Эмма Хамм – Изумрудная роза (страница 58)

— Это не монстры, — Даниэлла склонилась ближе, пытаясь успокоить маму. — Они хотели, чтобы я была счастлива с ними. Ты знаешь отца лучше нас. Ты знаешь, что я должна была уйти отсюда.

— Монстры опасны, Даниэлла. Они напали на нас обеих.

— Потому что они знали о людях только войну. Я встретила одного. Я говорила с ним, и мы… подружились. Мама, они не такие, как мы думали.

Ее мать опустила руку.

— Тогда ты не моя дочь.

Слова ударили Даниэллу в сердце. Как ее мать, единственный человек в замке, который понимал ее, могла желать отказаться от нее?

Даниэлла убрала руку с кровати.

— Ты научила меня, что не все такое, каким кажется на первый взгляд. Ты рассказывала, что плохих можно спасти.

— Я рассказывала, потому что хотела, чтобы твой отец был лучше, — ее мать закашлялась в ладонь, звучала слабо. — Но я не хотела, чтобы ты лежала с монстрами.

— Я бы никогда этого не сделала, — хотя она думала об этом. — Они хорошие, мама. Не монстры.

— Почему тогда ты не осталась с ними? — ее мать посмотрела на нее. — Почему вернулась в мрачный замок?

— За тобой? — прошептала Даниэлла. — Я хотела вернуться и спасти тебя.

Что-то мелькнуло в глазах ее матери. Тьма, как у Дианы, темный червь в душе.

— Не всех можно спасти, дочь. Некоторые должны сгореть за все, что мы сделали.

Она склонилась, стараясь передать отчаяние ситуации.

— Я не знаю, что ты сделала, мама. Я не знаю, что сделал отец. Я знаю лишь то, что мне рассказали Жути. Но я не знаю, правда ли это. Как я могу тебе помочь, если не понимаю, что произошло?

Голос прозвучал из тьмы.

— Я могу помочь с этим.

Кровь текла из-под кровати, пропитывая ее штаны, тянулась под тарелками вокруг нее.

— Алхимик, — прорычала она.

Он вышел из-за полога кровати ее матери. Не этот напал на нее, но он выглядел очень похоже. Трепещущий капюшон. Странная тьма, скрывающая лицо. Все это было знакомо, словно она снова была в пещере.

— Здравствуй, принцесса, — сказал он.

— Тебе тут не рады.

— Наоборот. Мне тут рады. Да, Ваше величество? — он погладил ладонью лоб ее матери. Королева прильнула к его руке.

Даниэллу мутило. Как ее мама могла наслаждаться прикосновением мужчины, оставляющего след крови?

Она медленно выдохнула, досчитала до десяти и ответила:

— Что ты тут делаешь?

— Думала, мы были глупыми и не поняли бы, куда Император тебя отправит? — алхимик рассмеялся. — Нет, милая. Мы знаем Жутей лучше, чем они знают себя.

— Не верю.

— И не нужно. Мне плевать, веришь ли ты. Но теперь мы в одном месте, — он указал на кресла у не горящего камина. — Присядем? Я долго тебя искал.

Она должна была убежать так быстро, как могли унести ноги. Из-за алхимиков Рафаэль отправил ее сюда. Он думал, тут она будет защищена, но это было не так. Она могла бежать далеко, но они догоняли ее.

— Принцесса, не совершай глупостей. Я хочу только ответы, — сказал алхимик, его голос был хриплым. — Ты хочешь знать, что случилось с твоими родителями и Жутями?

Да, но она видела ловушку. Даниэлла встала, отряхнула колени и подошла к креслам. Она села и указала на кресло перед собой.

— Присоединись. И хватит путать слова. У меня нет времени на истории и нет терпения для ответов.

Алхимик рассмеялся.

— Похожа на свою Жуть?

Она склонила голову.

— Сочту это за комплимент.

— Но это не был комплимент.

Алхимик сел напротив нее, а потом сделал то, чего она не ожидала. Он опустил капюшон. Его ладони были тоньше, чем у ее матери. Татуировки покрывали кости, но больше всего пугало его лицо.

Плоти почти не осталось. Раны на лбу кровоточили на его лицо. Он улыбался беззубой темной улыбкой, что отличалась от зубов, которые она помнила.

Она заерзала, дыша ртом, чтобы успокоиться.

— Когда Жути пришли на мою церемонию, он угрожал моему отцу рассказать всем, что он сделал с моей матерью. О чем он говорил?

— Ты не любишь просто болтать, да?

— Отвечай.

Он смотрел на пустой камин и ответил, слова были как предзнаменование смерти.

— Твой отец знал, что проход в королевство Жутей был где-то у реки. Многие видели Жутей в том районе, но он не мог заставить Жутей показаться. И он использовал твою мать как наживку.

Она нахмурилась.

— Почему не другую женщину? Зачем использовать королеву?

— Потому что женщина в короне и расшитом платье привлечет внимание сильнее, чем простолюдинка, — алхимик сунул руки в рукава. — И он послал твою маму в глушь одну, ждал, пока она вернется. Он ожидал, что она скажет ему место, но Жути отправили обратно безумную женщину, бормочущую о монстрах во тьме, вылезающих из земли.

Король пожертвовал королевой. В этом был извращенный смысл, хотя Даниэлла понимала, что это не сработало. Народ Холлоу-хилла поклонялся ее матери. Они любили ее больше всей их семьи. Так было. Пока она не сошла с ума.

Даниэлла кивнула.

— Почему мой отец напал на Жутей?

— Потому что они напали на него, — алхимик пожал плечами. — Жутей создали, чтобы убивать, принцесса. Это они делают лучше всего.

Она не верила в это и могла спорить часами. Жути были ткачами, кузнецами, рассказчиками. У них были сердца творцов и разумы историков. Они были хорошими внутри.

Алхимики могли отрицать, сколько хотели, но они ошибались.

— И почему Жути нападали на мой народ? — спросила она. — Зачем вы отправили их нападать на Холлоу-хилл.

— Тебе не нужно это знать.

Он был не так глуп, как она думала. Алхимик хотел рассказать ей все, что она хотела знать, но не то, что она могла использовать против него.

Даниэлла отклонилась в кресле.

— Ты мне не расскажешь.

— Нет.

— Может, хоть поведаешь, почему хочешь моей смерти?

Взгляд алхимика стал пронзительным.

— Одна женщина — как спичка в горе хвороста. Тебя нужно удержать, или ты все подожжешь.