровь, которой он кормил ее, была прохладной, чистой и доброй. Ей казалось, что она выпила ледяную воду из горного ручья после долгого похода в гору.

Она никогда не чувствовала себя лучше, чем в этот момент, когда столько энергии и силы наполнили все ее тело. Ее легкие. Ее кончики пальцев.

Она глубоко вдохнула, и на этот раз это было не больно. Мэв вдохнула, не чувствуя, что тонет. Это было благословением. Как кто-то мог думать иначе? Стать вампиром не было чем-то темным и ужасным, как все внушали ей.

— Я люблю тебя, — прошептала она, глядя в его обожаемые глаза. — Я так тебя люблю, Мартин. Это поглощает меня.

Потом она это почувствовала.

Боль.

Впервые в жизни она почувствовала горькую боль в животе. И ее сестра была права. Это было ужасно. Ощущение дергалось, как нож в животе, и она не могла не чувствовать благоговейный трепет.

Она могла чувствовать боль. И хотя это было ужасно, это было также прекрасно.

Затем, подобно звону колокольчиков в ушах, она проголодалась. Ее рот наполнился слюной. У нее болели десны. Она посмотрела на Мартина и хотела сказать ему, что с ней все в порядке. Она все еще была собой.

А потом она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме желания поесть.

ГЛАВА 32

Мартин стоял у двери спальни, уже вспотев под мышками своего пиджака. Блин. Ему уже нужно было сменить рубашку, а он не хотел этого делать. Ему нравилась эта рубашка.

Но это был важный день, и он долго собирал свою невесту. Сестры должны были увидеть, что с ней сделали. То, что он боялся того, что они скажут, не означало, что он мог вечно избегать этой ситуации.

И они рассердятся.

Конечно, они рассердятся.

Он превратил их сестру в монстра. Существо, которое пряталось в тенях и заставляло маленьких детей дрожать в ночи.

Не похоже, что он мог исправить ее или собрать из нее человека, которым она когда-то была. Его силы работали не так. Он убивал, разрушал, превращал людей в зверей, подобных ему. Зверей, которые питались плотью и костями и превращали людей в существ, подобных им самим, или оставляли их в виде шелухи на земле.

Может, он не сможет смотреть в глаза ее сестрам. Его могут убить за то, что он сделал с Мэв.

Мягко постучав в дверь, он позвал:

— Дорогая? Ты готова увидеть своих сестер?

Он услышал слабый шорох за дверью, будто она пыталась что-то скрыть от него.

Мартин вздохнул.

— Что у тебя в комнате?

Когда-то он нашел бы тело под кроватью. Три его невесты сделали это в начале его попыток. Они не совсем были монстрами, и они выглядели фантастически, когда он был рядом. Пока он не начал находить мертвых существ и людей по всему замку.

Дверь в ее спальню распахнулась, и Мэв уставилась на него.

— Это должно было стать сюрпризом на потом, но если ты хочешь все испортить сейчас, можешь смотреть.

Он выдохнул с облегчением.

— Это будет что-то веселое или что-то, что мне нужно увидеть, прежде чем твои сестры отрежут мне голову?

— Они не отрежут тебе голову, — Мэв вышла из спальни, не впустив его, и подмигнула. — Но тебе это понравится позже. Обещаю.

Жар разлился по его телу и обжег щеки. Реакция была новой, и можно было подумать, что он помнил ее из своей земной жизни, но это было не так. Он привык быть холодным как лед или как мертвое тело. Но теперь, когда он и Мэв кормились почти исключительно друг от друга, он начал согреваться. Мартин чувствовал себя сильнее, чем когда-либо прежде. Возможно, даже сильнее, чем когда он был смертным.

Они еще многого не знали об их отношениях. Много деталей им нужно было раскрыть.

Но пока он был так счастлив, что она есть в его жизни, что не имело значения, насколько странным была их новая жизнь. У них были сотни лет, чтобы узнать все, что им нужно было знать о такой паре вампиров, как они сами. Они планировали написать книгу, чтобы другие вампиры не думали, что они неспособны обращать других. Как Мартин, который столько лет провел в страхе.

Мэв взяла его за руку и повела прочь из их комнаты.

— Ты же знаешь, что мои сестры на самом деле не причинят тебе вреда, верно? Я опасная из них.

— Ты растила их, поэтому я могу только предположить, что они ужасные женщины, которые намного сильнее меня, — он шутливо поежился. — Уверен, они в гостиной замышляют мою гибель прямо сейчас.

— Не беспокойся. Уверена, Джентри подслушивает у дверей и предупредит тебя обо всех их гнусных планах.

То, как она улыбнулась ему, заставило все в нем сжаться. Теперь, когда она решила остаться здесь, с ним, это происходило часто. Каждый раз, когда она улыбалась ему. И это о чем-то говорило.

Она много улыбалась. Гораздо больше, чем когда они впервые встретились.

Но, может, это было потому, что он отправил головы тех священников в Церковь и сказал, что если они когда-нибудь снова будут угрожать доброму имени Кармин, он вовлечет короля. Учитывая то, что один из их священников пытался убить его, и у них были свидетели.

Никто не вернулся, так что он мог только предположить, что его угроза сработала. В конце концов, иногда он придумывал хорошие планы.

Когда они подошли к гостиной, она остановила его, чуть потянув.

— Только не упоминай Церковь. Их жизнь прошла мимо этого ужасного места, и им не нужно думать о нем больше, чем они уже думают.

— Обещаю, — он поднес ее руку к своим губам и поцеловал костяшки пальцев. — Тебе не о чем беспокоиться. А вот о двух сумасшедших женщинах по ту сторону двери я бы побеспокоился.

— Почему это? — ее ухмылка сморщила кожу по обеим сторонам щек. Ему нравились эти морщинки смеха, от которых не могло избавиться даже бессмертие. Каждый раз, когда он видел их, он чувствовал себя счастливым.

— Потому что Джентри не у двери, — он кивнул на деревянную поверхность, уже слыша то же хихиканье, что и секунду назад. — И я верю, что он пытается ухаживать за твоими сестрами. Там, где есть одна впечатляющая женщина, есть и другие.

Мэв оскалилась.