Эмма Хамм – Голос прибоя (страница 41)

И тут Эйс поняла, что рядом с ними плывет еще один ундина. Просто огромный. Настолько, что она сначала подумала, что Макетес нашел еще одну китовую акулу. Но нет, это был ундина.

Он повернул голову, поймал ее взгляд. В его черных глазах мерцало столько цветов, что их было и не сосчитать. Цветов, на которые хотелось смотреть дольше, заглянуть глубже в сети его глаз, прекрасных и ужасающих одновременно.

В какой-то момент Эйс осознала, что он фиолетовый. Фиолетовый с желтыми огоньками на краях плавников, которые очень хотелось потрогать. Даже зная, что это опасно. Что не стоит трогать чужих ундин, даже не зная, кто или что они такое.

– Твоя ахромо проснулась, – сказал ундина, и от его глубокого, гулкого голоса стало больно.

Зрение заволокло облаком пузырей, вырвавшихся у нее с болезненным шипением, и Эйс закрыла уши ладонями. Как будто это чем-то могло ей помочь. Они были под водой, и это делало его голос еще громче, чем он был бы вне воды.

Макетес положил руку ей на затылок, спрятал ее лицо в свою шею:

– Потише, Фортис.

– Ахромо сейчас в нашем мире.

– И ты слишком громкий. Говори потише.

Эйс прижалась губами к его шее и беззвучно выговорила: «Спасибо», чтобы понял только он.

Его пальцы провели по ее спутанным волосам, но потом Макетес убрал руку.

– Кровь уже в воде, Фортис. Если вы хотите устроить пир в той башне, то еда подана.

– Я уже сказал остальным разрушить ее. Ты положил неплохое начало, когда пробил основание. У тебя сила самца куда крупнее твоего размера.

Жабры Макетеса шелохнулись под ее ногами, словно топорщась от гордости, но он сложил их обратно.

– Я ее унесу. Нам надо понять, что делать с этим ключом, прежде чем мы вернемся в океан.

– Решайте быстрее. Сомневаюсь, что у вас так много времени, как вам кажется. – Фортис развернулся, и Эйс увидела его целиком, когда он проплыл мимо.

Какое же огромное существо. Этот самец не поддавался осознанию. Она знала, что ундины бывают большими, но даже не представляла, насколько они могут быть… монстрообразными.

В животе нервно закрутило, при виде того как Фортис завис в воде, провожая их взглядом. Словно он видел душу Эйс насквозь и знал о ней больше, чем она сама.

Чем дальше они отплывали, тем четче Эйс понимала, что уже видела его раньше. Это был тот же ундина, что проломил тогда стекло, совершил невозможное и якобы им неподвластное.

С трудом сглотнув, девушка вцепилась в Макетеса чуть сильнее и попыталась расслабиться. Нельзя было тревожиться на глубине, где не было ни верха, ни дна. Макетес мог бы ее вообще отпустить, и что тогда? Она парила бы в пустоте, даже не зная, что опускается все ниже и ниже, прочь от солнца.

Так что Эйс держалась крепче, прижавшись к его холодной мягкой коже, и молилась еще хоть раз в жизни увидеть то самое солнце.

Глава 29

Макетес чувствовал мелкую дрожь во всем ее теле. Эйс была в ужасе от увиденного в башне, да и он, честно говоря, был не в лучшем состоянии. Не то чтобы ему было нужно еще больше причин ненавидеть ее народ, но если бы он увидел все это до встречи с ней, или Аней, или Мирой? Он бы никогда не смог увидеть в них что-то больше бездумных животных.

Люди бывают разными. Это он знал. Даже среди его народа встречались те, кто терял рассудок в погоне за силой, например. Он много чего видел среди своих. Некоторые были «не такими» от рождения. Разница была в том, что Народ Воды обычно заботился о тех, чей рассудок давал трещину. А вот ахромо, очевидно, нет. Они просто собирали этих людей вместе, что делало проблемы запущеннее, и давали им полную свободу, что ухудшало ситуацию.

Макетес прижал Эйс к груди. Его сердца болели за нее. Она столько видела. Да, она была сильной. Сильнее многих, кого он встречал. Но в той башне было что-то гнилое. Что-то, что могло проникнуть в самую душу и заставить забыть обо всем. Даже он до сих пор не мог перестать думать о том месте.

Ундина видел, что они едят друг друга. Видел тела на полу, наполовину съеденные, наполовину приготовленные. Что еще хуже, по пути наружу Макетес видел бесчисленное количество костей со следами зубов. Ни одно существо не должно есть себе подобных, неважно, подворачивается ли ему такая возможность.

Так что он решил отнести Эйс в единственное место, где ей было на что отвлечься. Единственное место, где они оба могли почувствовать покой после всех произошедших ужасов.

Он нес ее на поверхность.

До того места, о котором Макетес думал, плыть было недалеко. И всю дорогу он молился всем богам океана, каких только знал, чтобы над ними не было бури. Он хотел, чтобы Эйс снова увидела солнце. Чтобы она запрокинула голову к небу, а он смотрел, как тени от облаков играют среди черт ее лица. Чтобы Эйс наконец-то расслабилась. Прямо как в прошлый раз.

Она заслуживала, чтобы солнечное тепло впиталось в каждую ее косточку и, может быть, ну может быть, позволило забыть о том, что они только что видели. Хотя бы на несколько минут. Макетес хотел для Эйс покоя.

Так что, когда он высунулся над волнами и увидел сияющее солнце, все его мышцы обмякли от облегчения. Да будут благословенны все те боги, что услышали его. Потому что им обоим это было очень нужно.

Изогнувшись, Макетес развернулся на спину, положив Эйс к себе на живот. Пока они подплывали к берегу, она могла чувствовать солнце на спине.

– Куда мы плывем? – сонно спросила девушка.

– Когда-то очень давно ахромо перебрались на самый край океана. Их сюда загнали бури, и здесь они попытались в последний раз выстоять против мира, обратившегося против них. Какое-то время они думали, что новые дома смогут выдержать натиск океана и опасных для жизни бурь. – Макетес почувствовал, как вторая пара легких надувается и набирает в себя воздух, чтобы он оставался на поверхности воды. Эйс, оперевшись руками о его грудь, поднялась посмотреть, куда они плывут. – Но они ошибались. Дома были крепкими, но их все равно затопило. Навсегда здесь остаться не вышло. Но именно здесь появилась мечта поселиться под водой.

Он знал, на что смотрит Эйс. Макетес приплывал сюда много раз за свою жизнь. Перед ней были небольшие строения, разрушающиеся под ударами бурь, уже посрывавших все крыши. Где-то двенадцать домов, ютящихся у самого океана. Вот чего Эйс не видела, так это по меньшей мере двенадцать таких же домов под водой. Уровень поднялся так высоко, что здания поглотило целиком. Но он ее принес сюда не за тем.

У этого поселения ахромо была система причалов, которая каким-то образом дожила до этих времен. Это был плавающий причал, и Макетес не знал наверняка, для чего его использовали, но подразумевалось, что когда-то возле него было множество лодок. По мере приближения он с удовольствием отметил, что причал до сих пор был в рабочем состоянии.

С облегчением вздохнув, ундина поплыл к нему.

– Когда-то тут лежали огромные существа, – сказал он, подгребая перепончатой рукой. – Они весили даже больше нашего брата. Вечно шумели и дрались за право лежать на плавучих платформах.

– И что с ними случилось?

– То же самое, что с остальными теплокровными, кто не смог переселиться под воду.

Ухватившись за край, Макетес помог Эйс залезть на плавучую платформу и подтолкнул снизу, чтобы забросить повыше.

– Погибли все. Из-за бурь им негде было отдохнуть. Когда я был ребенком, иногда находил тут их кости.

– Жуть. – Девушка перекатилась на спину, глядя на яркое синее небо, и выдохнула с облегчением. – Но я понимаю, почему им нужен был отдых. Как же хорошо.

– Твое тело не приспособлено к тому, чтобы так долго плавать. Не как мое.

Эйс повернула голову и посмотрела на то, как отдыхает Макетес. В его случае это значило просто позволить океану держать себя и свернуть хвост под платформой. Так просто было уцепиться за потрепанное дерево и не шевелиться. Для нее? Для нее было тяжело даже просто держаться за что-то и не давать течению себя унести.

Но Эйс все равно улыбнулась ему. Легкая улыбка едва отражалась в ее глазах, но это уже было что-то.

– Да уж, мое тело никогда не будет плавать так хорошо, как твое.

Между ними мелькнула какая-то нежная эмоция. Эйс снова повернула лицо к солнцу, а Макетес положил голову на руку и стал просто смотреть на нее.

Солнце играло на чертах ее лица, придавало природному сиянию кожи какой-то земной оттенок. Мягкие контуры щек заставляли Эйс казаться счастливее, чем она была на самом деле. Он видел, что стресс все еще не дает ей покоя. Морщинки у уголков глаз выдавали ее с головой. Но пока Макетес смотрел, морщины на ее лбу разгладились, дыхание стало ровнее.

Хорошие знаки, пусть и не идеальные. Он не мог придумать, как помочь Эйс, как показать ей, как же сильно он желает ей счастья.

И тут девушка заговорила.

– Все еще поверить не могу, что тебя дома никто не ждет, – тихо сказала она. – Ты обо мне заботишься так, как никто в жизни не заботился. Тебя волнует чужое благополучие. У тебя это получается так… легко.

– Что получается?

– Заботиться о людях.

Макетес протяжно вздохнул:

– Думаешь, ты плохо заботишься о людях?

– Похоже, что куда бы я ни шла, люди там только умирают.

А. Вот в чем проблема. Не в самой смерти и не в том, что он их убил. Эйс боялась, потому что была в той комнате, и ей казалось, что вокруг постоянно все умирают.