Эмир Радригес – Спасители (страница 62)
Живот беременной шевелился. Где-то шипы уже вспороли кожу. Вся девушка была покрыта спермой.
-- Что же он с ней делал, на…
Пламя огнемёта обрушилось на девушку. Кожа покрылась пузырями. Хворь вдруг забрыкалась, разрывая матку, кишки и брюхо своими острыми кривыми конечностями. Едва высунулось наружу... Бойцы тут же расстреляли опухшее гигантское брюхо Леси.
Не дали чудовищу вырваться наружу.
Хворь истошно верещала, но из живота так и не выбралась. Сгорела в чреве, вместе со своей матерью…
Артём первым вышел к лестнице – проблеваться. За ним последовал Олег, не выдержав – запашок в подвале стоял нестерпимый.
Серёга вытянул из разгрузки пузырь и залпом осушил.
Только Захар, кажется, и бровью не повёл. Он проследил за тем, чтобы тварь обратилась в пепел.
После расправы, бойцы потушили огнетушителями небольшой пожар, и тщательно осмотрели все уголки в доме. Всё было чисто. Они справились с тварью. И теперь курили сигарету за сигаретой.
-- Довольно легко всё сделали, -- сказал в конце Захар абсолютно спокойным голосом. – Грамотно. С разведкой не облажались. Врага вычислили. Врага наблюдали. О враге всё узнали. Да и термобар, конечно, зарешал. Всё, как по учебнику. У маньяка не было абсолютно никаких шансов, хотя Хворь – это очень опасная хрень. Вот так и должна выглядит лёгкая рабочая смена.
Никто ему ничего не ответил. Хотелось блевать. Может, обошлось и без потерь, но назвать смену «лёгкой» ни у кого язык не поворачивался…
***
Группа Ярослава доставила Хворевое Жало в больницу, где его отлично откачали и быстро поставили на ноги. Здоровья у ублюдка оказалось много. Вероятно, сказался его странный симбиоз с Хворью… Александр Зубов – так его звали – останется инвалидом. Он ослеп на один глаз, оглох, теперь ссался под себя и питался через капельницы. Но он был жив. И он будет жить ещё долго… Поэтому, как только он пришёл в относительный порядок, его тут же забрали в Штаб. И разместили в пыточной камере самого главного садиста Организации. Бакытбек едва ли не визжал от радости. Работки ему давно не подсыпали, а тут – даже такой случай – в руки попался почти что коллега. А перед коллегой, конечно, нельзя было никак ударить в грязь лицом. Бакытбек продемонстрировал Зубову весь свой профессионализм. И даже сквозь стальные двери можно было услышать крики…
Зубову было тридцать четыре года. С самого раннего детства он отличался избыточным весом. За что его жутко травили сверстники. В школьные годы психику мальчика и удалось сломать. Зубов замкнулся в себе. Забросил учёбу в колледже. Погрузился в бескрайний мир интернета. Друзей у него не было совсем – Зубов страдал от тяжёлой формы социофобии. И практически до тридцати лет оставался девственником, от чего чертовски сильно страдал. Плотские мучения смягчал просмотр порно. Сначала обычное. Но с каждым годом – всё более изощрённое. А потом закончилась порнуха. Извращённая душа требовала чего-то нового.
Зубов часами проводил в поиске новизны. Новых способов получения удовольствия. Закупался редкими игрушками.
Так он нашёл на тёмных просторах Сети группу людей, торгующих частями Хвори. Разумеется, больная фантазия Зубова тут же вспыхнула ярким пламенем желания…
Заражение не пошло по всему телу. Оказались поражены только органы репродуктивной системы. Неясно, почему зараза не стала распространяться дальше. Однако пока Зубов лежал в больнице – инфекция поползла дальше.
Похоже, что инфекция просто не успевала пойти дальше из-за злоупотреблений, которыми ублюдок занимался с завидной регулярностью…
Бойцы штурмгруппы Олега ещё долго видели перед глазами тот самый подвал. И ещё не раз им приснится сон, в котором изувеченная девушка просит о помощи…
Сбер 4276 6735 5880 1026
Глава 41
Последние несколько дней на улицах города было относительно тихо. Если где-то и появлялось что-то сверхъестественное – на вызовы отправляли другие штурмгруппы. Группа Олега же наконец расслабилась. Бойцы целыми днями разговаривали, травили байки, пили кофе, и пытались выяснить, где же в городе продаётся самая лучшая шаурма. Что не могло обойтись и без некоторых кишечных приключений, к забаве Серёги – у того-то кишечник был матёрый и закалённый, потому хохотал он больше всех.
Последняя смена с поимкой маньяка была особенно тяжёлой психологически. Олег насмотрелся дерьма, и теперь по ночам его преследовали кошмары. Всё это ведь ещё наслоилось на психические атаки огненных шаров, которые вскрыли в голове старые раны, с таким трудом заштопанные психотерапией. Артём тоже был сам не свой. Самый впечатлительный в группе, да ещё и попал под раздачу – остальным-то относительно свезло.
Михаила похоронили с почестями. Олег присутствовал на кладбище, как его непосредственный командир. Родственники Миху любили. Знали бы они, кем на самом деле он работал. Разорванное пополам тело, разумеется, никому не показывали. Останки запаяли в свинцовый гроб.
-- Расскажите, как он погиб… -- подошла к Олегу жена Михи после похорон.
-- Отважно обороняясь. Но боевики бросили гранату прямо на его позицию, -- соврал Олег.
Группе придали новобранца в замену погибшего Михаила – Абдуллу. Смуглый, с чёрной кучерявой бородой, худощавый. Воевал на ближнем Востоке. За кого – не сказал.
Олег подумал, что Антохе из штурмгруппы Ярослава с бородачом лучше не видеться, ведь тот служил в Сирии и, бывало, равнял позиции радикалов с землёй. Мало ли, подерутся ещё… Серёга тут же принялся доёбываться до новоиспечённого моджахеда. То водочки предлагал, то шмат сала, мол, сыра козьего не хочешь? Чуть не подрались, разнимать пришлось. В общем, чего-то не задалось знакомство…
-- Ты же понимаешь, что перед своими ничего скрывать не надо? – спросил у того Олег, когда они с Абдуллой оказались наедине. – Недомолвки ведь напрягают парней. У них доверия не вырабатывается. Мы тут все свои, друг друга прикрываем. Всегда лучше правду говорить, а не отпираться. Ребята уже думают, что ты террорист.
-- Уже – нет, -- сказал тогда Абдулла. – Время идёт, а люди меняются.
-- Надо было так ребятам и сказать, Абдулла.
-- Э-э… -- махнул тот в ответ рукой. Оправдываться он, видимо, очень не любил.
Ночевал Олег всё так же в казармах Штаба. Дома не появлялся уже давно. Да и незачем было. Все удобства находились рядом, и спортзал, душ, в столовой неплохо кормили, а утром можно было не тратить лишний час на дорогу – этот час можно было потратить в кабинете психотерапевта, ведь командир с отъезжающей кукухой – хреновый командир.
В свой выходной Олег наведался в пыточную камеру к Бакытбеку, благо, имел доступ в ту секцию, как командир штурмовиков.
-- Чё пришёл? – с порога же рыкнул Баха.
-- Хочу посмотреть, что ты сделал с Хворевым Жалом.
Грузный узкоглазый палач тут же расплылся в улыбке.
-- Ну, пойдём.
Посреди пыточной камеры на цепях был подвешен жирный маньяк. От него дурно пахло… Увидев, что к нему снова наведались гости, жирдяй тут же беспокойно задышал, забегал своими поросячьими глазками, заскулил.
-- Ну чего ты заметался? – заботливо поинтересовался у того Баха, а Олегу сказал. – Он теперь не Хворевое Жало. Он просто – Кусок Дерьма. Так что называй его только по имени. Я не люблю, когда моих… пленников не уважают.
-- Договорились, -- кивнул Олег.
-- Кусок Дерьма! – сказал Баха. – Расскажи, кто ты такой?!
-- Я… Я – Кусок Дерьма!... – едва ли не расплакался маньяк. Олег не удержался и хохотнул. Похоже, палач пересмотрел Игру Престолов. Баха на смеющегося Олега посмотрел осуждающе, но решил не выделываться.
-- Что с ним будет? – спросил Олег.
-- Подохнет, -- сказал Баха. Маньяк заскулил ещё сильнее, слёзы текли по его прыщавому лицу. – Да-да! Подохнет! В страшных муках! ХА-ХА-ХА!!!
Олег был удовлетворён результатами пыток. Жало… то есть, Кусок Дерьма, получил свою заслуженную порцию возмездия.
-- И как ты его довёл… до такого состояния?
-- Я обкалывал его своими препаратиками! – рассказывал Баха. – Формулы веществ я разработал с «ботаниками». У-у! Отличная вещь! Вызывает галлюцинации. Почти что психоделик. Только максимально паршивый. Короче говоря, приносит бэд трип. На разных эмоциях – смотря что, вколоть. Есть обычный страх – но это скучно. Да и сердце может остановиться. Мне вот больше всего нравится Горе. О-о! Пленные ненавидят Горе. Они готовы удушиться цепями, лишь бы не испытывать его. Отвратное чувство, самое болезненное…
Баха показал на колбочки с надписями в шкафчике.
-- Тоска – тоже классная штука. Безнадёга – козырь. Может, даже похуже Горя. Но от неё можно и ласты склеить. Она разрушает волю, травмирует душу… Похожа на то, что сновидцы в Глубинах встречают…
-- Всё сделали препаратики?
-- Не только. Требуется тонкая работа. Я нашёл его психотравмы. И надломил их ещё сильнее! Просто выдернул его ментальные кишки на изнанку, ха!
Маньяк разрыдался.
-- Помогите! Остановитесь!...Не надо! – сказал он. Баха ударил жирдяя в живот.