Эмма Донохью – Притяжение звезд (страница 59)
– Сегодня я буду ночевать в спальной палате для медсестер.
(Я не стала ей говорить, что так посоветовала доктор Линн, потому что после переливания крови я могла испытать упадок сил; мне не хотелось, чтобы у монахини возникли сомнения в моей дееспособности.)
– И вызовите акушерку из родильного отделения, если вас будет тревожить состояние миссис Уайт, – добавила я, – или если понадобится помочь миссис О’Рахилли с ее малышкой.
Сестра Люк механически кивнула два раза.
Мне была невыносима мысль, что я оставляю пациенток на попечение этой злюки.
– Доброй ночи, миссис Уайт, миссис О’Рахилли и миссис Гарретт.
Я бросила последний взгляд на младенца Уайта, чей кривой ротик напоминал сморщенный цветок душистого горошка. И вышла в коридор.
IV
Черный
Выйдя из палаты, я сразу заметила рыжую голову Брайди. Она что, ждала меня?
Перекинув тонкое пальтишко через локоть, девушка изучала новое объявление:
ПРАВИТЕЛЬСТВО ПОЛНОСТЬЮ КОНТРОЛИРУЕТ СИТУАЦИЮ, И ЭПИДЕМИЯ НА САМОМ ДЕЛЕ ИДЕТ НА СПАД.
НИКТО НЕ ПОДВЕРЖЕН НИКАКОМУ РИСКУ, КРОМЕ ТЕХ БЕСПЕЧНЫХ ГРАЖДАН, КТО ПЫТАЕТСЯ ПЕРЕМОЧЬ ГРИПП НА НОГАХ.
ЕСЛИ ВЫ ПОЧУВСТВОВАЛИ, ЧТО ЗАБОЛЕЛИ, СООБЩИТЕ ОБ ЭТОМ И ОТЛЕЖИТЕСЬ ДВЕ НЕДЕЛИ ДОМА.
ЕСЛИ УМЕРЕТЬ НЕ ХОТИТЕ, НА РАБОТУ НЕ ХОДИТЕ!
– Джулия, – негромко произнесла она, не поворачивая головы, – неужели это правда?
– Что именно? – с усмешкой спросила я. – Что мертвые повинны в своей смерти?
Самым смехотворным утверждением, на мой взгляд, был совет отлежаться дома две недели. И кто же мог себе такое позволить, не имея в доме армии прислуги?
Она покачала головой.
– Нет, что эпидемия идет на спад.
– Это пропаганда, Брайди. Правительство лжет.
Она, похоже, даже не удивилась.
– Прямо как в песне.
– В какой песне?
Брайди откинула голову назад и спела полным голосом, несмотря на то что мы стояли на лестнице и мимо нас сновали люди:
Кто-то обернулся на ходу.
– Звучит жизнерадостно, – ухмыльнулась я.
– Мелодия уж точно.
– У тебя приятный голос, Брайди.
Она презрительно фыркнула.
– Это не лесть, Брайди. А теперь признайся: почему ты улизнула, когда вошла сестра Люк?
Брайди обернулась на дверь нашей палаты.
– Чтобы эта старая ворона не приказала мне отправляться прямиком в дом матушки настоятельницы, чтоб я нигде не шлялась и не прохлаждалась.
Ее забавная имитация монахини заставила меня улыбнуться.
– И куда ты теперь пойдешь?
– А я никуда и не пойду, если ты остаешься. За тобой нужно приглядывать. Так доктор сказала.
– Но я же потеряла только полчашки крови.
– И все-таки.
Я с тоской взглянула на лестницу. А я-то надеялась проводить ее до трамвая, чтобы успокоить нервы после суматошного дня.
– Хоть я сегодня и устала, спать мне что-то еще совсем не хочется.
– И мне, – призналась Брайди.
– Если ты тоже захочешь остаться здесь ночевать, сестринская спальня находится наверху.
Она пошла следом.
– А меня туда пустят, ведь я только помощница?
– Вряд ли кто-то станет поднимать шум в такой-то час.
Мы поднялись на второй этаж и прошли мимо родильного отделения. До моего слуха донесся далекий крик роженицы, у которой начались схватки, и неровный плач новорожденного.
Поднимаясь по третьему пролету, Брайди призналась:
– Вообще-то я малость устала.
Я расхохоталась, еле переводя дыхание.
– Но спать еще не хочешь.
Мы добрались до четвертого этажа, но на двери, к которой я ее подвела, висела бумажка с рукописной надписью: «Мужское инфекционное (свободных коек нет)». За дверью жужжали голоса.
– Ну что ж, – сказала я. – С этим ясно.
– Значит, тут больше не спальня? – разочарованно спросила Брайди.
– Думаю, нам все-таки придется спать дома.
И я тотчас поморщилась. У Брайди не было дома, только кровать в обители. Ее жизнь подчинялась распорядку, составленному тем самым монашеским орденом, который заправлял в так называемом доме, в котором она выросла. В тайном перевернутом мире, где у детей не было дней рождения, а сестры больше не считались сестрами: и это была лишь одна секция длинной трубы.
– А как насчет того, чтобы вылезти на крышу и подышать там свежим воздухом?
Прозвучало довольно шаловливо. Брайди обомлела.
Наверное, я так разошлась, потому что сегодня был мой день рождения. Наш день рождения. К тому же и день выдался хороший. Несмотря на затянувшиеся мучения Мэри О’Рахилли из-за трудных родов и на ужасную реакцию Онор Уайт на перелитую ей мою кровь, никто не умер. По крайней мере, в нашей палате, этом крошечном пятачке нашего больного, изнуренного войной мира.
– Хочешь сказать, мы будем карабкаться вверх прямо по крыше?
Я улыбнулась ее вопросу.
– Ну, карабкаться необязательно. Там между наклонными частями кровли разных флигелей есть плоская часть, по ней можно просто идти.