Эмма Хамм – Кровоточащие сердца (страница 24)

— Мне не нужно было переодеваться, ты хотел, чтобы я переоделась, — она посмотрела на него, но поднялась по лестнице. — Я была прекрасно одета. И да, я думаю, что это ловушка. Весь этот город может быть подделкой, чтобы заманить ничего не подозревающих путешественников! В книге, которую ты спрятал, говорилось, что вампиры обладают неприличным богатством, учитывая, что они живут так долго. Не удивлюсь, если все это фальшивка.

Он приподнял бровь и потащил ее к входной двери.

— Тише, мы не хотим мешать.

Она проскользнула с ним в здание, уверенная, что на них вот-вот нападут. И она глупо оставила все свои вещи в замке. Он мог атаковать ее сейчас. Он мог укусить ее и бросить в объятия другого вампира, и она не смогла бы его остановить.

Тем не менее, в тот момент, когда она ступила в оперный театр, она впервые услышала музыку. Это заставило ее душу взлететь. Голос женщины был таким чистым. Мэв вряд ли могла назвать это музыкой. У вокалистки была душа в горле. Ее голос звенел силой и прекрасными эмоциями.

Ангельский голос исходил от женщины, которая стояла на сцене за двадцатью рядами сидений. Каждое место было занято людьми, которые смотрели на певицу с молчаливым восхищением. Весь интерьер оперного театра был украшен рубинами и золотом.

Мэв прижала руку к груди.

— О.

Мартин с веселым выражением лица оглянулся и повел ее по коридору вверх по маленьким малиновым с золотом ступенькам.

— Да, разве ты не чувствуешь себя глупо сейчас за то, что думала, что я собираюсь убить тебя?

— Немного, — проворчала она.

Куда они вообще шли? Лестница все тянулась, пока он не потянул ее по очень темному коридору. Всю дорогу до конца, где он постучал в маленькую дверь, прежде чем пройти в комнату за ней. Мэв прошла через дверь и попала на небольшой балкон с видом на сцену.

Тут она могла разглядеть картины позади певицы в мельчайших деталях. Кто-то кропотливо нарисовал облака, которые выглядели такими пушистыми, что могли почти двигаться. А на женщине было платье, похожее на платье Мэв. Здесь ее голос звучал громче, но слушать его было совсем не больно. Это было…

— Вау, — снова сказала она. — Великолепно.

С балкона открывался вид на всю толпу, и Мэв могла видеть, как она ошибалась. Это не была толпа, полная вампиров. Это были нормальные люди, наслаждающиеся прекрасным вечером в опере.

Мартин снова повернулся к ней и прошептал ей на ухо:

— Весь город наслаждается вечером оперы. Как видишь, дома никого нет, а потому и на улице не было.

Щеки Мэв не могли стать краснее, даже если бы она обожгла их на солнце. Она сделала два шага вправо и села. Тени рядом с ней сдвинулись, и она поняла, что с ними на балконе была еще одна женщина.

Темные волосы женщины были гладко уложены, но от этого она казалась скорее красивой, чем строгой. Ее платье было темно-бордового цвета, настолько темного, что казалось почти черным. И она носила маленькую шляпку на макушке, которая, казалось, была прикреплена к ее волосам.

— Вы, должно быть, мисс Винчестер, — сказала женщина. — Рада видеть.

Мэв оглянулась, надеясь, что Мартин поможет. Очевидно, женщина знала о ней, но Мэв не знала, с кем она сидит рядом.

Слегка покачав головой, Мартин наклонился над ней и представил их:

— Это Анна. Мой старый друг из… Детства, я полагаю.

Старый друг? Он сказал, что она встретит несколько, но она не ожидала, что они будут такими красивыми. Тем не менее, Мэв взяла протянутую руку другой женщины и пожала ее.

— Приятно познакомиться с вами.

— Как ты? — спросила Анна, ее темные глаза были проницательны. — Еще ничего странного?

— Еще? — мысли Мэв кипели от возможных вариантов того, что могла иметь в виду другая женщина. — Боюсь, я не понимаю, о чем вы говорите.

Пальцы Анны слегка дрогнули. Любой другой мог бы подумать, что женщина поправила хватку. Но от внимания Мэв не ускользнуло, что Анна провела пальцами по пульсу Мэв.

— О, — сказала Анна с тихим вздохом, а затем отшатнулась, будто пульс был ужасен. — Забудь, что я говорила что-нибудь, моя дорогая. Долгая ночь, и я, возможно, спутал тебя с кем-то еще.

Толпа зааплодировала, и женщина на сцене поклонилась. Внимание Мэв было разделено между выступлением и женщиной рядом с ней ровно настолько, чтобы отвлечься от этого момента. Место оперной певицы занял мужчина, но когда он открыл рот, она поняла, что у него тоже голос ангела. Мэв не могла думать ни о чем другом, когда залом командовали такие талантливые исполнители.

Когда спектакль закончится, она спросит, что имела в виду Анна. Она не забудет.

Мэв наклонялась все ближе к балкону. В какой-то момент во время представления она сняла перчатки и начала сжимать их в руках. История оперы была душераздирающей. Мужчина всю жизнь искал любовь к этой женщине, но затем она умерла, когда они осознали свои истинные чувства друг к другу. По трагическому стечению обстоятельств мужчина искал ее по всему загробному миру.

Ее сердце разрывалось за них.

В финальной сцене, где актер и актриса пели друг другу по краям огненной реки, слезы навернулись на ее глаза, и она не могла видеть сцену.

Мартин взял ее ладонь в свою и сплел ее пальцы со своими. Хотя она знала, что его действия ничего не значат, он просто играл с ней. Она чувствовала себя более связанной с этим мужчиной, чем с любым другим. Она взглянула на него на долю секунды и поняла, что он не смотрит спектакль.

Он наблюдал за ней.

У нее перехватило дыхание, и она на несколько мгновений растворилась в его взгляде. Короткие мгновения, от которых у нее перехватывало дыхание.

В его глазах была древняя душа, которая ненавидела одиночество. Он знал, о чем пел мужчина, потому что преследовал одну душу в течение многих жизней, но так и не нашел ее.

— Ты не можешь, — сказала она, хотя и не знала, что увидела в его глазах. — Это было бы глупой ошибкой.

— Не думаю, — его большой палец скользнул по тыльной стороне ее костяшек. Каким-то образом он понял, о чем она говорила. — Когда я впервые пришел в оперу, солистка сказала мне: «En amour, nous sommes tous des mendiants». И я никогда этого не забывал.

— Что это означает? — спросила она, и ее сердце грохотало в груди.

— Мы все нищие, когда дело доходит до любви, — он поднес ее ладонь к губам и поцеловал костяшки пальцев.

И по какой-то причине эти слова были самой значимой поэзией, которую она когда-либо слышала.

Мэв снова переключила свое внимание на оперу, но не помнила остального. Все, на чем она могла сосредоточиться, это его рука на ее ладони и его слова в ее голове.

Если это была речь, которую он никогда не забывал, то была ли это его история? Прошел ли он через столетия жизни в поисках кого-то, кого можно было бы полюбить? Почему от этого у нее заболело в груди?

В конце оперы она в тумане попрощалась с Анной. Другая женщина сжимала ее ладонь, возможно, слишком долго, но потом пришло время уходить.

Позже Мэв задавалась вопросом, думал ли Мартин, что они были парой из той оперы.

ГЛАВА 17

Мэв вздохнула и сжала перчатки на коленях. Она хотела сохранить их на память, может, втиснуть между страницами книги. Конечно, у нее не было такой роскоши. Вместо этого в дверях у нее стоял священник, отказывающийся позволить ей уйти.

— Я спрошу еще раз, — прорычал Леон. — Что случилось в опере?

— Это твой голос экзорцизма? Не так страшно, как ты думаешь. Демон будет смеяться над тобой, — она положила перчатки поверх своих вещей и тщательно спрятала их.

— Мэв, — Леон не слушал ее язвительные ответы, хотя это было все, что он мог вынести из этого разговора. — Я не могу сделать это. Ты знаешь об опасностях пребывания здесь. Мы оба видели, на что он способен, и я думаю, у нас достаточно доказательств, чтобы вернуться в Церковь.

Она захлопнула сумку и посмотрела на него.

— Мы не знаем ничего, кроме суеверий и слухов.

— Это не правда! Он почти сам признал это, и Церковь примет во внимание наше мнение относительно этого. Мнения экспертов.

Если он продолжит в том же духе, она рассмеется ему в лицо. Да, она была экспертом. Но он был неопытным священником, который никогда не делал этого раньше в своей жизни. Поверят ли ему?

Вряд ли.

— Я давно этим занимаюсь, Леон. Я точно знаю, что они ищут, и это не страхи двух людей, которые должны были сделать свою работу правильно с самого начала, — она уперла кулаки в бедра. — Я не уйду с тобой. Я должна остаться и получить доказательства, которые они хотят, потому что они отправят тебя сюда, когда ты появишься с пустыми руками.

— Ты пойдешь со мной, — возразил он.

— Ты не имеешь абсолютно никакого права указывать мне, куда я иду. Если хочешь вернуться в Церковь только для того, чтобы тебе сказали, что я была права, пусть будет так, — она скрестила руки на груди и расставила ноги шире. — В любом случае, Леон. Ты можешь идти. Но я остаюсь здесь и закончу работу.

Она сказала себе, что это потому, что она хотела, чтобы Церковь исчезла из ее жизни. Это была первая и последняя работа, на которой они предлагали такие условия, и она сделает это правильно. Если это означало ее свободу, она сделает все, что угодно.

Но правда заключалась в том, что она попала под чары вампира. Леон не ошибся. Каждый день в этом замке заманивал ее в более темную и опасную сторону мира вампиров. Она и не знала, был там.