Эмма Бэмфорд – Глубокие воды (страница 10)
Когда девушка с косой положила на стол их бумаги, чиновник – Н. Ахмад, судя по именной табличке перед ним, – поставил ручкой последний росчерк и выпрямился. После чего сложил пальцы домиком, так что их кончики оказались вровень с его густыми усами, затем положил запястья на край стола и по очереди оглядел визитеров.
– Вы хотите плыть на Амаранте.
Первым отозвался Джейк:
– Да, сэр.
– Название вашей лодки?
– «Путеводная звезда».
Н. Ахмад перебрал документы.
– Здесь указано другое название.
– Мы его изменили, – объяснила Виржини.
– Изменили? Почему?
Ахмад – это имя или фамилия? Будет ли неправильно обращаться к нему «мистер Ахмад»? Наверное, лучше вообще избегать имен, как это сделал Джейк.
– Видите ли, сэр, оно нам не нравилось. Мы захотели дать новое.
– Вы изменили на лодке? Надпись?
Она представила буквы, которые нанесла на борта, и очень понадеялась, что ей не придется снова их сошкуривать.
– Да, – ответил Джейк. – И в реестре. В интернете. Когда мы отплыли, бумажный оригинал еще не дошел, но вот из этой распечатки видно, что яхта та же самая. – Он перегнулся через стол и ткнул пальцем в свидетельство о регистрации.
– Изменять название очень плохо, – сказал Н. Ахмад.
О боже. Только бы не застрять здесь, в Порт-Брауне, на несколько недель в ожидании бумажки. Возможно, поможет женский подход. Виржини широко раскрыла глаза:
– Плохо?
– Да, плохая примета. Изменять название лодки – очень плохая примета.
Джейк фыркнул:
– Ой, да ладно, я…
Виржини предупреждающе положила руку ему на локоть. Он собирался объявить, что знает сколько угодно переименованных лодок, что в Англии новые владельцы поступают так постоянно – сколько послеразводных «Моих половинок» они видели в маринах? Но сейчас не время и не место пререкаться.
– Вы можете внести плату за разрешение? – спросил Н. Ахмад.
Она вытащила из сумки кошелек.
– Да. У меня есть ринггиты и американские доллары.
– Подходит и то и другое.
Чиновник медленно перечитал каждый документ. Со скрипом выдвинул ящик стола. Достал бланк.
– Можете оставаться на острове два месяца, – сказал он, заполняя бумагу. – Разрешение только на два месяца. После этого вы должны уплыть. Наступает юго-западный муссон. Очень опасно. Вы понимаете?
Двух месяцев должно хватить. Если Амаранте оправдает их надежды, они всегда смогут вернуться в следующем году. Она посмотрела на Джейка, и он коснулся ее колена.
– Да, – ответила Виржини. На другом конце кабинета резко затрещала электромухобойка, в которую влетело насекомое. На пол с шелестом упал сухой трупик.
Кончиками пальцев, потемневших от бетеля, Н. Ахмад поднял печать. Он изменил дату и, занеся печать над разрешением, снова оценивающе посмотрел сначала на Джейка, а затем на Виржини.
– На Амаранте ничего нет, – сказал он. – Нет больницы, нет береговой охраны, только военный патрульный корабль один, может, два раза в год. Нет спасательных вертолетов. Радио не работает, нет телефона, нет интернета. Вы понимаете?
Промокшая от пота блузка прилипла к пояснице. Его слова звучали как предостережение, но именно уединенность и делала остров Амаранте таким привлекательным. Если бы там было полно ресторанов и туристов, они могли бы отправиться в любое другое место. Виржини хотела ответить «да», но воздух в комнате был таким сухим, что звуки застряли в горле, потому она просто кивнула. Печать опустилась.
Не успела Виржини взять листок бумаги из пальцев Н. Ахмада, как он уже склонился над своими бумагами. Когда они с Джейком выходили из кабинета, снова раздался треск мухобойки.
9
Насекомые стрекотали, наполняя своим неумолчным хором теплый вечер. В ресторане под открытым небом Виржини пила. Сначала воду, чтобы охладить горло, затем вино, наслаждаясь его минеральным привкусом. Как же хорошо снова быть чистой и чувствовать себя человеком! Долгие часы, проведенные за рассовыванием еды и других припасов на несколько месяцев в каждый свободный дюйм лодки, вымотали ее, но это была приятная усталость, от которой тело отяжелело, а движения сделались вялыми. Джейк, такой же утомленный, сидя по другую сторону стола, улыбнулся ей уголком рта.
Виржини расслабленно сползла по спинке стула, радуясь, что солнце ушло и жара чуть спала. Все рестораны в Порт-Брауне были под открытым небом. Этот, по сути, представлял собой дворик, заставленный столами и стульями, с баром и зоной подачи в одном конце, а также хозяйственными постройками у дороги, в которых располагались кухня, туалеты и, предположительно, кладовки. Никакой защиты от стихии. Что делают здесь люди, когда муссон меняется, налетают свирепые ветра и на улицы обрушиваются ливни? Наверное, закрываются на этот сезон.
Принесли еду – куриный карри, острый от бадьяна, – и они быстро, почти молча поели. Когда официант – индиец, как и начальник порта – подошел забрать тарелки, Джейк поднял свою опустевшую пивную бутылку, и тот понимающе качнул головой. Одет официант был во все белое – чистую тунику с высоким воротником поверх узких брюк. Как только он ушел, Джейк сказал:
– В этой форме парень похож на слугу из колониальных времен. Казалось бы, они должны хотеть оставить все это позади.
Официант вернулся, балансируя серебряным подносом на кончиках пальцев, поставил на стол пиво и чистый стакан.
– Еще вина, мадам?
– Нет, спасибо. Мне достаточно. – Она приподняла на дюйм свой бокал. На бумажной скатерти остался влажный кружок.
– Конечно, мадам. – Официант снова плавно повел головой и ушел.
Позади Джейка, в дальнем конце ресторана, покачивалась под легким бризом гирлянда цветных лампочек. Виржини перевела взгляд с лампочек на мужа.
Она села прямо. Джейк выглядел разбитым.
– Если хочешь, можем лечь пораньше, – предложила она.
Он зевнул и извинился. Потом взял ее за руку.
– Не ожидал, что сборы меня так подкосят.
Она переплела свои пальцы с его.
– То же могу сказать о себе.
– Завтра будет поспокойнее. Просто закупимся топливом – и полный вперед.
Полный вперед… наконец-то они отчалят. Виржини снова почувствовала прилив волнения.
– Звучит здорово. – Быстрое пожатие, и она встала: – Я в туалет.
Путь через ресторан и барную зону проходил мимо единственного, помимо их, занятого столика. Пара за этим столиком явно была туристами, но не англичанами – загорелый, хорошо одетый белый мужчина и красивая чернокожая женщина в красном платье. Женщина была примерно ее возраста, мужчина лет на десять-пятнадцать старше. Когда Виржини проходила мимо, мужчина поднял глаза.
Когда она вышла из туалета, красивая женщина вполголоса разговаривала с двумя местными мужчинами, оба сидели на мотоцикле, работавшем на холостом ходу, в проулке между улицей и туалетами. Один был тощий как пугало, в блестящих побрякушках, нелепых на футболке «Манчестер Юнайтед», другой очень толстый и весь в черном. При появлении Виржини все трое замолчали, женщина поправила вечернюю сумочку на плече. Она выглядела беспокойной, даже немного нервной, но, возможно, ей просто не терпелось в туалет. Виржини коротко улыбнулась ей, как бы говоря: «Он весь ваш». Женщина вошла в туалет, мотоциклисты уехали.
Спутник женщины тоже покинул свой столик. Они с Джейком стояли у бара и разговаривали.
– Заводишь друзей? – спросила Виржини, подойдя.
– Добрый вечер, – произнес незнакомец.
Высокий, на полголовы выше Джейка, он обладал привлекательностью, которую придает обеспеченная космополитичная жизнь, – подтянутый, загорелый, чисто выбритый. Белоснежная льняная рубашка сияла чистотой. Точно определить его акцент было трудно – возможно, американский, но с испанскими нотками.
– Это Витор, – представил Джейк собеседника. – Он тоже на лодке. Витор, это моя жена Ви.
– Или Виржини, – сказала она, пожимая протянутую руку. – Можно и так и так.
– Виржини, – повторил мужчина. На его запястье блеснули увесистые часы. –
– Наполовину, – ответила она на английском. – В детстве я подолгу жила во Франции. Но ради Джейка давайте лучше по-английски.
– Прошу прощения. – Мужчина выпустил ее руку и слегка поклонился. – Джейк говорит, вы здесь в большом морском приключении?
Виржини не сумела скрыть восторга от этого определения. Она указала на причальную стенку, где была пришвартована «Путеводная звезда»: