Эмма Бэмфорд – Глубокие воды (страница 53)
Впереди показалась рыбная лавка. Оттуда вышел Ахмад, портовый чиновник, он нес набитый полиэтиленовый пакет. Я поднял руку в знак приветствия, но он меня не заметил. Повернув, Ахмад двинулся в ту же сторону, что и я. Проходя мимо лавки, я глянул на витрину. На кафельной плитке были аккуратно разложены три морских окуня, два целых, один уже выпотрошенный. Я вдруг подумал о том, как Виржини потрошила рыбу на Амаранте, о том, как ее потом раздирало чувство вины из-за смерти подруги. Жизнь – воля случая. Моряки всегда знали это, именно поэтому у них так много суеверий, так много примет на удачу. Конечно, это работает и в обратном направлении – позволяет снять с себя ответственность и возложить ее на судьбу. Я люблю свою жену, но иногда виню ее за то, что она в тот день повела детей на пляж, а в самые черные дни я даже виню ее за то, что она не предчувствовала того, что произойдет. Разве она не могла ощутить перемену в воздухе, сгущение судьбы? Но гнев сходит, и на меня наваливается острое чувство вины. Рана, нанесенная лезвием филейного ножа, была бы не такой болезненной, но я мысленно избрал особенно мучительное орудие самоистязания – волнистый клинок «криса»[39].
Внезапно на тротуар между мной и Ахмадом шагнул человек – по виду малаец, очень высокий, очень худой, молодой. Что-то в том, как он нагонял Ахмада, привлекло мое внимание. Слишком уж быстро и целеустремленно он шагал. Внезапно он схватил Ахмада за затылок, и, пока я осознавал, что происходит, – средь бела дня – парень толкнул Ахмада на ближайшую машину.
– Где орангпутих?
Ахмад и не думал сопротивляться. Его обращенное ко мне лицо было приплюснуто к стеклу. На лице было странное смирение, будто такое случалось с ним уже много раз и он знал, что сопротивление бесполезно.
– Эй! – Я кинулся к ним. – Эй! Отпусти его!
Я ожидал, что парень отпустит Ахмада и убежит, напуганный моей формой Королевских морских сил Малайзии. Но ничего подобного. Пока я бежал к ним, он еще раз с силой вдавил лицо Ахмада в стекло, а затем неторопливо, почти нехотя, двинулся прочь, бросив мне напоследок усмешку. Решать нужно было немедленно – остановиться и убедиться, что с Ахмадом все в порядке, или броситься за бандитом. Я выбрал Ахмада и подавил ярость, глядя, как парень удаляется по улице.
Ахмад выпрямился. Мне почудилось, что страх его только усилился.
– Ты ранен?
Он провел рукой по лицу, стирая пот, но не ответил.
– Что это было?
– Ничего. – Он оглянулся через плечо. – Просто недоразумение.
Я смотрел на него. Он явно не хотел, чтобы его видели разговаривающим со мной.
– Правда? Со стороны было очень похоже, что он тебе угрожал.
– Угрожал, сэр? О нет. – Ахмад одернул рубашку и пригладил волосы, стараясь привести себя в порядок. – Я уже сказал, что это просто недоразумение.
Я понизил голос:
– Послушай, Ахмад, если у тебя проблемы, я могу помочь.
Но он совершенно замкнулся.
– Капитан Тенгку, мне не нужны неприятности. Я просто хочу пойти домой и отдать жене эту рыбу. – Он открыл пакет. Внутри две скумбрии обвились друг вокруг друга, как символ инь-ян. – Она уже приготовила самбал[40].
Моей помощи он явно не хотел. Я отпустил его.
Дальше по улице шли ресторанчики и прачечные самообслуживания, последнее приземистое здание – полицейский участок. По обе стороны от входа росли пальмы, точно пара часовых. В приемной за стойкой регистрации дежурный сержант Ирен разговаривала с посетителем. Я поймал ее взгляд, и она махнула мне, чтобы я проходил.
Заместитель комиссара разговаривал по телефону у себя в кабинете, одной рукой он прижимал трубку к уху, а другой печатал на компьютере. На мое появление он отреагировал легким поднятием бровей. Я ждал, рассматривая носки своих ботинок, тусклые по сравнению с водянистым блеском плитки. Взял на заметку, что нужно будет потрудиться над башмаками, когда появится минутка для себя.
Закончив телефонный разговор, замкомиссара заставил меня подождать еще немного, настукивая по клавиатуре. Я ждал – давно уже успел изучить все эти мелкие демонстрации власти.
Наконец он откинулся на спинку стула, сплел пальцы на худом животе.
– Капитан.
– Комиссар.
Не садясь, я перешел к делу и сообщил об иностранцах, которых нашел в море, и о человеке, предположительно оставшемся на Амаранте. Из нагрудного кармана я вынул четыре паспорта, открыл все и разложил на столе.
Стул заместителя комиссара скрипнул, когда тот наклонился вперед. Он взял три паспорта на имена Витора Сантоса, Жуана да Сильвы и Виченте де Сузы, оставив паспорт Терезы на столе, и внимательно изучил каждый.
– Вы его узнаете? – спросил я.
Он перетасовал паспорта, точно карты.
– Может быть. – Замкомиссара поджал губы. – Трудно сказать. Эти орангпутихи все на одно лицо.
– А имена вам о чем-то говорят? Можете пробить их через систему?
Он отложил паспорта и посмотрел на меня:
– Разве это не проблема береговой охраны? Человек, о котором вы говорите, даже не находится в Порт-Брауне. Какое отношение все это имеет ко мне?
Я насторожился. Обычно замкомиссара в каждой бочке затычка. Например, всякий раз, когда мы изымали наркотики у рыбаков-контрабандистов, он ходатайствовал, чтобы дело передали ему. Благодаря своему послужному списку, как он любил рассказывать всем, кто слушал, он стал самым молодым заместителем комиссара в Королевской полиции Малайзии и в ближайшие пять лет рассчитывал на повышение.
Доказательств у меня не было, только подозрения.
– Говорят, он много в чем замешан.
– Неужели? – Уголки рта полицейского иронически приподнялись. – И кто же это говорит, капитан? Может, мне самому стоит с ними побеседовать? Вам не кажется, что если бы этот… – он выдержал паузу, сверяясь с паспортом, – этот Витор Сантос был каким-то криминальным авторитетом, действующим на моей территории, я бы о нем услышал?
Стало ясно, что он не собирается ничего предпринимать на основании моих слов и лучшее, на что можно надеяться, что любопытство возьмет верх и он примется копать насчет Витора, когда я уйду. Отдавать на растерзание этому человеку Виржини и Терезу я не собирался. Если он так хорош в своем деле, сам все выяснит. В любом случае до возвращения «Патусана» с задержанным Витором Сантосом оставалось еще несколько дней. Я протянул руку за паспортами.
– Пока я придержу их у себя, если вы не против, – сказал замкомиссара, убирая три паспорта в ящик. Подозреваю, он знал, что у меня не найдется веских причин для возражений.
– Разумеется. – Я постарался, чтобы мой голос звучал ровно. – Возможно, всплывет какая-то информация.
– Возможно. – Он протянул мне паспорт Терезы: – Но вы можете забрать этот.
К счастью, память у меня почти фотографическая – всегда помогала мне на экзаменах в школе, потом в офицерском училище, – и я прекрасно запомнил три мужских имени. У стойки я задержался. В приемной не было никого, кроме Ирен. Я непринужденно спросил, как поживают ее муж и дети, как здоровье свекрови.
– Намного лучше, сэр, спасибо, что спросили. Врачи говорят, что скоро она вернется домой.
– Надеюсь, так и будет. – Я говорил искренне, но по спине побежали мурашки – я никогда не нарушал правила, а сейчас собирался солгать ей. – Ах да, Ирен, – я изобразил чистосердечие, – забыл попросить заместителя комиссара пробить через систему несколько имен. Снова дергать его не хочу. Слишком занятой человек. – Я постарался, чтобы сарказм не прорвался в голос, не проступил на лице. – Ты не могла бы…
Она нахмурилась:
– Не уверена, что это разрешено, капитан. Позвольте, я уточню.
Прежде чем я успел ее остановить, Ирен сняла трубку. Я услышал гудки. Уйти сейчас нельзя – выглядело бы слишком уж красноречиво. На висках выступил пот.
Заместитель комиссара не ответил, и Ирен повесила трубку. Вот он, мой шанс. Я облизнул губы.
– Неважно, сержант. Я позвоню на базу и кому-нибудь поручу. Просто подумал, что раз уж я здесь, то через вас будет быстрее.
Она уступила – скорее всего, из уважения к моему офицерскому чину.
– Хорошо, сэр. Что за имена?
У нее возникли трудности с иностранными фамилиями, и после того, как я пару раз поправил ее – «Сантос, а не Сантас», – она жестом пригласила меня пройти за стойку, чтобы проверить, правильно ли она ввела имена. По первым двум совпадений не было, но имя Жуана да Сильвы выдало список – и длинный список, который безоговорочно указывал на то, что этот человек точно интересен полиции.
Я быстро пробежал его глазами.
– Нельзя ли мне получить распечатку?
Ирен потянулась к компьютерной мышке:
– Мне очень жаль, сэр, но, по-моему, для этого необходимо разрешение заместителя комиссара. Мне и этого-то не следовало бы делать. – Она свернула окно.
Я кивнул и, не обращая внимания на протесты Ирен, направился в кабинет заместителя комиссара.
– Опять вы? – скучающим тоном произнес он. – Я же сказал, у нас нет причин его задерживать.
– Но я видел… – Я оборвал себя. Нельзя подставлять Ирен. У нее двое своих детей, да еще выводок деверя. – Я проверил, – сказал я, надеясь, что он не сообразит, что я не успел бы просмотреть записи в базе флота. – На Жуана да Сильву есть ордер.
Заместитель комиссара откинулся на стуле. Руки снова легли на живот.
– Нет никакого ордера.
– Есть. На одну из его фамилий.
– Вы называете меня лжецом?