Эмма Донохью – Притяжение звезд (страница 32)
– Перестаньте!
– Говорят, ее чуть не казнили, – вставила Брайди.
Я взглянула на взволнованное лицо девушки. Неужели моя помощница переметнулась на сторону санитара?
– Где ты такое слышала? – спросила я.
– На лестнице.
– Это точно, – заверил нас Гройн. – После восстания было вынесено девяносто смертных приговоров… Только дам пощадили, – с досадой добавил он, – и после шестнадцатой казни отозвали расстрельную команду.
– Ну что ж (мне было неловко, что мои пациентки вынуждены все это выслушивать). Благодаря этому у нас есть врач с богатым акушерским опытом.
– Уверен: мисс Линн пришла сюда только для того, чтобы схорониться от фараонов, – сообщил санитар.
Я непонимающе нахмурилась.
– И зачем полиции все еще ее преследовать? Разве правительство в прошлом году не выпустило всех мятежников из тюрьмы?
Гройн опять фыркнул.
– Вы что, газет не читаете, сестра Пауэр? Они же в мае по новой попытались собрать шайку предателей, чтобы снюхаться с германцами и ввезти контрабандой оружие в страну. Я уж и не знаю, каким образом ее светлости удалось проскользнуть сквозь сеть, но говорю вам, она точно в бегах, и пока мы с вами болтаем…
Тут он осекся.
Обернувшись, я увидела, что в палату зашла доктор Линн. Судя по ее лицу и глазам за стеклами очков, она едва ли слышала хоть слово, сказанное про нее. Но мое лицо вспыхнуло.
Доктор обвела взглядом тускло освещенное помещение.
– Добрый вечер, миссис Гарретт… миссис О’Рахилли… А там кто?
Я представила ей Онор Уайт.
Завитые пряди доктора были так ровно уложены, а ее воротничок так строг, что я не могла поверить в инсинуации Гройна, будто она участвовала в заговоре с иностранной державой.
– Будьте здоровы, леди! – громогласно заявил Гройн и удалился, напевая:
С помощью Брайди я переодела Онор Уайт в больничную ночную рубашку, а доктор Линн в это время ее обследовала. Жара у Онор Уайт не было, но частота пульса и дыхания оказалась повышенной. Жадно хватая губами воздух, женщина отказалась от еды, ей хотелось одного – отдохнуть.
Доктор Линн посоветовала мне дать ей ложку сиропа ипекакуаны, чтобы уменьшить заложенность легких.
– У вас возникают боли при кашле, миссис Уайт?
Та потерла грудину и прошептала:
– Как ножом режут…
– Вам рожать только в конце ноября?
Миссис Уайт кивнула:
– Так доктор сказал.
– И давно это было?
– Порядочно. Пару месяцев как.
– Полагаю, вы не помните, когда впервые почувствовали шевеление плода?
Я понимала, почему доктор Линн спрашивала: такое обычно происходило на восемнадцатой неделе. Но Онор Уайт только пожала плечами.
Она снова закашлялась, и я передала ей чашку для отхаркивания мокроты. На дне чашки болталась лужица карболки. Новая пациентка сплюнула зеленоватую слизь с темными разводами.
– Начните ей ежедневно давать железо для лечения анемии, – сказала врач, – но следите за желудком, чтобы у нее не было расстройства.
Я нашла в шкафу банку с лекарствами и достала оттуда таблетку.
– Полагаю, у вас инфекционная пневмония, – продолжала доктор Линн, – то есть инфлюэнца проникла глубоко в легкие.
Глаза пациентки заблестели. Она стала перебирать свои четки.
– Но вы не волнуйтесь, медсестра Пауэр о вас хорошо позаботится.
(Так же, как об Айте Нунен и Эйлин Дивайн, подумала я.)
Онор Уайт жалобно прошептала:
– Доктор, кажется, меня сейчас разорвет…
И она указала на центр своего живота.
– Вы хотите сказать: когда кашляете? – уточнила доктор Линн.
Пациентка покачала головой.
– Это обычное дело на таком сроке, когда кажется, что вы вот-вот лопнете, – заверила ее врач.
– Нет, но…
Онор Уайт стыдливо задрала рубашку, оголив розовый блестящий шар, вздымавшийся между краем простыни и краем одежды. Ткнула пальцем в коричневую линию, тянувшуюся от паха через пупок к ребрам.
– Она с каждым днем все темнее и темнее…
Доктор Линн спрятала улыбку.
– Это всего лишь linea nigra[18], просто полоска кожи, изменившей цвет.
– У некоторых женщин она возникает под глазами, – объяснила я, – и на верней губе.
– Верно, – подтвердила врач, – коричневая кожа такая же прочная, как и белая.
– Но раньше у меня такого не было…
В прошлую беременность, догадалась я, наверное, вот что хотела сказать Онор Уайт.
– Моя полоска кончается у пупка, – вдруг сообщила Делия Гарретт.
Онор Уайт повернулась на левый бок, чтобы взглянуть на соседку.
– Мать Билла говорила, что раз у меня полоска такая, значит, будет девочка.
И глаза Делии Гарретт наполнились слезами.
Я не знала, чем помочь ей унять ее душевную боль. Для этого не было никакого лекарства.
Я дала Онор Уайт таблетку железа и чашку виски, разбавленного горячей водой.
Но, почуяв алкогольные пары, она отпрянула и зашлась свистящим кашлем:
– Я – член Пионерской ассоциации![19]