Эмма Хамм – Изумрудная роза (страница 43)

— Зачем тогда ты пришла сюда? Ты хотела научиться сражаться, но ты можешь сражаться только со мной.

— Потому я хотела научиться. Не помнишь? Я сказала, что если ты меня научишь, я тебя убью, — Даниэлле не нравилась теперь даже мысль об этом. Она не могла ранить его мечом.

— Как твой отец, — буркнул он. Кинжалы его слов повернулись в ее сердце. — Ты не видишь тут страданий?

— Нужно быть слепой, чтобы их не видеть. Но я слышала, что и мое королевство страдает. Война — не ответ.

— Может, это не так, — он отвернулся. Огонь озарял его сломленный силуэт. — Сегодня прибыли те, у кого мои цепи. Они сказали мне сражаться, ведь я для этого создан.

Она шагнула ближе.

— Я не верю, что тебя кто-то создал.

Она не знала, почему, но его воспоминания казались важными. Хотя гнев все еще вызывал жар на ее лице и груди, она отчаянно хотела понять, откуда он. Если у него был еще повод сражаться… Нет. Даже так она не могла предать свой народ.

Не могла. Как бы они ни пытались ее оттолкнуть, Даниэлла защитит свой народ.

Император сказал:

— Я помню семью. Но не как сейчас. Алхимики напомнили мне о моем долге.

— Каком?

— Убрать из королевства тех, кто лишит его магии и богатства. Твой отец убивает Холлоу-хилл, Впадину и их жителей. Он не прекратит, пока не зальет землю кровью невинных.

Она протянула руку, сердце разбивалось от жалости, но разум не понимал, как она может помочь. Даниэлла опустила ладонь на его спину между крыльев, где кожа была мокрой от пота.

— Я не знаю, как нам их остановить.

— Мы можем сражаться.

— Ты же уже пробовал? Разве не так Жути оказались во Впадине? Бой приведет к смертям.

Его крылья дрожали по бокам от нее, мембраны трепетали.

— Я могу создать больше Жутей. Быстрее, чем люди создают людей.

Зловещие слова послали дрожь по ее телу. Сказочник говорил ей, что Жутей создали, но она не думала.

— Ты собираешься превратить меня? — спросила она.

Она не хотела быть одной из них. Она не хотела быть монстром, но в этом был смысл. Забрать принцессу. Превратить ее в такую же. Вернуть ее в королевство, где ее народ увидит ее и, может, пойдет за ней.

Даниэлла отпрянула от него на шаг, другой. Он не ответил. Он лишь смотрел на огонь.

Страх охватил ее тело. Ее ладони стали мокрыми от пота, сердце колотилось. Она разглядывала пещеру, но бежать было некуда.

Если он хотел превратить ее, он сделает это. Она не сможет его остановить.

Даниэлла снова была в ловушке и не знала, как освободиться. Жить так было ужасно, ведь она больше всего хотела независимости.

Она затаила дыхание, тихо склонилась и подняла самый большой камень, какой умещался в руку.

Она так просто не изменится.

— Опусти камень, — прорычал он.

— Нет.

— Даниэлла.

— Прошу, — слово дрожало. — Я не хочу быть одной из вас.

— Но ты назвала себя Императрицей Жути.

Она поняла, что ее действия перечили словам. Но должен был оставаться способ помогать им и направлять их, не становясь такой же.

Должен был.

Она пыталась придумать, как убедить его в своей верности. Даниэлла не хотела предавать оба королевства. Она хотела, чтобы Жути жили спокойно, без нападений. Но она хотела, чтобы ее народ принял их и уже не был под правлением отца.

Даниэлла хотела многого, но это было сложно получить.

— Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказала, — прошептала она. — Я не мог предать свое королевство и невинных тут, как и не смогла выдать твое королевство. Оба важны для меня.

— Ты не можешь стоять ногами в обоих мирах.

— Почему?

Его крылья расслабились, опустились вокруг плеч. Они обмякли, будто плащ. Император повернулся к ней.

— Так работает мир, принцесса. Мы не можем получить все, чего хотим.

Она сжала камень крепче, решив доказать, что он не прав.

— Я не верю, что стать Жутью — мой единственный вариант.

— Это не вариант. Все так совпало.

— Хватит путать слова, Император. Есть еще способ все исправить.

Он широко развел руки.

— Тогда расскажи, принцесса. Сообщи о новом плане, потому что у меня идеи кончились.

Камень впился в ее ладонь, разрезал ее кожу до крови. Плана не было. Она даже не знала, как убедить его оставить ее человеком.

Двоих не хватило бы, чтобы наладить все в обоих королевствах, особенно, когда они злились друг на друга и пытались переменить на свою сторону.

Она выпустила камень, и он упал на землю.

— Я не знаю, Император. Я не хочу этого.

— Как и я.

— Тогда зачем идти по этому пути? Зачем думать о таком:

Он опустил руки по бокам.

— А у меня есть выбор? Мой народ умирает. Юные в опасности, как и все, кто под моим крылом.

— Должен быть другой выход, — она шагнула к нему, угрожая своей безопасности, чтобы он понял. — Мы можем разобраться. Вместе.

— Ты просишь невозможного, принцесса.

— Разве? — Даниэлла сделала еще шаг. — Я прошу просто подумать вместе.

В этот раз он шагнул ближе. Император коснулся рукой ее щеки, прижал ладонь.

— Ты просила забрать тебя из твоего королевства, и я преклонился перед твоей волей.

— Я просила научить меня защищаться, а не забирать из дома.

— Ты желала свободы, и я дал тебе это, встав на колено, — его когти задевали кожу ее головы, не рвали, но угрожали обратить ее.

— Я не просила об этом, — прошептала она.

— Я не просил тебя существовать, но вот ты, — пробормотал он, склоняясь, и она ощутила его дыхание на губах. — Ты меняешь все, и я не могу выжить. Я могу отдать пространство и время, но не хочу отдавать душу.